Игорь Кадочников – Кровь и Сталь Эона: Хроники Разлома Миров (страница 5)
Голова: Овальная, слегка вытянутая назад, без видимых ушей. Вместо волос – множество тонких, гибких усиков-антенн, растущих из верхней части черепа и вдоль линии челюсти. Они постоянно, но плавно колыхались, словно ловя невидимые волны. Лица были гладкими, без носа в человеческом понимании – лишь две узкие щели для дыхания. И глаза… Два огромных, сложных, многогранных фасеточных глаза, занимавших добрую треть лица. Они переливались всеми оттенками фиолетового и черного, как два огромных куска полированного обсидиана. Ни зрачка, ни белка – лишь бесконечная глубина фасеток, поглощающих свет. Свечение глаз менялось в зависимости от состояния: спокойное фиолетовое мерцание, резкие синие вспышки при концентрации, тревожные красные проблески при опасности.
Конечности: Четырехпалые руки были длинными и тонкими, с суставами, позволяющими вращение на 360 градусов. Пальцы заканчивались острыми, полупрозрачными когтями, похожими на черный кварц. Ноги – двусуставные, заканчивающиеся широкими, устойчивыми стопами с двумя мощными когтями спереди и одним сзади, идеально приспособленными для хождения по сложному рельефу или цеплянию за поверхности. Движения были плавными, экономичными, без лишней суеты.
Коммуникация: они не говорили ртами. Между собой общались с помощью быстрых, едва уловимых движений антенн и мерцающих вспышек света в фасеточных глазах, сопровождаемых тихими, щелкающими и стрекочущими звуками, исходящими из грудной клетки. Информация передавалась сжатыми пакетами – образами, концептами, логическими цепочками.
Один из них, с наиболее сложным узором на груди и чуть более массивными антеннами (Зар), стоял у «стены», которая мгновенно превратилась в панорамный экран. На нем был виден голубой шар Земли, а теперь и маленький, стремительный силуэт «Гром-1», отстыковавшийся от орбитальной станции и набирающий скорость на перехват. Фасетки Зара мерцали интенсивным синим светом.
Щелк-треск-вибрация… Звуки сложились в концепт, который можно было перевести как: «Подтверждение: целевая планета. Уровень развития разумной формы: технологическая эра. Обнаружен перехватчик. Примитивная конструкция. Высокий уровень угрозы по шкале агрессии.»
Другой разведчик, помеченный как Крикс, его антенны резко дернулись, фасетки вспыхнули алым: Щелк-треск-вибрация… «Агрессия! Упреждающий удар? Протокол самообороны активирован. Оценка угрозы: средняя. Рекомендую нейтрализовать.»
Третий, Элара, ее движения антенн были плавнее, фасетки мерцали фиолетовым с вкраплениями зеленого: Щелк-треск-вибрация… «Анализ сигналов: примитивная радиосвязь. Электромагнитные импульсы оружия. Мощность ограничена. Угроза управляема без уничтожения. Цель их миссии: защита гнезда-планеты. Понимаем.»
Зар наблюдал за приближающимся «Громом-1». Его фасетки замерли, излучая холодный синий свет. Щелк-треск-вибрация… «Наша миссия: оценка. Оценка включает реакцию местной разумной формы на неизвестное. Их агрессия – важный фактор. Протокол самообороны: минимум силы. Обездвижить. Продемонстрировать превосходство. Крикс, активируй Эмиттеры Тонкой Настройки. Элара, подготовь Визуальный Дисплей контакта. Не уничтожать.»
Танец Смерти на Орбите
Низкая околоземная орбита. 320 километров над бескрайней синевой Тихого океана. Голубой изгиб планеты внизу казался хрупким и невероятно далеким, затянутым сложным кружевом белых вихрей облаков. Сверху – ослепительное, безжалостное солнце, лишенное рассеивающей нежности атмосферы, заливающее все слепящим, режущим светом, от которого даже сквозь поляризованные стекла скафандров щемило в глазах. И – черная, бездонная, непостижимая бездна космоса, усыпанная бесчисленными, немигающими, холодными звездами, равнодушными свидетелями грядущего действа. Тишина. Абсолютная, вакуумная тишина, нарушаемая лишь физически ощутимым шипением систем жизнеобеспечения в гермошлемах, ровным, глубоким гудением плазменных двигателей «Гром-1» и прерывистыми, лаконичными докладами в наушниках, звучавшими громче, чем крик, в этой беззвучной пустоте.
Космический перехватчик «Гром-1», детище земных верфей, висел на этой тонкой грани между жизнью и бездной. Он был акулой, выточенной из титановых сплавов, армированного керамопластика и композитной брони. Два могучих плазменных двигателя на корме, заключенные в кольца магнитных стабилизаторов, излучали устойчивое голубоватое сияние – видимое напоминание о колоссальной энергии, сдерживаемой внутри. Крылья-стабилизаторы, не нужные для полета в вакууме, но критически важные для маневрирования вблизи планетарных станций и управления ориентацией, были усеяны сенсорными решетками, антеннами связи и пусковыми установками для маневровых микродронов. На «спине» корабля, гордо возвышаясь, располагалась массивная турель рельсотрона «Кузнец» – длинный, сужающийся к дулу ствол, напоминающий копье древнего бога войны. На «брюхе», более компактная, но не менее смертоносная, турель лазера на свободных электронах (FEL) «Светоч», чьи излучающие элементы были скрыты за матовыми кварцевыми панелями.
И перед ним, медленно вращаясь, как драгоценный камень, случайно оброненный в черный бархат космоса, висел «Алтаир». Его аметистовые грани, гладкие и текучие, ловили солнечный свет, преломляя его в тысячах внутренних граней, мерцая глубокими фиолетовыми, лиловыми и пурпурными оттенками. Его внутреннее свечение, тусклое, но насыщенное, создавало сюрреалистический ореол. Он не просто висел – он парил, излучая спокойствие и абсолютное безразличие к грозному, но столь малому по сравнению с ним земному перехватчику. Казалось, он дышал, пульсировал в такт неведомому космическому ритму.
«Дистанция – пятьдесят километров и сокращается, капитан, – голос лейтенанта Орлова звучал напряженно в общем канале, нарушая гнетущую тишину. Его пальцы лихорадочно бегали по голографической панели управления сенсорами. «Цель сохраняет неизменный курс на вход в атмосферу. Скорость – постоянная, без ускорения или замедления. Энергетическая сигнатура… по-прежнему нулевая. Ни теплового следа, ни электромагнитного излучения в известных спектрах. Только визуальный контакт и гравитационная аномалия подтверждают его материальность. Это… ненормально. Как будто его там нет!»
Капитан Волков сидел в кресле командира, его атлетическое тело было напряжено, но неподвижно. Он пристально смотрел на гигантский кристалл через бронированное, многослойное окно кабины. В его стальных глазах не было ни паники, ни гнева – лишь ледяная, режущая концентрация. Солнечный свет выхватывал морщины у глаз, следы бессонных ночей. «Они видят нас, Дмитрий. Они знают, что мы здесь. Это игнорирование… это и есть их первый выстрел. Вызов.»
«ЦУП «Заря», это «Молот», – его голос был низким, хрипловатым, но абсолютно четким, металлическим, как звук сабли о ножны. «Объект категории «Алтаир» не отвечает на все запросы связи на стандартных и экстренных частотах. Не производит маневров, не изменяет курс. Запрашиваю разрешение на проведение предупредительного огня по его расчетной траектории. Повторяю, по траектории движения, не по корпусу цели. Один выстрел рельсотроном «Кузнец» минимальным зарядом.»
Пауза в эфире длилась несколько томительных секунд, наполненных лишь шипением помех. Потом ответ, голос командующего центра был сдавленным, словно он говорил сквозь стиснутые зубы: «„Молот“, разрешение получено. Предупредительный залп по траектории. Один выстрел рельсотроном. Минимальный заряд. Докладывайте о результатах.»
«Понял. Соколова, – Волков повернул голову к оператору вооружений. – Один снаряд „Кузнеца“. Точка впереди носа объекта на дистанции три километра. Минимальный заряд. Огонь.»
«Есть, капитан!» – голос старшего лейтенанта Соколовой был резким, как удар кнута, лишенным обычной дерзости, наполненным сосредоточенной яростью. Ее пальцы сжали мини-джойстик на тыльной стороне левой перчатки. На ее консоли замигали индикаторы. «Заряжаю конденсаторы… Магнитные катушки в режиме минимального импульса… Готово… Выстрел!»
Снаружи «Гром-1» едва заметно содрогнулся. Массивная турель рельсотрона дернулась, поймав отдачу. Не было оглушительного грохота – в вакууме звук не распространяется. Лишь короткая, яркая вспышка плазмы в ускорительной камере позади ствола, быстро погасшая, оставив после себя слабое свечение ионизированных частиц. Снаряд – двадцатикилограммовый вольфрамовый сердечник в аэродинамическом кожухе – был выброшен электромагнитными полями с чудовищной силой, набирая скорость, составляющую проценты от световой. Он должен был пронестись в нескольких километрах перед «носом» «Алтаира», оставив в разреженной плазме верхней атмосферы яркий, недвусмысленный след – предупреждение, которое невозможно игнорировать.
Снаряд не достиг расчетной точки.
Метрах в десяти от поверхности «Алтаира», там, где по расчетам Соколовой должна была пролететь траектория, пространство… искривилось. Не было воздуха, создающего волны, но визуально казалось, что сам вакуум сжался, сформировав мгновенную, прозрачную рябь, как от брошенного в идеально гладкую воду камня. Снаряд влетел в эту зону пространственной аномалии и… исчез. Не взорвался, не разлетелся на осколки, не отклонился по баллистической кривой. Он просто перестал существовать. Ни вспышки, ни облака обломков, ни даже возмущения на сенсорах, отслеживающих траекторию. Только слабая, почти мистическая рябь на месте его исчезновения, которая тут же сгладилась, как будто пространство вздохнуло с облегчением.