Игорь Караулов – Война не будет длиться вечно (страница 28)
и мосты как крыжовенные кусты.
Это глазищи русской правды
показались из темноты.
Помню, шептали мы: воли, воли!
Вольной зимой и без шуб тепло.
А тут, прислушаться, волки воют:
вот так наше эхо до нас дошло.
Куда трусит этот волчий выводок?
Ещё вчера пировал наш круг.
Нет, не съедят, но до шерсти вывернут,
и будем снова мы – другу друг.
По аллеям уже раздетым
бежим с товарищем юных лет.
Нос в табаке, хвост пистолетом
и в зубах второй пистолет.
Чаадаев
Был дом на песке – стала яма в песке,
землёй привозной закидали героя
и вывели надпись на белой доске:
Чаадаев – герой геморроя.
Сидел да насиживал шишку в дупле —
не пиния Рима, сибирская пихта.
Козлиные голени прятал под плед,
а мысли – упрячешь ли их-то?
Как дерево, вырыл себя из ума,
корням родовым повелел пресекаться.
Россия – темница? А что не тюрьма?
Вселенная – квантовый карцер.
Вселенная малых басманных малей,
стучись – не стучись в её узкие ставни.
Эй, барин, не дашь ли немного рублей
домчаться туда, где цыгане?
Где пляшет Европа в тщете круговой,
вдыхают отменный метан европейцы
и думают узкой пустой головой,
растущей из самого сердца.
Поле
Где тут русское поле?
Спросил – не показывают.
Тут одни только станции, склады, пакгаузы,
переходы, бетонные доты, бараки,
гаражи, осторожные злые собаки.
Где же русское поле, ещё не открытое?
Не ещё одно поле электромагнитное
и не шахматной досочки новое поле,
а такое… да знаете сами, какое.
Это русское поле, где нас закопают,
непролазного снега сезонная память,
сквозь которую мы прорастём и растаем
между старым Китаем и градом Китаем.
Средмаш
Заложил свою душу Средмашу,
подрядился ловить светляков.
За свободу ни нашу, ни вашу
оказался полечь не готов.
Дескать, тошно мне слушать пластинку,
как в лугах отпевают лягух
и царапает осень по цинку
в протяжении месяца-двух.
Лучше сразу уж в черную глину,
где мерцает вороний алмаз.
По-хорошему надо бы сына,
не напасся я кукол на вас.
Вон шеренгой стоят эти куклы,
из печёнки у каждой игла. 
