Игорь Игорев – Цена смерти для живых (страница 2)

Глава 2. Дорога в Ад

Старый «Чероки» шёл по трассе тяжело и уверенно, как усталый ледокол, вскрывающий серый, потрескавшийся асфальт. Внутри, в просторном салоне, пахло вытертой кожей, старым пластиком и едва уловимо – кофе из термоса, который Артём заварил перед выездом. Вера смотрела на приборную панель. Спидометр, размеченный в милях, казался деталью из другой жизни. Этот джип, пригнанный когда-то из Америки, всегда был для неё символом надёжности Артёма, его спокойной, основательной силы. Сейчас эта чужеродная шкала миль лишь подчёркивала, насколько они вырваны из привычной системы координат, из своего мира, измеряемого в километрах, днях и планах на будущее.

Они ехали уже час в почти полной тишине, нарушаемой лишь ровным басом двигателя. Артём вёл молча, сосредоточенно, его руки спокойно лежали на большом руле. Он не пытался её утешать банальными фразами, и Вера была ему за это безмерно благодарна. Его молчаливое присутствие рядом было куда большей опорой, чем любые слова. Но её собственный разум, натренированный годами в поиске закономерностей и выстраивании систем, не мог смириться с бездействием. Это была интеллектуальная агония, попытка нащупать хотя бы одну логическую нить в удушающем хаосе.

– Нам нужен список, – произнесла она, глядя прямо перед собой. Голос был хриплым, но отчётливым. – Сразу по приезде. Все его контакты за последний месяц. С кем встречался, кому звонил. Долги, ссоры, старые обиды. Любая деталь…

– Вера, – мягко прервал её Артём. – Тише. Мы всем займёмся. По порядку. Сначала доедем.

– Я не могу просто ехать! – в её голосе прорвались первые нотки отчаяния. – Я должна думать, Артём! Если я перестану думать, я…

Она не закончила. В этот момент на центральной консоли завибрировал её телефон. Экран высветил: «Сеня». Вера нажала на кнопку громкой связи.

– Да, Сень. Мы едем. Будем часа через два. Как ты?

Голос брата в динамиках прозвучал глухо и устало, словно он говорил из-под воды.

– Я нормально. Вера… тут всё очень плохо. Я был в полиции.

– Что они сказали? Нашли что-нибудь? – Вера подалась вперёд, впиваясь пальцами в панель.

В динамике раздался горький смешок.

– Нашли. Они нашли прекрасный повод ничего не делать. Я говорил с дежурным следователем. Молодой парень, глаза прячет. Знаешь, что он мне сказал? «Соболезнуем, но вы поймите, это, скорее всего, коммерческие разборки. Похоронка. Мы в эти войны не лезем. Бесперспективно. Глухарь». Он сказал мне это, Вера! «Глухарь»! Ещё даже экспертизы нет, а у него уже всё ясно!

Артём, до этого молчавший, бросил короткий, жёсткий взгляд на телефон.

– Сеня, кто был этот следователь? Фамилия? – голос Артёма был спокоен, но в нём появилась сталь.

– Не важно, – отмахнулся брат. – Они все там такие. Я потом пошёл в морг… а там… там ад. Какие-то ушлые типы крутятся, как стервятники. Суют визитки. Один меня уже обработал, из конторы «Память». Сказал, как само собой разумеющееся, что отца из-за «конкуренции» убрали. Говорил об этом так, будто обсуждал цены на венки! Я… я его чуть не ударил. Вера, здесь творится что-то дикое.

– Мы скоро будем, Сеня. Держись, – сказала Вера и отключилась.

Несколько минут они снова ехали в тишине. Но теперь она была другой. Звенящей от ярости и бессилия.

– Он прав, – наконец произнёс Артём, глядя на дорогу. – Твой брат прав.

– В чём? В том, что искать не будут?

– Да. Это стандартная практика. Негласное соглашение. Есть сферы бизнеса, настолько криминализированные, что силовые структуры предпочитают не вмешиваться, пока стрельба не начинается на центральной площади. Ритуальные услуги, особенно в провинции, – это одна из таких юрисдикционных «чёрных дыр». Они просто ждут, пока один клан сожрёт другой. Меньше работы.

Его слова, произнесённые спокойным голосом офицера, анализирующего тактическую обстановку, были страшнее, чем эмоциональный выплеск Сени. Это была констатация системного паралича.

Их обогнала старая фура, до предела гружёная щебнем. Когда она поравнялась с джипом, из-под её колеса с оглушительным хлопком вылетел камень и ударил в лобовое стекло со стороны Веры. Раздался резкий треск, и по стеклу расползлась паутина трещин.

Вера вскрикнула и инстинктивно закрыла лицо руками. Артём не издал ни звука. Его реакция была иной – собранной и смертоносной. Он не дёрнулся от испуга. Его тело мгновенно сгруппировалось, взгляд метнулся к зеркалам, оценивая обстановку сзади и по бокам. Его левая рука не сорвалась с руля, а лишь крепче сжала его. Он был не напуган. Он был готов к бою. Это длилось одно мгновение, но Вера увидела в нём не своего мужа, а офицера, для которого любой громкий хлопок – это потенциальный выстрел, любая угроза – сигнал к действию.

– Всё в порядке, – сказал он через секунду, снова расслабляясь. – Просто камень. Стекло выдержало.

Он говорил о стекле, но Вера поняла, что речь идёт не только о нём. Она медленно опустила руки. Смотрела на эту паутину трещин, искажавшую мир за окном. Это была идеальная метафора её состояния. Её мир тоже треснул, и смотреть на него по-прежнему было уже невозможно.

Она отвернулась к боковому окну. Бескрайняя степь, унылая и серая под низким небом, больше не казалась ей символом простора. Она была пустой. Лишённой смысла и надежды.

Когда на горизонте проступили тёмные силуэты Пятигорья – острый пик Бештау и круглая шапка Машука – Вера не почувствовала трепета возвращения домой. Эти горы, вечные свидетели истории, теперь казались ей безразличными надгробиями.

«Чероки» свернул с трассы и покатил по знакомым улицам. Вот их школа, вот парк, где они гуляли. Но всё это было чужим, покрытым плёнкой случившейся трагедии. Наконец, Артём затормозил у приземистого здания из грязно-жёлтого кирпича, обнесённого бетонным забором с облупившейся краской. Городской морг.

Артём заглушил двигатель. Посмотрел на Веру, потом на здание, потом снова на неё. Его взгляд был серьёзным и ясным.

– Хорошо, – сказал он тихо, но так, что каждое слово весило тонну. – Здесь заканчивается теория.

Глава 3. Царство мёртвых и его паразит

Старый «Чероки» свернул на запущенную улочку и затормозил у бетонного забора, увенчанного ржавой колючей проволокой. Городской морг Пятигорска. Здание из грязного жёлтого кирпича выглядело так, словно впитало в себя всю скорбь, что проходила через его двери. На фоне величественного, остроконечного Бештау, видневшегося вдалеке, оно казалось гнойным нарывом на теле города-курорта.

У ворот, прислонившись к обшарпанной стене, стоял Сеня. За те сутки, что прошли с момента его звонка, он словно постарел на десять лет. Плечи опущены, лицо серое, под глазами залегли глубокие тени. Он курил, стряхивая пепел прямо себе под ноги. Увидев подъезжающий джип, он не оживился, лишь выбросил окурок и медленно пошёл навстречу.

Когда Вера вышла из машины, он просто обнял её. Крепко, молча. В этом объятии было всё: общая потеря, бессилие и отчаянная потребность в ком-то родном. Вера вцепилась в его куртку, вдыхая знакомый запах табака и чего-то ещё – горького запаха бессонной ночи. Артём подошёл и молча положил руку Сене на плечо. Мужское, сдержанное рукопожатие сказало больше, чем любые слова.

– Пойдёмте, – наконец выдохнул Сеня. – Нужно подписать бумаги. Я тут уже… познакомился с местными порядками.

Воздух внутри морга был густым и тяжёлым. Он бил в нос резкой, тошнотворной смесью формалина, хлорки и ещё чего-то сладковатого, от чего сводило желудок. Холодные кафельные стены отражали тусклый свет люминесцентных ламп, гудевших с монотонным безразличием. Мимо них, не глядя, прокатили каталку, накрытую серой простынёй, из-под которой виднелась ступня с синюшным ногтем. Веру замутило, и она инстинктивно схватилась за руку Артёма.

В конце коридора, у двери с табличкой «Кабинет заведующего», они увидели мужчину в белом халате, разговаривавшего с двумя санитарами. Санитары, здоровенные мужики с лицами, на которых не отражалось ничего, кроме скуки, слушали его вполуха. Мужчина в халате обернулся на звук их шагов.

– Сеня? – его лицо вытянулось от удивления. Затем он перевёл взгляд на Веру и Артёма. – Артём? Вера? Вы… ах, да, отец?

Вера вгляделась и узнала его. Олег Сомов. Их одноклассник. Тихий, вечно застенчивый отличник, который всегда помогал ей с химией. Теперь он стоял перед ней – уставший, с потухшим взглядом, в белом халате судмедэксперта.

– Олег? – прошептала Вера.

– Я… я сам его осматривал Михаила Ивановича… – неловко произнёс он, опустив глаза. – Вера, прими мои соболезнования.

Осознание того, что руки их друга детства касались тела её мёртвого отца, обожгло Веру холодом.

– Нам нужно… оформить всё, – сказал Артём, беря инициативу на себя. Он понимал, что Вера и Сеня сейчас не в состоянии вести диалог.

Один из санитаров, массивный, бритый налысо тип, лениво хмыкнул, не обращаясь ни к кому конкретно:

– Оформление – на улице. В конторах. Мы тут только храним и режем.

Олег бросил на него злой взгляд, но промолчал. Было видно, кто здесь настоящий хозяин.

– Идите в «Память», – тихо сказал он им. – Это рядом, за углом. Там Роман… он всё сделает. А вы… зайдите ко мне потом. Через час. Мне нужно закончить. Есть кое-что… не для всех ушей.

Он развернулся и скрылся в своём кабинете. Санитары, проводив их пустыми взглядами, лениво побрели по коридору.