Игорь Гринчевский – Руса. Покоритель Вавилона (страница 59)
Сколько себя помню, курорты Каспийского моря особой популярностью у народа не пользовались. Вот Чёрное море — да. Даже на Азовское народ валом валил. И Рижское взморье было популярно. Потом к туристическим маршрутам добавились Средиземное и Красное моря, а особо обеспеченные личности могли себе позволить и более отдалённые места. Но вот на Каспий мало кто ездил отдыхать даже в курортный сезон, что уж говорить про конец декабря? Пронизывающий ветер с моря, снег то выпадает, то тает, то снова схватывается, образуя гололёд, на котором легко переломать к свинячьей матери все конечности, а то и голову повредить.
Что ж за чёрт заставил меня бросить семью, тёплый дом и учеников и по стылому неспокойному морю переться в этот небольшой посёлок на узкой полосе суши, разделяющей Восточное море и Море Белого золота? Или, как мне более привычно, Каспийское море от залива Кара-Богаз-Гол?
Да всё та же нужда в толуоле. Вернее даже не «та же», а «сильно возросшая». Пришли отчёты из Индии. Я и раньше знал, что там жарко, а влажность сильно колеблется, но как-то не соотнёс это с тем, заряды в артиллерийских гранатах у нас — из пироксилина. Взрывчатка надёжная, получать несложно, но вот… Если пересушить её — начинает искрить при трении и может самопроизвольно взорваться. А если переувлажнить, то резко теряет в силе, а то может и вовсе не взорваться.
Мы, кстати, об этом свойстве не просто, но знали, но даже использовали при транспортировке. Поднимем содержание воды до безопасного и спокойно возим, а подсушиваем уже на месте.
Вот только Индии подсушивать иногда по два раза на день приходилось. Риск, что не говори, да и хлопот много. Вот я и понял, что срочно нужно заменить заряд в гранатах на тротил. А для этого что? Правильно! Толуол нужен.
— Придётся тебе, Дикий, ещё и добычу брома осваивать! — сказал я. Стараясь, чтобы голос был весёлым.
Нет, сначала я подумал о йодметане. В теории-то всё просто! Собираешь водоросли, сушишь и сжигаешь. А из пепла — выделяешь! Но оказалось, что совсем не любая водоросль подходит. Да и содержание йода в каспийской воде не сказать, чтобы высоко. Я проделал анализ, и выяснил, что брома в ней куда больше. А бромметан меня даже больше устраивал.
А дальше, думаю, всё понятно?
Сел я на корабль, взял пробы воды в разных местах, и оказалось, что самое высокое содержание брома — как раз в этом заливе[5].
— Не зря я за бромом ездил! — хохотнув, сказал я братцу. — Метилбромид при нуле градусов жидкий, так что весь процесс куда проще стал. И получать его проще, и хранить можно на обычном льду, и осушать[6]… А уж в бензоле растворять — проще простого!
— Тебя всё равно велено до производства не допускать! — жёстко отрезал он. — И нечего тут! А будешь рваться, так тебя твоя же охрана скрутит. Но не пустят.
А посмотреть хотелось. Бромоводород тут крутится в цикле, но почти не расходуется. Вернее, он расходуется на производство метилбромида, но обратно получается при получении толуола. Так что восьми центнеров бромида натрия, что я привёз в январе, нам хватит надолго-о-о…
— Джирайн, просни-и-ись! — тихо и напевно произнёс девичий голос над самым ухом. Никак девчонка не научится правильно его имя произносить. Хотя, что такого сложного в имени Жирайр? Но — не даётся ей! Впрочем, неизвестно ещё, смог бы он произнести её настоящее имя. Если б, конечно, знал его. Но девчонку вскладчину купили на рынке рабов его полусотники и десятники да преподнесли командиру сотни в подарок. А заодно и новое имя дали, с прямым намёком — Ефросиния. Дескать, пусть радость командиру приносит. Она и приносила, старалась от всей души, а сам сотник от этого только мучился. Бросить девушку не хотелось, а таскать с собой… Всё равно что корзину без ручек. Александр Великий пошёл в поход на Индию, так что их разросшаяся сотня постоянно была в походах. До генерального сражения дело пока не доходило, мелкие царства сдавались иногда даже без боя. Но заранее этого знать нельзя, самое можное и современное оружие нужно иметь под рукой, поэтому Жерайр со своими воинами и наматывали стадии одну на другую, давно уже счёт им потеряли.
Уже не раз он порывался поговорить с Птолемеем, дескать, пора бы сотню в полутысячу развернуть. А что? Мало того, что трициклов стало четыре тройки, так и три вида пушек добавили, два тягача для поля боя. Одних ремонтников и работников мастерских, что точили стволы, чинили колеса и ремонтировали арбалеты под сотню набиралось. А ведь ещё охрана с дробовиками, возничие с почти полусотней телег…
И за всем этим нужен присмотр, многих надо доучивать, а некоторые работы до сих пор только пять человек на всё подразделение делать умеют. Тут и спать-то некогда, не то что с девчонками баловаться… Но тут «несущая радость» нырнула под одеяло, и мысли Торопыжки резко изменились. Подождёт эта служба полчасика, не развалится! На то и замы имеются!
«Говорят, далеко на севере у варваров есть примета, дескать, как новый год встретишь, так его и проведёшь. Не приведи боги, это правдой окажется!» — думал Савлак Мгели. — «Это что же, целый год придётся эту самую Индию искать?»
— Смотри, Савлак, впереди вода мутная! — вдруг заорал Боцман. — На таком расстоянии от берега муть только крупная река нанести может! Давай повернём, может, это и есть тот самый Инд? Все же говорили, дескать крупная река, а вода в ней полна мути и мусора!
— И где ж ты такое видел, чтобы в устье крупной реки порта не было? — с сарказмом встрял в беседу Полуперс.
— Да где хочешь! Вот пока Астрахань не построили, в устье Ранхи ни порта не было, ни города, ни даже села крупного. Лишь маленькие деревеньки среди камыша прятались.
— Ну, ты и сравни-ил! — подключился к беседе Гоплит. — То степь, в ней дикари живут, народу мало. А в Индии, говорят, людей больше, чем во всей Персии жило. И богачей много. А где богачи, там и торговцы! А разве торговцы без порта сумеют?
— Закончили трёп! Инд это или нет, но разведать надо! — решил Мгели. — Командуйте поворот!
Глава 29
«В поисках проказливого божка»
— Уф-ф! Лопну сейчас, но остановиться невозможно! — благодушно сказал Мартик, облизывая жирные пальцы. — Как говорите, эти большие пельмени называются?
— Хинкали, папа! — быстро ответила Розочка ангельским голоском «примерной дочурки». Она и это умеет. Когда захочет, конечно.
— Кинкали, деда! — звонко повторила моя старшая дочка и довольно засмеялась. Разумеется, ни женщин, ни детей никто за один стол с мужчинами не сажал, Розочка с Софочкой как раз и руководили прислугой, подающей новые порции еды и напитков. А с «внучкой» решил поиграться Исаак, в которого еда уже больше не влезала.
— И почему вы раньше нас таким не угощали? — проворчал, чавкая, тесть.
— Из нашей пшеницы нужного теста не получалось, — бойко ответила София. — А теперь из Египта новую привезли, из неё тесто выходит тонкое, но крепкое, п поэтому хинкали при готовке бульон не теряют.
— А именно бульон и делает их такими вкусными! — дополнила Роза.
— И чай нужен! — дополнил я. — Горячим чаем запивайте, а то они в животе колом встанут. Чай у нас тоже меньше года, как появился.
И подумал, что всего года два назад родичи просто не поняли бы таких трат на обычный семейный обед, пусть даже и на праздник Нового года — черный перец и чай из Индии, пшеница из Египта…
Три золотых дарика, не меньше. А сейчас даже и не задумались, ещё и упрекают, дескать, почему раньше не готовили…
— Удивили вы нас и порадовали, детки! — благодушно сказал Исаак. — Но и вас сюрпризы ждут, для каждого подарочек приготовили. Вот в этих серёжках камни, привезённые из далёкой Индии, они твёрдые и прозрачные. Их там ценят выше остальных и называют брахманами, то есть — мудрецами. Ты, София, своей мудростью всех удивляешь, так что они для тебя. Полюбуйся, как сияют.
Мои девчонки тихо ахнули.
— А тебе, Розочка, почти такие же, но красные, в твой цвет. Говорят, их там ценят ничуть не меньше, чем брахманов.
Тут уже Розочка не удержалась от восторженного визга.
— Эти камни очень твёрдые, даже яхонты царапают!
Тут и я обомлел. Яхонт, то есть корунд, имеет твердость 9 по шкале Мооса[1], выше — только у алмазов. Не знал, что в эти времена уже умели работать с бриллиантами. Хотя… Мне припомнился фильм «Приключения фильма Флоризеля». «Этот камень держал в руках сам Будда!»[2]