Игорь Градов – Месть профессора Мориарти (страница 7)

— Но будут ли они со мной говорить? — засомневался Барти. — Я — простой уличный бродяга и вор, а они — домашние киски. Которые, как я хорошо знаю, большие задаваки, ломаки и зазнайки. Они считают себя выше нас, простых котов, живущих на улице, и даже не посмотрят в мою сторону! Лишь фыркнут недовольно и с презрением отвернутся…

— Тогда скажешь, что от этого завещания зависит их судьба и даже сама жизнь. Если завещание в ближайшее время не найдется, то особняк достанется Артуру Фалиоту. А я его вчера хорошо рассмотрела — крайне неприятный тип! Грубый, злой, невоспитанный… К тому же любит выпить… Он точно выбросит их всех на помойку, ни одну в доме не оставит. Поэтому если они не хотят оказаться послезавтра на улице и питаться объедками, то пускай сегодня помогут нам. Это в их же интересах!

— Ладно, — обещал Барти, — попробую. И даже приложу для этого все свои силы… Но и ты помни о своем обещании — курином крылышке!

Я кивнула — помню, и ты его получишь! Но только после того, как выполнишь задание. В это время задняя дверь дома открылась, и во двор вышла кухарка — понесла в мусорный ящик ведро с овощными очистками. Барти немедленно воспользовался удобным случаем: ловко прошмыгнул в дверь и исчез в глубине особняка. Я осталась ждать снаружи, надеясь, что он сможет все-таки узнать что-то и это поможет нам найти пропавшую бумагу и в итоге поймать преступника. Интересно, кто все-таки им окажется? Вариант с племянником отпал окончательно: вчера поздно вечером к нам зашел Лестрейд и подтвердил все, что рассказал мистер Фалиот: тот действительно провел весь вечер в пабе, его видели многие, а затем он пошел к себе домой. Соседи слышали, как Артур, сильно навеселе, тяжело поднимался по лестнице к себе на третий этаж и горланил какую-то веселую песню. А затем из комнаты, где он жил с Кэтти, раздавался его громкий, размеренный храп. Практически стопроцентное алиби.

И пусть этот Фалиот был не слишком симпатичным человеком (прямо скажем!), но мы с Холмсом не могли, не имея веских улик, обвинять его в преступлении. Нет доказательств — нет и обвинения. Хотя труп, надо заметить, все-таки имелся.

Ждать Барти мне пришлось совсем недолго: вскоре задняя дверь снова распахнулась, и на пороге появилась разъяренная кухарка.

— Вон отсюда! — громко завопила она и взмахнула веником. — Это дом для приличных кошек, а не для всяких облезлых блохастых бродяг!

Из дверей с громким обиженным мявом вылетел Барти — видимо, кухарка его заметила и решила с позором выгнать на улицу. Несчастный кот пролетел через весь двор и спрятался за мусорными ящиками. Кухарка, все еще ругаясь, с треском захлопнула дверь.

— Как ты? — Я подошла к помойке.

— Бывало и хуже, — флегматично ответил мой друг и стал вылизываться.

У кошек, как я знала, это была не только гигиеническая процедура, но и верное средство успокоиться, привести нервы в порядок. Я подождала пару минут, а потом задала интересующий меня вопрос:

— Узнал что-то?

— Кое-что, — уклончиво ответил Барти. — Мне пришлось включить все свое природное обаяние, чтобы понравиться этим чванливым задавакам и капризулям. Но я все же узнал: одна кошка, Мими ее зовут, вроде бы как видела похожий конверт в корзине для бумаг. В кабинете миссис Грегори…

Я напрягла память: корзина у стола была пуста. Это значит, что весь бумажный мусор успели вынести на помойку. Хорошо, что его еще не вывезли за город… Я посмотрела на ящики, а потом на Барти. Тот вздохнул:

— Ладно! Раз взялся тебе помогать…

И ловко вскочил на край ящика. К счастью, деревянная крышка прилегала неплотно, и он сумел ловко протиснуться в щель. Правильно говорят: кошки — как вода, могут просочиться всюду. Через несколько минут раздался победный мяв, и Барти вылез обратно. В зубах он держал изрядно помятый коричневый конверт.

— Этот, что ли?

— Да, — кивнула я. — Спасибо, Барти!

— За спасибо сыт не будешь, — проворчал мой старый друг.

— Будет тебе курица, — сказала я, — не волнуйся. Сама притащу.

Я понюхала конверт: запах миссис Грегори и еще кое-кого… Похоже, я разгадала часть загадки и теперь точно знаю, кто выбросил конверт в корзину для бумаг. Нужно как можно скорее бежать к Холмсу, он тоже должен это знать! И задать кое-кому кое-какие вопросы… Сама я это сделать, понятное дело, не могла. При всех своих достоинствах, разговаривать по-человечески я не умела. Я простилась с Барти (он остался, чтобы еще порыться в мусорных ящиках — надеялся найти что-нибудь более-менее съедобное) и помчалась обратно на Бейкер-стрит. Только бы успеть!

Успела: Холмс еще не ушел, но уже стоял в прихожей. Я запрыгала вокруг него с конвертом в зубах.

— Что это, Альма? — удивился сыщик. — Давай-ка я посмотрю.

Он взял конверт, открыл, и я увидела, как его брови от удивления поползли вверх. Шерлок быстро пробежал глазами по завещанию, хмыкнул и обратился ко мне:

— Где ты это взяла, Альма?

Я гавкнула и показала мордой на дверь — готова показать.

— Ладно, пошли! — сказал великий сыщик и взял меня на поводок. Дело было уже поздним утром, на улицах — полно народа, и бежать просто так, без поводка, я не имела права.

Через некоторое время мы снова оказались на заднем дворе особняка. Я гавкнула пару раз, указывая мордой на мусорный ящик (Барти уже не было — он смотался куда-то). Шерлок открыл деревянную крышку, заглянул внутрь, потом задумчиво произнес:

— Конверт с завещанием, судя по всему, бросили в корзину для бумаг, а потом вынесли вместе с прочим мусором. Ты можешь определить по запаху, кто это сделал?

Я радостно гавкнула — разумеется! Я ведь не простая собака, а охотничья, и у меня чрезвычайно тонкий и острый нюх. Еще раз для верности понюхала конверт, чтобы быть абсолютно уверенной, и потащила за собой Холмса. Мы обошли дом и вошли с парадного входа, нас встретил в прихожей садовник Карл (он, похоже, исполнял еще и обязанности дворецкого).

— Добрый день, мистер Холмс! — приветствовал нас Карл. — Надеюсь, вы к нам с хорошими новостями? Хотя какие могут быть хорошие новости после смерти миссис Грегори… Это такое горе для нас!

Садовник горестно всхлипнул, вытащил из кармана клетчатый носовой платок и протер слезившиеся глаза.

— Мне нужно кое-что уточнить, — важно произнес Шерлок. — Скажите, Карл, кто, кроме вас, сейчас в доме?

— Все, как всегда, — ответил садовник, — Сюзанна… миссис Сэмптон то есть, и мисс Купер. А больше никого нет. Инспектор Лестрейд сказал, что сегодня мы должны быть в особняке — вдруг ему или вам, мистер Холмс, понадобится еще раз нас допросить? Вот мы с самого утра и сидим тут, никуда не уходим.

— Хорошо, позовите кухарку и горничную, — попросил Шерлок.

Вскоре в холл вышли обе женщины.

— Ну и кто из них? — спросил меня великий сыщик. — Давай, Альма!

Я подбежала к горничной и уверенно гавкнула — она! Девушка заметно побледнела.

— Мистер Холмс, я ничего не знаю… — залепетала Элли.

— Мне нужно с вами серьезно поговорить, — произнес Шерлок, — причем наедине. Пойдемте в кабинет миссис Грегори.

Мы снова поднялись на второй этаж. В кабинете Холмс указал девушке на стул, сам же остался стоять.

— Рассказывайте! — строго приказал он.

— Я ничего не знаю… — снова забормотала Элли, а потом неожиданно залилась слезами. — Простите, меня, мистер Холмс! Так внезапно все случилось… Я просто растерялась, не знала, что делать. А виновато во всем мое проклятое любопытство! Надо было сразу вам все рассказать!

Холмс кивнул: именно! Тогда бы и дело было раскрыто гораздо раньше. Потом сделал нетерпеливый жест: говорите!

— Это случайно вышло! — всхлипнула Элли. — Видите ли, мистер Холмс, всем нам, слугам, было известно, что миссис Грегори — упокой, Господи, ее душу! — решила завещать каждому некоторую сумму. Она сама не раз об этом говорила: «После моей смерти вы сможете жить вполне достойно». Сколько положено — никто не знал, а меня давно разбирало любопытство. Может, для Сьюзи и Карла это не так важно — они уже свою жизнь, считай, прожили, а вот для меня… Дело в том, мистер Холмс, что мне очень нравится один молодой человек, Питер Клейн, и он в принципе не прочь на мне жениться, но… Питер хочет стать кебменом, а для этого нужны средства — на покупку лошадей, коляски, всего прочего. А нужной суммы в качестве приданого у меня еще нет, хотя я давно коплю. И я очень боюсь, что Питеру надоест ждать, он найдет более обеспеченную девушку, а меня… меня…

И Элли снова горько зарыдала. Пришлось ждать, когда она успокоится и сможет продолжать дальше.

— Вы решили узнать, сколько вам положено по завещанию, — подсказал девушке Шерлок.

— Да. — Та понуро опустила голову. — Я думала: может, покажу бумагу Питеру и он согласится еще немного повременить… Ну, вы же понимаете: миссис Грегори была уже старой, могла в любой момент… Поверьте, я не хотела ей зла, тем более смерти, что вы! Не думайте ничего дурного! Я знала, где лежит завещание, однажды решила потихоньку взять его и похвастаться перед Питером: мол, смотри, я совсем не бесприданница, как ты думаешь, мне кое-что перепадет! Это ведь не преступление, правда, мистер Холмс? Простое любопытство, не более того… А затем я думала незаметно положить его обратно, как будто ничего и не было. И никто бы ничего не узнал!

Снова полились горькие слезы, и Холмсу пришлось в очередной раз успокаивать горничную.