Игорь Гринчевский – Руса. Покоритель Вавилона (страница 32)
— Это как? — удивившись, перебил его Маугли.
— Из корневищ. Я уже сказал, что они похожи на ствол дерева, вот местные и вырезают себе чаши. Больше того, из этого растения делают циновки, верёвки, паруса и даже мачты! Его пускают на корм скоту и используют как топливо…
— Короче, он на всё годится!
— Именно! Бедняки даже в еду себе его добавляют. Местные жители выращивают папирус точно так же, как просо, ячмень или полбу с чесноком. Его много, поэтому мы и не можем проследить, откуда его везут.
— В смысле? — нахмурился Виген.
— Мы пытались расспросить лодочников, которые его привозят. Они не особо разговорчивы с чужаками, но некоторых удаётся разговорить, — присоединился к объяснениям Микаэль. — Только от этого нет толку, места эти постоянно меняются. И не только в перевозках к нам.
— Но зачем?
— Это слегка напоминает рассказы ловкачей, дурачащих простаков в Вавилоне. Они берут три чаши и небольшой шарик, начинают перекидывать его между чашами, а потом предлагают угадать, где он. Простаки всегда проигрывают.
— И что это означает?
— Мы расходуем много папируса, — пожал плечами молодой финансист. — А недостатка в нём не возникло. Значит, появился новый источник, для которого выделили тысячи работников. Но его от нас почему-то скрывают.
— Именно таинственность заставляет нас заподозрить очередной подвох от наместника! — с досадой произнёс Строитель.
— Не только! — поправил его внук Исаака. — Ещё и то, что работников отвлекли в момент разлива реки. А ведь это уменьшает урожай.
— Так ведь мы научили людей Клеомена, как получать больше урожая при сохранении площади полей! — напомнил Маугли. — Нужно использовать для сева специально отобранные крупные зёрна!
— Ты неправ! — покачал головой Деметрос. — Этот способ мы подсказали недавно, так что в этот раз египтяне посеют уже заготовленное зерно. Новый способ они смогут применить только через несколько месяцев, ведь они снимают по два-три урожая в год
— Слушайте! — вдруг осенило Маугли. — А может, мы не то ищем?
— То есть? — уточнил Виген. — Что ты имеешь в виду?
— Мы следили за папирусом, но его выращивают и перевозят очень много, поэтому проследить новые поля очень сложно. Но Микаэль говорит, что на эти новые поля бросили сотни, а то и тысячи человек. Здесь все передвижения происходят по реке, и лодочники могли обратить на это внимание.
— А это мысль! — согласился Библиофил, как раз вчера доставивший очередную партию грузов и людей. — Только поручите это местным, и обязательно — бывшим кормчим и людям из их команд. С чужаками откровенничать никто не станет, но если угощает свой брат-лодочник, то…
— Честно могу признаться, я восхищён деловой хваткой и хитроумием этого Клеомена! — попивая охлаждённое на льду пиво, эмоционально излагал свои выводы приданный Филину специалист по каналам. — Такой пройдоха не пропал бы и у нас, в Вавилоне! Да что я такое говорю? Он бы у нас процветал!
Филин лучисто улыбнулся. Он умел поощрять людей к общению и прекрасно зал, что именно в таком эмоциональном состоянии люди порой рассказывают то, что в другой ситуации оставили бы при себе.
— Идея этих Еркатов не так уж и плоха, но они плохо знают Великую реку Хапи. В этом году у них всё получилось, потому что стояла очень высокая вода. Но такое бывает всего пару раз за семь лет, а то и за десятилетие. Понимаешь? Им просто повезло, что русло канала наполнилось.
— Боги любят Русу Ерката! — серьёзно подтвердил шпион.
— Но долго так продолжаться не может. А в годы, когда уровень воды пониже, старое русло никуда не годится. И этим армянам просто придётся пробивать новое, чуть выше[2]. А наместник именно там прикупил заболоченные участки на себя и своих приятелей, тоже уроженцев Навкратиса.
Посланец Бел-Шар-Уцура поощряющее улыбнулся и снова налил рассказчику холодного пенного напитка из кувшина, стоящего на льду. Хорошую вещь этот Руса придумал, право!
— Получается, что он на деньги, полученные от торговли с Еркатами, купил болото, ими проплатил переселение работников из верховий реки… Нет, это не рабы, а свободные крестьяне, которым просто не хватало земли, но если номарху не просто приказать, но и отсыпать звонкой монеты, процесс пойдёт быстрее, верно? И лодочникам за доставку надо платить, да и кормить крестьян до урожая… Всё это Клеомен делает за счёт прибыли, полученной от торговли с армянами. Но и этого мало! Крестьяне, расчищая болото и превращая его в поля, рубят тростник, а наместник
— Согласен, задумано красиво! Но что он станет делать, если Еркаты отступятся?
— Не знаю! — пожал плечами гость. — Но я почти уверен, что свои затраты он к тому времени возместит. Скорее всего — неоднократно.
— Вы испытываете терпение не только людей, но и богов! И нарушаете порядки, установленные предками! — бушевал на площади древний старик, а двое его сопровождающих, такие же ветхие на вид, выражали своё полное одобрение кивками. Видать голос уже не тот. — Говорю вам, Тигран и Гайк Еркаты, одумайтесь! В погоне за мимолётной выгодой вы нарушаете вековые устои! Нельзя уменьшать цены на соль!
— Плохо кончится, родной! — процитировал я, стараясь скрыть улыбку.
Как бы я ни был уверен в том, чем закончится публичный разбор «предъявы» родов с озера Урмия, до которых наконец-то дошло, почему падают цены на соль, разговор следовало вести в соответствии с традициями. Сейчас некоторые из старейшин всё ещё живого Союза племён, которых пришлось позвать на площадь, одобрительно закивали. Мол, да, заветы предков нарушать негоже.
— Мы бы и не уменьшали! — пожав плечами, громко ответил мой дед. — Но не нами, а предками установлено, что род Еркатов-Речных добывает соль. И всё, что не съест сам — продаёт! За ту цену, на которую может договориться.
Наши старейшины снова, как болванчики, одобрительно закивали. Да, так, мол и было.
— Сейчас мы просто чуть больше добыли, вот и продаём тоже больше. По той цене, на которую люди согласны!
— Чу-у-уть⁈
Вот как у него получается так громко вопить, да ещё в таком почтенном возрасте? Похоже, его именно за голосистость и выбрали посланником.
— Чуть! — подтвердил Гайк мнение брата. — И мы вам по-прежнему готовы помочь. Научим, как соль делать не горькой, да как из неё соду при этом и гипс получать. За них тоже деньги дают, мы и дадим! И в результате вы даже выгадаете. Хотите?
Скандалист хотел, похоже, выкрикнуть что-то обидное, и даже оскорбительное для рода Еркатов, но один из спутников его отвлёк, а второй, степенно отдуваясь и гораздо тише ответил:
— Такие вещи не на площади обсуждают, уважаемые. Пригласите нас за стол, обсудим, может быть, и договоримся.
Вот теперь я улыбку таить не стал. Знал, что договорятся. Упрямство солеваров с берегов Урмии было подобно железу, но и его прочности были пределы. И не только у них. Недавно, например, дозрели цари Колхиды и Иберии[3]. Царь Аку недавно умер, уж не знаю, своей смертью или наследник его поторопил, а сменивший его на троне предков Куджи стремился впечатлить соплеменников роскошью своего двора.
Что уж говорить про Асана? Претензии на родство с легендарным Ясоном, предводителем аргонавтов, — это хорошо, но сам-то он был царём в первом поколении. Вот они и добивались от нас поставок модных новинок — «небесного металла», «германского золота», пластика, зеркал,
И ради этого они, пусть и со скрипом, но согласились не обращать внимания на угрозы вавилонских Домов, не только сохранив, но и существенно расширив торговлю с нами.
И это было замечательно. Понятия не имею, как мы произвели бы столько тушёнки, если бы не удалось часть работы передать «соседям». Увы, свои ограничения имелись и у нас… Но, кажется, я знал, как их повысить.
— У нас тут организованы два цикла производства, — чётко выговаривая слова, докладывал Тигран-младший «управляющей верхушке» строящегося города Хураздан и связанных с ним родов. — Малый и большой. Малый очень прост: вот здесь лимонит обрабатывают уксусной кислотой и получают ацетат железа.
— Лимонит — это другое название болотной руды! — поспешил пояснить я. Не все тут привыкли к нашим химическим словечкам.
— А вот здесь ацетат железа обрабатывают концентрированной соляной кислотой. Получают раствор хлорида железа и отгоняем уксусную кислоту, которая возвращается к началу.