Игорь Градов – Пуля для Власова. Прорыв бронелетчиков (страница 12)
Впереди лежали немецкие позиции, а уже за ними – наши окопы. Егоров приказал всем лечь в кузове и сказал водителю: «Давай, Саша, теперь жми на полную! Надо бы проскочить…» Тот улыбнулся: «Сделаем, товарищ лейтенант, прорвемся! С добычей уйдем…»
Солдаты 61-й пехотной дивизии, высунувшиеся из траншей, с удивлением наблюдали, как темно-зеленый вездеход с черными крестами на боку, отчаянно буксуя и разбрызгивая грязь, пересекает нейтральную полосу. Они сначала решили, что новичок-шофер заблудился в прифронтовой полосе, свернул не туда, стали махать, показывая: не в ту сторону едешь, камрад, давай сюда, к нам! Там же, за полем, уже русские! Но было бесполезно – вездеход продолжал упрямо двигаться вперед…
Со стороны русских по нему тоже не стреляли – видимо, им было интересно, что же задумал водитель. Наконец машина неуклюже переползла через советские траншеи и скрылась в небольшой рощице. И сразу встала…
К вездеходу бросились красноармейцы с винтовками наперевес, радостно завопили: «Попались, фрицы! Хенде хох! Сдавайтесь!»
Пришлось лейтенанту Егорову вылезать из кабины и громко, отчетливо, на великом, могучем русском языке, с известными выражениями, доходчиво и ясно объяснять, что они никакие не немцы, а свои, русские. Разведчики, только что вернувшиеся с задания и доставившие важных пленных. Которых, кстати, надо немедленно везти в штаб для допроса…
Немецкую машину Егоров решил оставить себе – на ней гораздо удобнее и быстрее добираться до штаба. И очень эффектно получится – все просто рты разинут от удивления, когда он затормозит на вездеходе прямо у крыльца! Раненого Степана Павлушко лейтенант тоже захватил с собой – в госпиталь. Хотя надежды было мало…
Трофейную еду он оставил Мешкову – распоряжайся по своему усмотрению. Каши хватит на целую роту, а то и больше. Но сначала они сами пообедают, как и хотели. А то с самого утра маковой росинки во рту не было…
Услышав про трофейную еду, у вездехода стали собираться советские бойцы. Пришлось Мешкову организовать очередь, чтобы хватило всем. Но прежде всего он доверху наполнил котелки разведчикам – ешьте, сколько влезет, заслужили. Затем быстро пообедал сам и уже потом начал распределять трофейную кашу между бойцами.
Делил по-честному – один котелок на четверых. Красноармейцы, получив свою порцию, садились тут же, под деревьями, и принимались жадно есть. Давно они не видели такой вкусной каши, да еще с мясом!
Мешков раздал один бак, а второй решил оставить для своего взвода. Подхватил с Зарубиным тяжелую емкость и поволок к своему блиндажу. Благо тут было уже недалеко. Весть о неожиданной удаче быстро облетела окопы, и к Ивану поспешили друзья-товарищи. Чтобы помочь с баком, а заодно и проследить, чтобы никто другой не покусился на ценную добычу…
У блиндажа Иван остановился, отдышался и стал заниматься новой раздачей. Каждому – по полмиски каши, остальное пока припрячем. Надо расходовать экономно, неизвестно еще, когда есть привезут!
Иван впервые за много дней поел до сытости и даже повеселел – куда приятнее воевать на сытый желудок! День, без сомнения, удался: помог захватить немца-майора, добыл трофейную кухню. Интересно посмотреть на лица фрицев, когда они узнают, что остались без обеда…
Впрочем, все было по-честному – на войне кто смел, тот и съел. Пусть гитлеровцы теперь побудут в их шкуре, поголодают, а то, смотри, привычку взяли – гречку с салом каждый день жрать! Ничего, пусть сухари грызут! Привыкайте, это вам не Германия. Будете вы крыс еще есть, вот увидите. Как французы зимой 1812 года, когда из Москвы бежали… И горько пожалеете о том, что вообще напали на нашу страну. Наполеону тоже казалось, что может весь мир за одно место взять, да не вышло. Не выйдет и у вас, вот увидите!
Иван очень любил уроки истории и с особым удовольствием читал книжки про войну 1812 года. Как французы отступали от Москвы, как их гнали по Старой Смоленской дороге, как остатки некогда великой армии чудом переправились через Неман… Значит, и гитлеровцев так же погоним, до самого Берлина… Было один раз, значит, будет и второй.
Глава пятая
– Первая задача – наладить нормальное снабжение армии, иначе ни наступать, ни обороняться мы не сможем, – решительно произнес генерал Власов. – Я знаю положение дел в частях, очень хорошо знаю. И считаю, что посылать в бой голодных, больных, ослабленных людей, да еще без артиллерийской поддержки и бронетехники – преступление. Пустая трата сил и средств, которых у нас и так не слишком много…
В штабном блиндаже у деревни Дубовик собралось всё командование Второй Ударной армии: от самого генерал-лейтенанта до комдивов и комбригов. А еще политработники, штабисты, особисты, связисты, медики, артиллеристы, военные инженеры, саперы, тыловики… В общем, все, кто так или иначе отвечал за боевые действия и состояние Второй Ударной.
Штаб удачно располагался в глубине елового леса и был хорошо замаскирован – по крайней мере, фашисты до сих пор его не обнаружили и не разбомбили. Для отвода глаз на окраине деревни соорудили ложную цель – несколько блиндажей и землянок, связали траншеями и ходами сообщений, посадили в них красноармейцев, чтобы изображали охрану и проявляли активность. Вот, мол, штаб Второй Ударной!
«Юнкерсы» несколько раз налетали, бомбили, сожгли полдеревни, разнесли вдребезги ложные блиндажи и землянки, но, кажется, не слишком поверили в подсунутую им фальшивку. По крайней мере, продолжали регулярно появляться над лесом и выискивать настоящую цель. К счастью, пока безуспешно…
…Штабное помещение было полностью заполнено, люди стояли вплотную, буквально плечом к плечу. Из-за этого было душно, да еще противно коптили керосиновые лампы. Света давали мало, а вот вони от них… Но никто не обращал на это внимания, все понимали, что сейчас решается судьба Второй Ударной. И других частей, попавших вместе с нею в «мешок».
На дощатом столе штабисты разложили оперативную карту и наносили последние изменения – где какие гитлеровские части находятся. Комдивы и комбриги с интересом наблюдали – всегда важно знать, кто против тебя воюет. Не всегда нашей разведке удавалось добыть столь важные сведения…
…А получили их благодаря немецкому майору, захваченному в плен разведгруппой лейтенанта Егорова. Стало более-менее понятно, что задумали немцы: собрать свои силы в кулак и нанести удар по Мясному Бору. Значит, надо думать, как и чем его отражать.
Майор Генрих Шпелер не стал запираться, когда его, связанного и слегка помятого (поездка на дне вездехода по русским перелескам – это не воскресная прогулка в берлинском парке!) доставили в штаб 327-й дивизии. Все сам рассказал и даже на карте показал.
Врать, собственно, не имело смысла: разведчики взяли и портфель, а в нем – приказы по 61-й пехотной дивизии и оперативные карты. Значит, и так все понятно… А если строить из себя героя, то можно и пострадать. Майор же Шпелер никогда героем себя не считал и становиться им, разумеется, не собирался.
Он сразу решил – все расскажу. Глядишь, и не будут бить и пытать. Надо только ответить на все вопросы, и тебя отправят в тыл, в лагерь для военнопленных. И это, если разобраться, будет лучше, чем сидеть на передовой. По крайней мере, появится шанс дождаться конца войны и вернуться домой живым, к жене и детям. А это лучше, чем лежать мертвым в русской земле…
Последнее же было весьма вероятно. Бои под Любанью не утихали ни на минуту, наоборот, усиливались, потери в 61-й пехотной дивизии (да и в других частях) росли. А тут еще очередное наступление намечалось! Того и гляди, убьют тебя, и останешься ты навеки в этих проклятых болотах. Нет, лучше уж в плену… Вот и выдал майор все, что знал.
По его словам, командующий 18-й пехотной армией генерал-полковник Георг Линдеман получил жесткий приказ – во что бы то ни стало ликвидировать «мешок» под Любанью. Гитлер был крайне недоволен тем, что его дивизии вместо того, чтобы идти на Ленинград (как планировалось на весну-лето 1942 года), намертво завязли в болотах у малозначимых с военной и политической точки зрения русских городов. И ничего не могут поделать с глубоко вклинившимися в их оборону частями Второй Ударной армии…
«Надо непременно взять Ленинград, эту колыбель большевизма, – убеждал Адольф Гитлер командующего группой армий «Север» Георга фон Кюхлера. – Это докажет всему миру, что Третий рейх по-прежнему силен и может, как и прежде, одерживать крупные победы!»
Взятие города на Неве имело для Гитлера и большое личное значение: оно бы стало реваншем за обидное поражение под Москвой. А фюреру очень хотелось достойно ответить Сталину… Вот и приказал генерал-полковнику Георгу Линдеману немедленно идти на Ленинград.
Но вместо этого командующий 18-й армией завяз в непролазных трясинах у какой-то там Любани! «Да где эти Чудово, Кириши и эта… как ее?.. Ах, да, Кересть, спасибо, генерал! – удивлялся фюрер. – Покажите на карте! А, вот где они! Так это же деревни какие-то, и не города вовсе! Почему генерал Линдеман так долго с ними возится?»
Действительно, бои под малоизвестными русскими городками не могли принести вермахту ни славы, ни чести. То ли дело – взять блистательный Sankt-Petersburg, столицу Российской империи, Северную Пальмиру, один из красивейших городов мира… Покорить его – да, это победа! Все сразу бы забыли о горьком зимнем поражении…