Игорь Караулов – Война не будет длиться вечно (страница 43)
за правду лёг Саид.
Они лежат с землёй во рту,
один другому говорит:
– Ну ладно мы, понятно – мы,
наш путь был прям и сжат,
но эти, скорбные умы,
какого шута здесь лежат?
Другой неспешно отвечал:
– Вот этот, у стены,
права грошовые качал,
и не стерпели пацаны.
Вон тот делиться не хотел,
а эту рак увёл.
А трое рядышком, вон те,
всю ночь глушили метанол.
Одних убил Афганистан,
других взяла Чечня.
Моли же, чтоб я перестал,
ведь это, в общем-то, фигня.
– Но что ж примером не-фигни
послужит, милый побратим?
– А то, что мы с тобой одни
на этих грядках говорим.
Они безгласны, каждый нем,
был шумен, но утих.
И мы легли сюда затем,
чтоб тут беседовать за них.
Но с ними вместе в полный рост,
разъяв свои гроба,
мы прорастём во весь погост,
едва послышится труба.
Шакунтала
Шакунтала
завела себе
правильного любовника.
Не олигарха,
не гитариста:
часовщика.
А до того помыкалась по Москве,
по квартирам со стремными девками
из Тюмени, Бишкека.
А она – угловатая, смуглая
из индийской глубинки.
Мать – бухгалтер на швейной фабрике,
отец – заезжий факир.
Часовщик
чинит чужие часы.
Предпочитает пожившие,
старые.
Чистит колёсики,
выковыривает крупицы времени,
застрявшие семена времени,
складывает их в шёлковые мешочки.
По весне высаживает их на балконе,
растит черные травы времени.
Отгоняет от них котов,
чтобы не жрали.
Осенью время даёт плоды.
Шакунтала
кормит котов минтаем,
готовит карри,
метёт рыжий паркет.
Часовщик говорит: когда-нибудь
у нас будет много времени,
мы будем его повелители. 
