Игорь Игорев – Цена смерти для живых (страница 3)
Контора «Память» оказалась тесным павильоном, наспех сколоченным из пластика и гипсокартона. Внутри было душно от запаха дешёвых ароматических свечей и искусственных цветов. На стенах – безвкусные репродукции с ангелами и заламинированные иконы. За столом сидел Роман Простов, «Монета». Он был само обаяние. Мягкая улыбка, сочувственный взгляд, вкрадчивый голос. Он поднялся им навстречу, словно они были долгожданными гостями.
– Присаживайтесь, мои дорогие. Какое горе, какое горе… – он разливался соловьём, раскладывая перед ними гробовой каталог. – Мы всё понимаем. И поможем проводить вашего близкого достойно. Вот, посмотрите. Есть варианты скромные, есть – для тех, кто понимает, что память бесценна…
Вера смотрела на глянцевые фотографии гробов, обитых шёлком, на пышные венки с золотыми лентами, и чувствовала, как её накрывает волна ирреальности. Её отец, простой инженер, любивший рыбалку и старые комедии, и весь этот похоронный китч…
– Нам сказали, вы в курсе, почему это произошло, – ровным голосом произнёс Артём, игнорируя каталог.
Улыбка «Монеты» на мгновение застыла. Он быстро нашёлся.
– Ах, вы об этом… Слухи, мой дорогой, просто слухи. Город у нас маленький, курортный. А бизнес… бизнес нервный. Конкуренция высокая. Люди всякое говорят.
Артём чуть наклонил голову, его взгляд стал тяжёлым, изучающим.
– Какая именно конкуренция? Та, что работает с лакированным дубом, или та, что предпочитает сосну, обитую ситцем?
Простов замер. Это был удар ниже пояса. Вопрос был задан на их внутреннем жаргоне, и он показал, что Артём – не просто убитый горем родственник. Он понимает правила игры. «Монета» кашлянул, его обаяние дало трещину.
– Я… я не вникаю в такие детали. Моё дело – помочь людям в трудную минуту.
Они выбрали самый простой сосновый гроб и минимальный набор услуг. Простов быстро пересчитал деньги, его пальцы порхали над купюрами с ловкостью фокусника. Взгляд, которым он проводил пачку денег, был лишён всякой скорби. Это был взгляд хищника, заполучившего добычу.
Они вышли на улицу. Холодный осенний воздух после душной конторы показался спасительным. Сеня снова закурил, его руки дрожали.
– Мразь, – выдохнул он. – Просто мразь. И этот Олег… боится их. Все их боятся.
– Надо зайти к Олегу, он сказал у него что-то не для всех ушей, тихо сказала Вера.
Олег Сомов принял их в своём крошечном кабинете, заваленном папками и медицинскими журналами. Он запер дверь на ключ, что в казенном учреждении выглядело дико. Пахло дешёвым растворимым кофе, которым он, очевидно, пытался перебить всепроникающий запах морга. Он не садился, нервно ходил от стола к окну, за которым виднелась всё та же глухая бетонная стена.
– Я не должен этого делать, – начал он, не глядя на них. – Если Штоль, мой начальник, узнает, меня не просто уволят. Вера, Артём… вы не понимаете, куда лезете.
– Мы хотим знать правду, Олег, – твёрдо сказала Вера.
Олег остановился и наконец посмотрел на них. В его взгляде был страх. Настоящий, животный страх.
– Правды нет. Есть система. А в ней все – песчинки. Я могу сказать вам то, что написал в заключении. Смерть наступила в результате…
– Говори как есть, Олег, – перебил его Артём. Его спокойствие действовало на судмедэксперта сильнее, чем любые угрозы.
Олег сглотнул.
– Хорошо. Неофициально. Это работа профессионала. Два точных, быстрых проникающих ранения в область сердца и печени. Сделано чем-то вроде заточки или стилета. Узкое, длинное лезвие. Никаких следов борьбы, никакого шума. Ваш отец, скорее всего, даже не успел понять, что произошло. Его просто придержали за плечо и ударили. Тихо, быстро, насмерть.
Сеня, до этого молчавший, сжал кулаки так, что хрустнули суставы. Вера почувствовала, как земля уходит из-под ног, но заставила себя стоять прямо.
– Но это ещё не всё, – продолжил Олег шёпотом. Он подошёл к своему столу, открыл ящик и достал маленький полиэтиленовый пакетик, в котором лежал какой-то тёмный предмет. – Когда санитары его раздевали… это было у него в кулаке. Он сжимал это в руке. Я не внёс это в опись. Сказал, что ничего не было. Если бы я это сделал, оно бы исчезло в сейфе у следователя в тот же день. Навсегда.
Он протянул пакетик Артёму. Внутри лежал маленький, гладко отполированный временем и сотнями прикосновений кусочек тёмного дерева, похожий на какой-то амулет или игровую фишку. На одной стороне был вырезан грубый, почти стёршийся символ – сокол с распростёртыми крыльями.
– Что это? – спросил Сеня, глядя на амулет, как на ядовитую змею.
– Не знаю, – ответил Олег, отводя глаза. – Артём, Вера… я вас умоляю. Выбросьте это. Похороните отца и уезжайте. Не вмешивайтесь в этот клубок, – смертный приговор для того, кто будет задавать вопросы. Они не остановятся. Они уже зачистили пятерых за последние полгода. Пятерых владельцев мелких ритуальных контор. И ни одного свидетеля. Ни одной зацепки. Они не люди, они – призраки.
Он открыл дверь.
– Уходите. И сделайте вид, что мы не виделись. Ради всего святого, не впутывайте меня. У меня семья.
Они вышли в коридор, и щелчок замка за их спиной прозвучал как выстрел.
Вера смотрела на здание морга, на снующих рядом людей с озабоченными и скорбными лицами, на проезжающие мимо машины с отдыхающими. Два мира, существующих в одном пространстве, но не пересекающихся.
– Мы не можем так, – вдруг сказала она тихо, но отчётливо. Артём и Сеня посмотрели на неё. – Мы не можем отдать его им. Этим… Простовым. Не можем просто похоронить и уехать, сделав вид, что ничего не было. Я всю жизнь изучала смерть как теорию. Как предельную возможность. Но я никогда не думала о том, что происходит после. О грязи, цинизме, о бизнесе.
Она повернулась к Артёму. В её глазах больше не было растерянности. Была холодная, кристальная ясность.
– Я хочу стать практиком, Артём.
Артём долго смотрел на неё, потом перевёл взгляд на Сеню, на здание морга, на горы вдалеке. Он не был удивлён. Он ждал этого.
– Я знаю в этом городе многих, – медленно произнёс он. – Не друзей, нет. Просто знакомых. С кем-то в школе дрался, с кем-то в секции занимался. Один сейчас в ГАИ, другой – простой водила на «скорой», третий держит автомастерскую. Это сеть. Паутина. Если её правильно дёрнуть, можно многое узнать. Но чтобы дёргать, нужно быть внутри. Нужно стать одним из них.
Он снова посмотрел на жену.
– Ты уверена, что хочешь этого? Обратной дороги не будет, а если и будет, то практически непроходимой.
– Уверена, – твёрдо ответила Вера. – Мы не будем искать справедливости у тех, для кого её не существует. Мы создадим свою. Здесь.
Она посмотрела на брата. Сеня докурил сигарету, бросил её на землю и растёр ботинком. В его глазах впервые за эти сутки вместо отчаяния появилось что-то похожее на решимость. Он молча кивнул.
Решение было принято. Здесь, на грязной парковке у городского морга, под безразличным взглядом вечных гор. Проект «Соколы» ещё не имел названия, но он уже родился. Родился из горя, ярости и отчаянного желания превратить хаос в порядок.
Глава 4. Семейный совет
Час спустя они поднимались по знакомой до боли лестнице в подъезде дома отца. Воздух здесь был спёртым, пахнущим старой побелкой, кошками и чем-то ещё – едва уловимым запахом хлорки, которой, видимо, пытались замыть следы. Вера смотрела на серую бетонную стену между вторым и третьим этажом и пыталась не думать о том, что именно здесь оборвалась жизнь её отца. Каждый шаг по стёртым ступеням отдавался в груди глухим ударом.
Квартира отца встретила их тишиной и запахом его жизни: смесью табака, старых книг и чего-то неуловимо-домашнего. Всё стояло на своих местах: его кресло с протёртыми подлокотниками, стопка журналов «Вокруг света» на столике, фотография их с матерью на книжной полке. Квартира превратилась в мавзолей, воздух в котором был густым от горя.
Они сели на кухне. Артём молча выложил пакетик с деревянным соколом на стол. Он лежал между ними – крошечный предмет, ставший центром их рухнувшего мира.
– Олег прав, – глухо сказал Сеня. – Это билет в один конец.
– Значит, мы его уже купили, – ответила Вера. Она смотрела на амулет. Этот символ, такой же, как на старом гербе Пятигорска, теперь приобрёл зловещий смысл. – Мы остаёмся.
– Хорошо, – Артём поднял голову. В его взгляде не было страха, только холодный расчёт. – Тогда действуем по плану. Вера, ты завтра едешь в Ставрополь, выставляешь на продажу наши две квартиры. Сеня, ты – свою. Это наш стартовый капитал. Я займусь поиском помещения под контору и покупкой машины. Катафалка.
– А жить? – спросил Сеня.
– Здесь, – твёрдо сказала Вера. – Мы будем жить здесь. Наша трёшка в Пятигорске пока останется. Привезём детей сюда.
В этот момент в замке повернулся ключ, и дверь открылась. На пороге стояла Светлана Петровна, мать Артёма. Высокая, статная женщина с осанкой военного врача, которой она и была в прошлом. Её лицо было искажено тревогой.
– Артём! Вера! Я звонила, вы не отвечали… Боже мой…
Она вошла, обняла сына, кивнула Вере и Сене. Её взгляд сразу упал на их лица, потом на амулет на столе. Она ничего не поняла, но почувствовала напряжение.
– Что вы решили? Когда похороны? Что будет с квартирой? Дети где?
Артём спокойно, без эмоций, изложил ей их план. Продажа квартир, открытие ритуального бюро, переезд сюда вместе с детьми.