Игорь Кадочников – Кровь и Сталь Эона: Хроники Разлома Миров (страница 7)
Но «Алтаир» не собирался их отпускать. Он плавно, с устрашающей неторопливостью, развернулся, его «нос» снова нацелился на уползающую жертву. Белые линии на поверхности вспыхнули ярче, превращаясь в паутину ослепительного света. Новые сгустки энергии – ослепительно-белые сердца в ореоле фиолетового искажения – начали формироваться в точках накала. Три. Четыре. Пять.
«Он целится!» – закричал Орлов, отрываясь от экранов пожаротушения. «Еще пять сгустков! Траектория… перекрывает наш курс увода! Они летят хаотично, предсказать невозможно!»
Волков понимал без слов. Маневр «Дельта» они только что выполнили ценой невероятных усилий и повреждений. Повторить его с изуродованным крылом и отказавшими маневровыми двигателями было физически невозможно. А сгустки летели по тем же невообразимым, зигзагообразным траекториям, которые сводили на нет любые попытки уклонения. Шансов избежать попадания – ноль. Ледяное спокойствие накрыло его, как шлем.
«Бронезаслонки! ВСЕ ЗАЩИТЫ НА КОРМУ!» – скомандовал Волков, последняя отчаянная попытка хоть что-то сделать. Тяжелые плиты керамопластика и композитной брони начали съезжать по направляющим, прикрывая наиболее уязвимые кормовые отсеки и двигатели. Но он знал – против оружия, стирающего саму ткань реальности, это было не более чем психологическое утешение. Он видел, как три ослепительно-белые точки на «Алтаире» достигли критической яркости, готовые выплюнуть смерть…
И вдруг – погасли
Белые линии на поверхности корабля пришельцев резко потускнели, растворились, как чернила в воде. Точки накала рассеялись без следа. «Алтаир» плавно, почти лениво развернулся обратно, возобновив свое первоначальное движение к верхним слоям атмосферы Земли. Он снова был просто мерцающим аметистом, безразличным к жалкой, дымящейся соринке, уползающей прочь. Его внутренний свет заиграл мягкими переливами, как будто ничего не произошло.
«Он… он прекратил атаку?» – прошептала Соколова, не веря своим глазам. Ее пальцы замерли на пульте управления. Тишина в кабине, нарушаемая только гулом двигателей и шипением систем, стала еще более оглушительной.
«Сенсоры подтверждают… объект деактивировал оружие, –доложил Орлов, его голос дрожал от облегчения и глубочайшего недоумения. Он смотрел на экраны, где красные предупреждения погасли одно за другим. – Продолжает движение на вход в атмосферу. Энергетическая сигнатура… снова нулевая.»
Волков медленно, очень медленно разжал пальцы на штурвале. Ладони внутри перчаток были мокрыми от пота. Он почувствовал, как дрожь пробежала по его рукам. Он смотрел на удаляющийся «Алтаир», который уже начинал окутываться первыми, призрачными фиолетовыми отсветами трения о верхние слои воздуха. Но не огненным шаром, как входили в атмосферу земные корабли, а мягким, почти эфирным свечением, как будто сам воздух приветствовал его, обволакивая нежным сиянием.
«Они просто… продемонстрировали превосходство, – проговорил Волков хрипло. Голос звучал чужим. – Мы для них – мухи. Недостойные даже уничтожения. Они показали, что могут стереть нас одним движением… и не стали этого делать.» В его голосе не было злости или горечи поражения. Был только ледяной, всепоглощающий ужас перед бездонной пропастью технологического и, возможно, этического разрыва. И горькое, унизительное понимание собственной ничтожности.
«Но почему?» – спросил Орлов, его глаза все еще были полны ужаса. «Зачем все это? Зачем выходить на орбиту? Зачем игнорировать, потом стрелять, а потом… отпустить?»
Волков молчал, глядя на то место, где «Алтаир» начал погружаться в фиолетовую дымку атмосферы. Ответа у него не было. Только предчувствие, что эта демонстрация силы была лишь первым актом чего-то гораздо большего. И что настоящая встреча – или испытание – было еще впереди. Гул двигателей «Гром-1» теперь звучал как стон раненого зверя, уносящего их прочь от места унижения, к относительной безопасности станции «Мир-7». Но безопасность эта была иллюзорной. Черная бездна космоса и синяя хрупкость Земли внизу внезапно показались Волкову бесконечно враждебными и одинокими. Пришельцы были здесь. И они могли все. Поврежденный космический перехватчик «Гром-1», на подлете к орбитальной станции «Мир-7». Синий шар Земли в иллюминаторе казался теперь не домом, а мишенью.
Тишина внутри кабины после отбоя атаки была гнетущей, физически ощутимой. Ее нарушали только:
Прерывистый гул оставшихся двигателей, работающих на запредельных режимах, их звук был хриплым, надсадным.
Тиканье термодатчиков вокруг пробоины – звук капель, падающих в металлический таз.
Шипение и щелчки аварийных систем, пытающихся стабилизировать разбалансированный корабль.
Собственное дыхание экипажа – громкое, учащенное, пробивающееся сквозь фильтры гермошлемов, которые они так и не сняли из-за риска новой разгерметизации.
Волков сидел в кресле, будто влитый в титан. Его руки все еще сжимали штурвал, хотя система автопилота, едва справляющаяся с поврежденным кораблем, давно взяла управление на себя. Он смотрел не на приборы, а в черноту космоса за треснувшим бронестеклом. Туда, где несколько минут назад висел «Алтаир». Там теперь была только пустота и звезды. Но перед его внутренним взором все еще плясали ослепительно-белые сгустки смерти, оставляющие фиолетовые шлейфы искаженного пространства. Он видел, как его корабль, гордость земного флота, превратился в добычу, в муху, которую прихлопнули, но не добили. Унижение. Оно горело в груди жгучее физической боли. Сильнее страха.
«Отсек 3… герметичен, капитан, – голос Орлова прозвучал сквозь тишину, хриплый и усталый. Он откинулся в кресле, вытирая пот со лба тыльной стороной перчатки. Его лицо под шлемом было серым. – Пожар локализован. Но… отсек мертв. Весь сектор питания „Дельта“ уничтожен. Мы летим на аварийных аккумуляторах и генераторе отсека „Бета“. Запаса… на час, может, полтора. До „Мир-7“ – сорок минут.»
«Стабилизация… держится, – добавила Соколова. Ее голос потерял всю ярость. Теперь в нем была только пустота и глубокая, леденящая усталость. Она не отрывала глаз от экрана управления маневрами, где виртуальные векторы тяги дрожали, компенсируя хаотичное рысканье корабля. – Двигатели „Альфа“ и „Бета“ перегреваются. Если сбросить тягу ниже 70%, начнем вращаться. Микродроны… осталось три из десяти. Остальные сгорели в струе или потеряны.» Она замолчала, потом тихо добавила: «Капитан… что это было? Какой снаряд… просто стирает металл?»
Волков медленно повернул голову. Его глаза встретились с ее взглядом. В них не было ответа. Только тот же немой вопрос и глубина шока, который еще не успел перерасти в осмысление.
«Не снаряд, – наконец, проговорил он. Голос был тихим, но резал тишину. – Это… аннигиляция. Локальная. Точечная. Они не пробили броню. Они удалили ее. Как ластиком. Стерли кусок реальности.» Он махнул рукой в сторону иллюминатора, за которым виднелся уродливый срез крыла. «Видите края? Они не рваные. Они… гладкие. Оплавленные мгновенным, невероятным нагревом на границе исчезновения. Как будто по маслу резали раскаленной нитью.»
Соколова и Орлов молча последовали его взгляду. Ужас понимания медленно оседал на их лицах, сменяя остатки адреналина. Они не просто проиграли бой. Они столкнулись с чем-то, что перечеркивало все их представления о физике, о войне, о возможностях.
«ЦУП „Заря“, это „Молот“, – Волков нажал на кнопку связи. Его голос, несмотря на все, звучал четко, по-военному. – Достигаем точки рандеву со станцией „Мир-7“ через тридцать пять минут. Состояние корабля: критическое. Потеряно левое крыло-стабилизатор, полное разрушение сектора питания „Дельта“, частичная потеря управления, работа на аварийных источниках энергии. Разгерметизация отсека 3 устранена. Экипаж…» Он сделал микроскопическую паузу. «…Экипаж в сознании, физически не пострадал. Повторяю, физически. Готовимся к стыковке в аварийном режиме. Данные боя… переданы в полном объеме.»
«Понял вас, «Молот», – ответил голос из ЦУПа. Тон был сдержанно-деловым, но Волков уловил в нем глубинную дрожь. ««Мир-7» предупреждена. Готовят аварийный шлюз и медбригаду. Прибудет эвакуационный буксир «Вепрь» для страховки. Держитесь там. Доклад о природе повреждений…» Голос замолк, не находя слов. «…Принят к сведению. «Заря» завершает.»
Связь прервалась. Волков откинулся в кресле, закрыв глаза на мгновение. Физически не пострадал. Какая издевка. Его душа была изрешечена точнее, чем корпус «Грома» оружием пришельцев.
«Капитан… – тихо начал Орлов, прерывая тяжелое молчание. Он указывал на боковой экран телеметрии. – Смотрите. Остаточное излучение в зоне пробоины… оно не спадает. Оно… флуктуирует. Искажает показания ближних сенсоров.»
Волков открыл глаза, подался вперед. На экране, в месте, где луч пришельцев стер крыло, висело облачко данных – не цифры, а хаотичные помехи, мерцающие цветовые пятна. Это не было тепловым следом или радиацией в привычном понимании. Это было похоже на шрам в самой ткани реальности, место, где законы физики все еще дрожали от нанесенного удара.
«Отслеживай, Дмитрий, – приказал Волков. – Записывай все колебания. Любое изменение. Возможно, это ключ… к пониманию их оружия.» Или доказательство того, что мы так и не сможем его понять, – добавил он про себя.