Игорь Градов – Пуля для Власова. Прорыв бронелетчиков (страница 11)

Иван приподнялся и уже собрался было присоединиться к разведчикам, как вдруг снова послышался шум двигателя, и из-за деревьев показался серый «Опель». Его сопровождали два мотоцикла с колясками. И с пулеметами… Значит, штабная легковушка, раз с такой охраной. Именно то, что так мечтал взять лейтенант Егоров…

Иван чуть не застонал от обиды – надо же, какая неудача! Если бы чуть раньше… А сейчас легковушка была некстати: если ее охрана увидит разведчиков, то подаст сигнал, и «Опель» помчится назад, к своим, а пулеметчики непременно вступят в бой. И начнется сражение – у немцев четыре человека на мотоциклах, два пулемета и автоматы… Разведчикам придется несладко. Как же помочь?

Решение, по сути, было только одно – дать бой самому. Надо любой ценой задержать гитлеровцев, даже ценою своей собственной жизни. Разведчики наверняка взяли пленного, пусть с ним и уходят, а мы их прикроем. Если получится, потом тоже отойдем. Но главное – дать скрыться ребятам Егорова. Нашему командованию крайне важно узнать планы немцев, захваченный офицер в этом плане может очень пригодиться. И его цена намного выше, чем цена жизни его самого и его товарищей. И даже всей разведгруппы в целом…

Иван тихо шепнул Федору Зарубину:

– Бери на себя первый мотоцикл. Если получится, сними и водителя, и пулеметчика. А ты, Степан, – повернулся к Павлушко, – лупи по второму. Не дай им вступить в бой. Как только я кину гранату – так и начинайте…

С этими словами Иван прижался к земле, слился с чахлой травой и затаился. «Опель» был совсем рядом: вот сто метров, пятьдесят, двадцать… Мешков отчетливо увидел хмурые лица мотоциклистов в прямоугольных очках и черные стволы пулеметов. Подождал, привстал, выдернул чеку из гранаты и ловко метнул навстречу легковушке. С запасом – пока запал сработает, как раз та и наедет.

Так и вышло: грохнул взрыв, машину резко повело влево, она с ходу полетела в кювет… «Есть! Теперь только бы ребята не подвели», – подумал Иван.

Легковушка, перескочив ровик, уткнулась бампером в толстый пень и замерла. И тут резко, сухо ударили винтовки – это вступили в дело Зарубин и Павлушко. Федор не подвел, первой же пулей свалил водителя мотоцикла, тот упал на землю. Его машина по инерции проехала еще немного и встала поперек дороги. Вторым выстрелом Зарубин снял пулеметчика – тот даже дернуться не успел…

Зато второй мотоциклист сумел затормозить и спрыгнуть с сиденья. И залег в кювете, откуда стал бешено палить из автомата. Пулеметчик, к счастью, был уже мертв – Павлушко в него попал. Но и его самого зацепило – получил две автоматные пули в грудь. И теперь лежал, судорожно хватая ртом воздух, а на мокром, грязном ватнике уже стали расплываться алые пятна крови…

Немцы засели за «Опелем» и начали давать отпор. Их было четверо: уцелевший водитель мотоцикла, шофер легковушки и два офицера, майор и лейтенант, ехавшие в машине. У них были автоматы и пистолеты…

Гитлеровцы стреляли наугад – не видели, откуда по ним открыли огонь. Вокруг же – сплошные густые кусты… Но через минуту майор пришел в себя, осмотрелся и начал грамотно руководить обороной. Подозвал водителя мотоцикла и приказал – подберись к коляске и возьми пулемет. Тогда можно держаться долго, до подмоги…

Водитель распластался по земле и пополз к мотоциклу, до него было метров двадцать… Иван достал вторую гранату (последнюю!), снял чеку и, сильно размахнувшись, метнул в ту сторону. В качестве предупреждения, чтобы не рыпался. И тут же его шапка-ушанка слетела с головы – майор пальнул в ответ. Мешков смачно выругался: «Метко стреляешь, сволочь! Если бы чуть-чуть ниже…»

Граната взорвалась, мотоциклист правильно все понял и быстро скользнул обратно за легковушку. И больше уже не высовывался. Майор также прекратил стрельбу – видимо, решил отсидеться за «Опелем» и дождаться помощи. Тем более что их осталось всего трое – Зарубину удалось подстрелить водителя легковушки, попасть в горло…

Но ситуация все равно оставалась опасной – Мешков и его товарищи не могли прекратить огонь и отойти в лес, немцы бы их сразу заметили и подстрелили. А патронов оставалось все меньше и меньше, гранат – так вообще уже ни одной…

Тут из-за поворота вылетел немецкий вездеход. Грозно ревя, громыхая гусеницами, подскочил к «Опелю». Иван сначала испугался, решил, что это гитлеровцы пришли своим на помощь, но затем увидел стоящего в кузове за пулеметом лейтенанта Егорова и успокоился. Это же наши, разведчики!

Вездеход резко затормозил у «Опеля», и Егоров крикнул что-то по-немецки. А для большей убедительности дал поверх легковушки короткую пулеметную очередь… Немцы перестали сопротивляться и вышли из-за машины с поднятыми руками. Разведчики их быстро скрутили и довольно бесцеремонно затолкали в кузов, где уже лежали двое гитлеровцев.

Егоров быстро обыскал «Опель» и нашел в салоне толстый кожаный портфель с документами.

– Ну и повезло же тебе, Мешков, – весело сказал он, посмотрев содержимое, – знаешь, что это такое? Приказы и карты для 61-й пехотной дивизии. Редкая удача! А майор, судя по всему, заместитель начальника штаба… Жирного гуся поймали! Да еще и лейтенанта в придачу…

– А что там? – Иван кивнул на прицеп, стоявший за вездеходом.

– То, что ты хотел захватить, – хмыкнул Егоров, – кухня! С едой…

С этими словами он отдернул брезент, и Иван увидел два больших, вместительных, плотно закрытых бака.

– Мы уже посмотрели, – сказал лейтенант. – В одном – рисовая каша с тушенкой, в другом – гречка с жареным салом. Выбирай, Иван, кушать подано!

У Мешкова от вида горячей каши (и особенно – от ее ароматного, одурманивающего запаха) резко закружилась голова. Он тяжело оперся о борт прицепа.

– Что, прямо здесь есть будем? – только и смог сказать. – А как же немцы? Они же совсем рядом…

– Нет, конечно, – хмыкнул Егоров, – шуток, что ли, не понимаешь? Сначала уберемся подальше, и потом уже – обедать. Немцы же скоро будут… Давайте, ребята, набирайте каши, сколько куда влезет, и делаем ноги. Прихватим с собой майора – и в лес. Пусть фрицы за нами побегают! Если захотят…

– А как же остальная жрачка, бросим? – с болью в голосе произнес Федор Зарубин, подходя к кухне. – Да здесь же каши на целую неделю нашему взводу хватит, а то и больше!

– Что делать? – пожал плечами Егоров. – Как мы все это попрем? Не по воздуху же! Баки-то тяжеленные… А нам ползком ползти придется, по кочкам да по болотам. И еще майора на себе тащить… Жалко, конечно, бросать, но ничего не попишешь! Можно, конечно, подорвать их гранатой, чтобы фрицам ничего не досталась… Кстати, пленных, кроме майора, придется тоже в расход, через линию фронта мы их не поведем. Нам бы одного штабиста дотащить!

– А еще Степан тяжело ранен, – напомнил Зарубин, – вон лежит…

Разведчики подошли к Павлушко, посмотрели. Тот был без сознания, но еще дышал.

– Придется здесь оставить, – жестко сказал Егоров, – нести его некому. Да и не дотянет он до госпиталя, видите – еле дышит… Скоро умрет, через час-два, не больше.

Иван все понимал – правильно, немец-майор намного дороже, чем Степан Павлушко, но все же…

– А если попробовать на вездеходе? – неожиданно предложил Зарубин. – Он же немецкий, а вы в маскхалатах. Гитлеровцы вас за своих примут, а мы в кузове укроемся… Если рванем на север, то через два километра будет другая лежневка. И она уже сворачивает в нашу сторону…

– Верно, – кивнул Иван, – есть такая. Мы ее сами в январе строили, чтобы технику тащить. Она, конечно, вся разбитая, но немецкий вездеход, думаю, пройдет…

Лейтенант Егоров немного подумал и махнул рукой: эх, была не была, можно рискнуть. Одно дело – притащить пленного майора (тоже большая удача), и совсем другое – целый немецкий вездеход, да еще с кухней на прицепе! С собой также Павлушко возьмем, раз имеется такая возможность, да и всех пленных тоже. Ну, и, кроме того, пробираться через затопленные леса-перелески гораздо удобнее на мощной машине, чем на своих двоих…

Так и решили. Закинули в кузов трофейное оружие, загрузили Степана Павлушко, разместились сами. Лейтенант Егоров сел в кабину, будто немецкий офицер, а шофером стал один из его разведчиков. Двое других забрались в кузов к Ивану и Федору. Связанных пленных положили под ноги, придавили сверху, чтобы не рыпались и не мешались. А то здоровенные они, откормленные, настоящие бугаи…

Забрались в кузов очень вовремя – из-за поворота показалась группа солдат-саперов во главе с унтером. Егоров их заметил, высунулся из кабины и что-то крикнул по-немецки. И показал рукой на «Опель». Те в ответ закивали и дружно стали выталкивать застрявшую машину из кювета…

Иван мысленно вытер пот со лба. Слава богу, кажется, обошлось, немцы приняли за своих. Значит, есть шанс обмануть фрицев и прорваться через линию фронта.

Вездеход с прицепом, тяжело переваливаясь, пополз по лежневке в сторону переднего края. Но уже через два километра свернул на боковую дорогу, ведущую на север. Лежневка действительно оказалась в весьма плачевном состоянии – разбитая, затопленная, в ямах и ухабах, однако немецкий вездеход довольно легко преодолевал рытвины и затопленные места. Хотя временами опасно накренялся, грозясь перевернуться…

Тогда приходилось цепляться руками за бортики и смотреть, чтобы из кузова не вылетело трофейное оружие. И главное – пленные фрицы. А то зря, что ли, так старались! Наконец вырулили на относительно открытое, чистое место.