Игорь Караулов – Война не будет длиться вечно (страница 19)

Новый Гоголь идёт, новый хохот дымит до небес, и не видно земли. Боже, что это грохнуло? Метеорит? Обалдеть, сколько леса пожгли…

С упорством маньяка

Играет маньяк на волынке, в ольховую трубку дудит. Как гвоздь в заскорузлом ботинке, в маньяке упорство сидит. Богатые гонят с порога, а бедным неловко за так. В маньяке упорство от Бога. Таланта не дал Зодиак. Проходит маньяк недолеченный по вечно осенней стране и свой инструмент покалеченный несёт на телячьем ремне. Я пью за упорство маньяка пять капелек – я за рулём. За плащ меня тянет собака: пойдём за маньяком, пойдём.

Лазарь

Воскрешая соседского Лазаря, толстогубого и пучеглазого; по тропинкам занозистым лазая за ангаром и овощебазою; Воскрешая неумного лодыря, тормоша его: где же душа его? где жасминовый запах до одури с дач заброшенных; где их хозяева? Собирая нескладное лего безделушек, костей и сосудов, лживых писем тревожного лета, новостей, комаров-самогудов, я хотел бы собрать человека. Я хотел бы пойти к нему в гости и к себе пригласить его тоже. Я нашёл только кожу и кости. Препарирую кости и кожу.

Русские

Цыгане крадут кошельки на перроне, британцы играют в гольф, а русские вечно кого-то хоронят, обычно какую-то голь. При этом всегда не хватает на саван, веночки, цветочки – и вот идут по соседям две бабки гнусавых: подайте кто рупь, кто пятьсот. Мы давеча дали, и нонеча дали, и крышка встаёт на попа. Глядит с подоконника в мутные дали прозрачных бутылок толпа. У смерти всегда здесь отыщется повод, но повод не значит почёт. Кто голой рукой ухватился за провод, кто полк себе выбрал не тот. Здесь смерть растекается кровью и гноем, а также и жидкостью той, которой мы всё это дело обмоем, не век же ходить нищетой. Поминки – вот их настоящие свадьбы, излюбленный русский досуг, когда и покойника в рожу узнать бы не смог ни начальник, ни друг. И если бы мёртвые здесь восставали,