Игорь Гринчевский – Руса. Покоритель Вавилона (страница 33)
— А нельзя сразу руду этой самой соляной кислотой обрабатывать? — уточнил зачем-то дед. — Зачем лишнюю работу делать?
— Можно! — легко ответил я. — Но тогда в раствор перейдут вредные примеси фосфора и серы.
Дед кивком подтвердил, что ему всё понятно. Ха! Как будто я мог такое затеять, если бы с ним и Гайком заранее не согласовал, по несколько раз всё объяснив. Театр, однако!
— Раствор хлорида железа мы оправляем в электролизный цех! — продолжил мой брат. — С него и начинается большой цикл. Электричество мы получаем вон с того колеса, оно и выделяет свободный хлор. Очень страшный яд, работать с ним надо умеючи и с большой опаской, потому цех и поставили далеко от жилья и дорог.
Старшины хуразданских цехов гончаров и кирпичников важно покивали, выражая одобрение нашей предусмотрительности. Кожевенники и стекольщики кивать не стали. Стекольщиков ныне возглавлял Пузырь, мой бывший ученик. И все понимали, что он одобрит почти всё, что предложат Еркаты-Речные. Зачем тогда стараться? А у кожевенников удалённость производства была «любимой мозолью». Кож мы получали много, это был как бы довесок к говядине, баранине и свинине. Производили мы и другие дубящие вещества, необходимые им, так что цех получился большой и уважаемый. Вот только работать им приходилось вдалеке, больно уж их производствовоняло.
— Хлор поступает вот сюда, в участок хлорирования фосфора. Получаем пентахлорид. Его отправляем на третий участок, вон в то строение.
— А там что?
— Там концентрированную уксусную кислоту обрабатывают этим пентахлоридом, получают фосфорную кислоту и уксусный ангидрид! — бодро ответил Тигран, якобы не замечая того, что для большинства слушателей его слова ничего не поясняют. Но потом смилостивился и дополнил: — Уксусный ангидрид необходим, чтобы получать пластик и аспирин. Про их ценность вы все знаете. А фосфорную кислоту увозят для обработки фосфорита. Удобрение производят, а оно урожай в огородах в два-три раза увеличивает.
Тут одобрительно закивали все. Без земли здесь существования не мыслили. Даже купцы и аристократы держали сады и огороды, с которых и кормились. А наши свежеиспечённые горожане на огородах вкалывали лично.
— Кроме того, тут получается и соляная кислота. Мы возвращаем её назад, замыкая цикл.
— Таким образом, — подхватил я. — Большая часть реактивов так и крутится по большому и малому циклам, выдавая наружу только удобрения и пластик!
Это было не совсем так, часть процессов проистекала за пределами циклов. А кроме того, не был упомянут ещё один момент. Сейчас дед должен задать вопрос…
— Погоди! — нарушил план Азнаур, наш главный сталевар и мой двоюродный дядя. — Руду-то вы зачем сюда возите? Железо куда девается?
Ну надо же, даже лучше получилось, чем режиссировали, он-то искренне удивился.
— Ах да, совсем забыл! — театрально хлопнув себя по лбу. — Совсем забыл! Электролизеры первого участка побочно дают ещё и листы чистого железа.
— И как много? — заинтересовался дядя, явно задумавшись, как встроить этот новый источник металла в дела своего металлургического цеха.
— Тридцать шесть талантов в сутки! — просто ответил я.
Вот так вот! В девять раз больше, чем наши металлурги выдавали сейчас. Побочно. Всего три девчонки и пара мужиков. А род-то наш — «железный», не химический!
Глава 17
«Легенда о чатуранге»
Всё же рассказы и объяснения — это одно, они воспринимаются умом, отстранённо. А когда почувствуешь на своей шкуре — иное дело! Вот кто из земляков поверит Маугли, что бывает такая зима? Термометры показывали двадцать — двадцать пять градусов тепла, погода мягкая и уже снова сухая. В конце восьмого и девятом месяце[1] подождило немного, но строителей Канала это только порадовало, они запасли в заранее вырытых прудах и бассейнах приличное количество чистой воды, пригодной для питья, стирки приготовления еды.
Быт вообще постепенно налаживался. Из Хураздана прибыла бригада химиков, и теперь они добывали из Горького Соленого озера гипс, соду и едкий натр, необходимый для получения целлюлозы, а его ребятишки смогли, наконец-то, сосредоточиться на производстве бумаги и сборке печатного станка.
Химики же выделяли из «продукта жизнедеятельности» мочевину. Ему, Маугли, оставалось только время от времени готовить из неё нашатырь[2]. Разумеется, при этом сильно воняло, зато и льда ему и его ребятам теперь выдавали, сколько потребуют. Благодать!
И вообще быт как-то налаживался. В посёлках строителей появились женщины, причём самые разные — жены, сёстры и дочери египтян, ливийки и уроженки Палестины, даже несколько гречанок каким-то ветром занесло.
Загадка «папируса неизвестного происхождения» разрешилась. И хоть необходимость осушать болото, превращая его в обычное египетское поле (сам Маугли считал, что разница не всегда очевидна), и долбить новое русло канала в скалах никого не порадовала, но и из этого удалось извлечь пользу.
Какую? Ну что вы, это же очевидно! Выяснилось, что среди крестьян страны Кем существует огромный спрос на орошаемую землю. И, при некоторой заинтересованности номархов и вложении не таких уж и больших средств, можно переселить их на земли возле Канала. Они даже готовы поработать год-другой-третий, превращая эти, пока ещё не очень пригодные для сельского хозяйства земли в поля, сады и огороды.
Ну и что, что у Наместника и его приятелей они осушают болото, а тут придётся обводнять пустыню? Тьфу, мелочи какие! Тем более, что у египтян восприятие времени другое. У айков, персов или эллинов как? Вот настоящее, оно вокруг. А вот прошлое, оно осталось в памяти, в рассказах и наставлениях предков, каменных строениях и дорогах… А есть ещё будущее, которое пока зыбко и зависит от воли богов и труда людей.
А египтяне видели мир иначе. Великая река Хапи разливается и снова опадает, и снова. И снова… Время дли них — не стрела, направленная из прошлого в будущее, а вода, которая то наступает на земли, то снова отступает.
Они знали, что совсем недавно, еще при их прадедах эти болота и участки пустыни были цветущей землёй. Значит, когда-нибудь опять будут. Они и работали иначе, чем айки. Никакого азарта, но спокойно, размеренно и, как будто, не уставая.
Люди Клеомена поначалу попытались вставлять палки в колёса переселению. Контролировали приезжающих, писали номархам требования наказать коррумпированных чиновников, намекали на высочайшее недовольство, но… Номархи тоже были опытны в этих играх. Они обещали тщательно разобраться и найти виновных, а потом волокитили, затягивая процесс, подкупали ревизоров деньгами, подарками и развлечениями, отвлекали их пирами и красавицами… Одному, особо страстному охотнику даже организовали поездку на юг и охоту на львов.
В результате дни шли, сливались в недели и месяцы, а число работников на Канале медленно, но верно росло. К удивлению Маугли, нашлось даже несколько десятков добровольцев из числа свободных ливийцев, получивших весточку от родных и заинтересовавшихся возможностью переселиться.
Чистили русло, копали новые пруды, расчищали скалы из-под грунта, дожидаясь прибытия подрывников… И не забывали увеличивать число наёмников. На стройке и вокруг неё росли склады и новые производства, которым нужна была серьёзная охрана.
— Охраны кругом понаставили — жуть просто! — негромко проговорил полусотник Ваган. Тихо получилось не потому, что он от кого-то таился, просто голосовые вязки с детства слабые. До получения оружия и пояса, а с ними — и взрослого имени, его так и звали — Сиплым.
— Понятное дело, повозки самобеглые ото всех скрывают! — отозвался Тигран Севанский. — Наделали мы с Жирайром шороху. Слыханное ли дело, самого Спитамена насмерть пришибли.
И он довольно огладил бороду. За упомянутый подвиг их осыпали настоящим дождём наград. Его самого повысили до полусотника, одарили пуговицами из «небесного металла» и обручем из «германского золота». А Жирайра, бывшего Торопыжку, повысили до сотника, командира
Сам же молодой сотник только озабоченно хмурился, он понимал, что награды эти являлись авансом, который ещё только предстоит отрабатывать. Недавно их вместе с целой тысячей гвардейцев Птолемея перевели в столицу гандхарвов[3] Такшашилу, как её называли местные, или Таксилу, как звали её эллины. Здешний правитель, раджа Амбха, которого эллины и македоняне, не заморачиваясь, звали Таксилом, не так давно договорился с Александром о союзе[4].