Игорь Караулов – Война не будет длиться вечно (страница 42)
а Москва – это дешёвые понты,
ригатони, понимаешь, с пеперони.
– В Бологом бывали или нет? —
я хотел спросить соседа почему-то.
Повернулся, а его простыл и след.
Мы стоим не более минуты.
Был момент, я вышел в Бологом,
посмотрел на красоту родного края.
А обратно думал о другом,
а теперь о чем уж думать и не знаю.
Над путями шаткие мостки,
половинки сердца трутся словно льдины.
Что в Москву, в Москву, что из Москвы,
из Москвы – не все ли здесь едино?
Сироты Анны
Знаменитая петербургская четвёрка,
ставшая символом этого города,
росла на окраине рабочего посёлка,
где бедность не бывает опрятной и гордой.
Юджин протирал стекла партийным ЗИЛам,
Джо разносил булочки на вокзале,
Тимми и Толли ходили по могилам,
собирали цветы и продавали их заново.
Потом они ограбили дом культуры,
унесли две гитары и барабан,
пели бомжам за глоток спиртовой микстуры.
Там-то их и нашёл продюсер Гарри Алиханян.
Он сказал: я не могу обеспечить признание
группе, назвавшей себя «Черные тараканы».
Для начала надо сменить название.
А давайте вы будете зваться «Сироты Анны»?
Анна – это была тихая старушка,
к которой они сбегали от гнева отцов-пропойц.
У неё на полке стоял пятитомник Пушкина
и ещё годовая подшивка The Village Voice.
На тот момент она ничего так держалась,
душилась шанелью, носила расшитые тапки,
но Гарри сказал: будем давить на жалость,
так нам быстрее пойдут реальные бабки.
На модном лэйбле «Роуз Люксембург»
они записали свои первые синглы,
и вскоре о них узнал весь Петербург,
в клубах их рвали на части, охрана была бессильна.
Комсомолки становились в очередя,
чтобы с ними попробовать пьяного секса нежного,
а на столетие вечно живого вождя
они всю ночь зажигали на даче Брежнева.
Они колесили по миру из года в год,
Лондон, Нью-Йорк, Боливия, Филиппины,
а когда они пели на Земле Королевы Мод,
их огромной толпой пришли послушать пингвины.
А потом Джо подцепил болезнь звёздную,
Тимми до самых почек разъела зависть,
Юджин заделался профсоюзным боссом,
а Толли стал просто старик с пустыми глазами.
Разумеется, группа распалась. На смерть таких групп
нервно реагирует земная магнитосфера,
и однажды утром один посиневший труп
в гардеробе заметила уборщица Вера.
Оказалось, что это Гарри. Его язык
был призывно раскатан, будто дорожка в Каннах.
Попрощаться с ним не приехал никто из них —
тех, кого он за ручку привёл в страну великанов.
Из Эмили Дикинсон
Иван погиб за красоту, 
