Игорь Караулов – Война не будет длиться вечно (страница 22)
на лету выпуская крыло.
Вот он рыжей лисой развернулся в дугу
и с собакой мотает круги.
Вот он медной монетой блестит на снегу,
подбери его и сбереги.
Где студенческих пьянок гудит мошкара
и пожатьем грозит Грибоед,
одинокий повстанец, не евший с утра,
в пожилую шинельку одет.
Пуховая Лолита пятнадцати лет
к нему тянет язык-леденец,
и запястье ему замыкает в браслет,
и вдоль пруда ведёт под венец.
А на Чистом пруду, на вечернем пруду
лёд лимонный звенит тетивой,
и, как детские губы, измазан в меду,
и расчерчен тюрьмой теневой.
А седой Грибоед, деревянных теней
неуклюже ломая узор,
то крадётся за ним, то крадётся за ней,
не решаясь начать разговор.
Фуга
Стоит отлучиться на секунду —
в магазин, скажем, оплатить мобильный —
и уже считают, что ты умер,
а то и чего похуже.
Прямо на секундочку отлучиться,
за цветами вот, за сигаретами для дамы,
за ингредиентами, нужными в хозяйстве.
Зато какие там цены!
Копейки медные, стотинки, оболы,
детские смешные деньги.
На секунду, мухой,
бронзовой брошечной мухой,
вслед за дирижаблями из радужной плёнки,
между слоновьих корней секвойи,
вдоль огорода, где растят мороженое,
чтобы в лиловой автолавке
купить сахар, крахмал и дрожжи —
недостающие ингредиенты.
На секунду, буквально туда и обратно —
а тебя уже не замечают,
и чужие люди на твоей кухне
ворочают сковородками
и с железной улиткой
сквозь тебя проходят по коридору.
Вот я, в трениках,
в тапках на босу ногу,
отлучусь на секундочку: сахар, дрожжи.
Даже дверь на ключ не закрываю.
Просто прикрываю.
Сад
Ах, после Освенцима, после Освенцима
надо зайти в замечательный сад.
Просто развеяться, просто развеяться,
о ерунде поболтать.
Купы, куртины, боскеты и клумбы,
робкая статуя с голым плечом.
Разное наврано ради Гекубы,
всё это ей нипочём.
Птенчики-нищенки, девочки Машеньки —
может быть, даже в Таврический сад.
Может быть, встретимся даже у башенки,
как миллионы столетий назад.
Балаган
