Игорь Кильбия – Аникс (страница 15)

Пробуждение было тяжким. Не в физическом плане, чего в принципе следовало ожидать, нет, хотя голова и трещала, а по всему телу растекалась отвратительна ломота, болело это все много меньше, чем могло бы. Игоря больше смущало другое – его пробуждение казалось тяжелым по той причине, что он все никак не мог полностью проснуться.

Сначала он словно бы вынырнул из какого-то кошмара, потом вдруг понял, что и не выныривал из него, а все еще находится в нем. И только на третий раз его сознанию удалось сделать рывок и таки выброситься на твердый берег реальности.

Сама реальность, правда, была странной, точнее, неизвестной, ведь место, в котором он себя обнаружил, было совершенно незнакомо. Игорь лежал, распластавшись на полу в какой-то комнате. Вокруг ног белой змеей обвилась простыня, а подушка смешного розово-голубого окраса валялась рядом. Под головой же у него находилась мягкая игрушка в виде слоника одетого почему-то в бархатный жилет. Игорь приподнялся и понял, что пол слегка покачивается.

Рядом с собой он увидел разложенный диван, с которого свисала волосатая жилистая рука, со средним пальцем, слегка выставленным вперед и едва-едва достающим до пола, и от этого будто бы указывающая куда-то вниз.

Пытаясь совладать с «качкой» и предположить, где же он все-таки оказался, Игорь с трудом поднялся на ноги. С этого ракурса картина стала много яснее: на разложенном диване мирно спал Петрович, и это его рука указывала вниз. Судя по позе, а также по раскиданному во все стороны белью и большой бутылки минералки, что валялась у его головы, становилось ясно, чем закончился вчерашний вечер.

Игорь не решился нарушать и без того беспокойный сон бедняги, зная, что при пробуждении вряд ли его ждет что-то хорошее. Пускай уж лучше герой вчерашнего вечера еще побудет в сладком небытие.

На кухне нашлась жена Петровича – в компании молодой девушки весьма приятной внешности, но несколько полноватой (это наверняка и была та самая дочка). И мать, и дочь коротали время за просмотром телевизора, прятавшегося на холодильнике. С экрана ведущий рассказывал рецепт какого-то блюда, одновременно с этим пересыпая всякие продукты из одной емкости в другую. Происходящее на кране целиком и полностью занимало умы этих особ, из-за чего Игорю даже пришлось интеллигентно покашлять, так как они совершенно не замечали его фигуру, маячившую в дверном проеме.

– Доброе утро, – Игорь улыбнулся и отвесил небольшой поклон головой.

– Доброе, – хором ответили обе.

– Вы уж извините, мы вчера несколько не рассчитали силы…

– Знаем-знаем, – перебила его Лида. – Это он так каждые выходные друзей навещает. Что, спит еще этот старый алкоголик?

– Да, спит. Вы не могли бы мне напомнить, как мы вернулись, я видимо слегка перебрал, и память мне совершенно отшибло, – говорить такое, да еще и при дочке вчерашнего собутыльника, было, конечно же, неприятно, но в своем состоянии Игорь сейчас не очень-то был расположен к учтивости, хотя изо всех сил старался изобразить ее.

– А вот мы прекрасно все запомнили. Да, Катя? – сказала она и повернулась к дочке, которая утвердительно мотнула головой, дожевывая бублик. – Мой-то пришел один, я уже хотела его отправлять за вами искать, ведь все-таки не шутки, новый человек в незнакомом городе, да еще и по ночному времени, мало ли чего может случиться. Но потом, когда оделся, вы вдруг сами появились на пороге. Разве не припоминаете?

– Нет…

– Вы еще сказали, что вас довез на машине друг моего мужа – Гоша, или Гена. Как-то так его называли.

– Может Гавриил? – Игорь вспомнил имя, что вертелось у него на языке, в своем нынешнем состоянии не вполне уверенный, что его разговор вчера в кафе был реальностью.

– Нет, не Гавриил, я бы запомнила. Чаю?

– Мама, ну что ты не видишь, пускай человек сначала освежится, после такого вечера утро должно начинаться не с чая, – дочка перехватила инициативу и встала из-за стола. Ее голос оказался достаточно приятен на слух. – Пойдемте я вас провожу.

Она улыбнулась и повела Игоря в ванную. Игорь улыбнулся в ответ, но в глубине души горько вздохнул, понимая, что слухи явно не обманывали Петровича. Указав на дверь ванной, Катя принесла полотенце и кое-какие банные принадлежности и, отдав их Игорю, удалилась.

Холодный душ, как и стоило этого ожидать, оказал положительное воздействие. Игорь взбодрился и понемногу стал приходить в свое нормальное состояние. К тому времени отошел ото сна Петрович. Это стало понятно еще в душе, когда сначала в дверь стали громко стучаться, а потом стонущим голосом попросили пустить его по нужде.

Игорь вытерся, оделся и открыл дверь перед страдальцем. Вид Петровича внушал ужас для неподготовленного человека: опухшие веки, красные, все в прожилках глаза и помятое заплывшее лицо. Взъерошенные волосы торчали во все стороны. Одарив лихим взглядом, Петрович выдворил гостя из ванны и заперся. Похоже, вчерашний вечер, несомненно, удался на славу. Да и ночь прошла несколько в беспокойном темпе.

Чтобы не стоять истуканом перед запертой дверью, Игорь вернулся на кухню, где Лидия успела нагреть чайник, заварить чаю и нарезать бутербродов. Дочка же, к некоторому облегчению Игоря, куда-то исчезла. Он присел за кухонный стол и обхватил обеими руками горячую чашку, над которой поднимался аппетитный дымок. Сложно описать, как хорошо ему стало, когда горячий напиток попал в желудок. Вкусные, с колбасой и сыром бутерброды закрепили эффект.

Завтрак как нельзя лучше намекал на то, что сегодняшний день наконец-то пойдет по плану, и он хотя бы посетит отдел кадров. С этими мыслями Игорь поблагодарил хозяйку за отличный чай, отправился вытаскивать Петровича из ванной комнаты. Однако делать ничего не пришлось – тот сам вышел оттуда, стоило слегка постучать в дверь.

И здесь его ждал еще один сюрприз: в открывшемся дверном проеме он будто увидел совершенно другого человека. Произошедшие перемены в его внешности впечатляли. Каким-то чудом за скромные двадцать минут ему удалось полностью преобразиться, и уже ничто не напоминало о вчерашнем вечере, а уж в сравнении с тем состоянием, в каком он заходил в эту самую ванную, различия просто потрясали. Спала краснота с глаз, лицо приобрело нормальную окраску и вполне естественные очертания. Тот даже успел причесаться и побриться.

Бодро выйдя в коридор с перекинутым через плечо полотенцем, правда, все также в одних трусах и майке, он, похлопав Игоря по плечу, поприветствовал его. После этого они вдвоем вернулись на кухню, где жена как раз разливала по тарелкам суп.

– Слушай, а ты куда вчера делся? – спросил Петрович, усаживаясь за стол и пододвигая к себе тарелку. – Пропал вдруг, мы тебя искали-искали, так и не нашли.

– Да я и не помню толком, – рассказывать про Гавриила Игорь не решился.

– Бывает. Эт штука такая, – Петрович с довольным видом крякнул, но, заметив удивленное лицо Игоря, совершенно не понимавшего, что это за «штука» решил все же пояснить. – В ресторане есть фирменный напиток, ужасно жгучее пойло, от которого потом ноги не слушаются. Нет, правда, вообще не слушаются, если перебрать. Сколько раз бывало: сидишь с мужиками, заболтаешься, а потом, когда уходить пора, оказывается, что двое или трое совсем на своих двоих не стоят. А языком чесать – пожалуйста, за милое дело. Но на некоторых, кто с непривычки или организмом слабоват, фигня эта действует по-другому и начисто отключает память. Ты вроде как ходишь-бродишь, а что творишь – совершенно не запоминаешь. Один раз, Василий (ты его должен знать, такой мужик с рыжей бороденкой), перебрал со знакомыми, отмечая очередную получку, ну или премию какую, я сейчас не вспомню. Так вот, сидел Вася, сидел, мирно беседовал, веселился, а потом померкло все перед его глазами, и очнулся красавец верхом на цистерне. Натурально сидел, словно ковбой на кляче, оседлав железнодорожную цистерну, такую, знаешь, формой, как сосиска. Смотрит: несется он, оказывается, на товарном поезде, вокруг поле снежное, небо черное и только луна светит. Так что тебе, считай, еще повезло.

– И чем все закончилось для Василия? – как-то не очень доверчиво поинтересовался Игорь.

– Да ничем, уехал наш ковбой за 250 километров от родного города. Потом сутки обратно добирался. Теперь если и пьет, то плотно и своевременно закусывает.

Закончив рассказ, Петрович быстро поглотил содержимое тарелки и пошел собираться – как радушный хозяин, он решил проводить Игоря, не знающего дороги, прямо до места будущей работы. Сам-то Петрович как выяснилось, имел еще два законных дня отпуска, чему был несказанно рад. Одевшись, он поцеловал жену на прощание, и они покинули это гостеприимное жилище.

Ради столь дорогого гостя, Петрович даже с важным видом объявил Игорю, что собственноручно довезет его на своем автотранспорте.

Но монструозный автомобиль ответил сначала отказом и лишь после пары минут реанимирующих процедур ожил. Игорь, как это было у него заведено, попытался устроиться на задних сиденьях (откровенно говоря, после некоторых, пожалуй, слишком памятных событий в своей жизни ездить на переднем сидении он побаивался), но Петрович почти силой заставил его пересесть на место рядом с собой.

Об этом Игорь пожалел довольно скоро: Петрович оказался тем еще лихачем, который к тому же практически не обращал внимания на дорожные знаки. А поскольку улицы по большей своей части были полупусты, то на этом раздолье водитель, кажется, решил показать все свое мастерство. Они пронеслись на красный, пару раз выезжали на встречную полосу, когда в принципе можно спокойно было объехать медленный автомобиль по попутной полосе, и чуть не попали в аварию на перекрестке. Все это время Петрович отчаянно матерился, ловко переходя от простых примитивных конструкций к настолько витиеватым оборотам, что Игорю подобные прежде слышать не доводилось.