Игорь Градов – Месть профессора Мориарти (страница 16)

— Ну, это не мои домашние и не слуги, — подумав, ответил сэр Гилфорд. — Первые никогда бы не пошли на такое преступление, а вторые совсем ничего не понимают в искусстве, не отличат шедевр Боттичелли от произведений других итальянских мастеров. Значит…

Старый джентльмен на минуту задумался, потом произнес:

— Остается только один вариант — мистер Марбелл.

— Кто? — тут же оживился Лестрейд. — Вы мне про него не говорили! Даже не упоминали!

— Просто вылетело из головы! — беспечно махнул рукой хозяин дома. — Примерно месяц назад ко мне обратился очень приятный, прекрасно воспитанный молодой человек. Назвался Алексом Марбеллом и попросил разрешения сделать копию с одного из моих полотен. Объяснил тем, что учится в Лондонской школе ваяния и зодчества и им, студентам, дали задание скопировать какое-нибудь известное произведение искусства, желательно — эпохи Возрождения, что, по его словам, необходимо для лучшего понимания и освоения техники старинной масляной живописи. В его словах был известный смысл: если уж учиться живописи, то только на лучших образцах искусства, а не на тех ужасных картинах, что малюют современные художники! Мастера прошлого, как известно, обладали поистине потрясающей техникой письма и умели создавать настоящие шедевры! Такие, к примеру, как этот пейзаж Боттичелли…

И сэр Эдуард еще раз с гордостью указал на знаменитую картину.

— Я не удивился просьбе молодого человека, — продолжил через мгновение хозяин, — и не увидел в ней ничего странного: моя коллекция известна уникальными полотнами эпохи Возрождения, в ней находится немало прекрасных образцов для копирования и подражания… К тому же мистер Марбелл, как я сказал, произвел на меня чрезвычайно приятное впечатление: хорошо, хотя и довольно скромно, одет, вежлив, внимателен, обладает отличными манерами, неплохо образован и, как стало понятно из разговора, великолепно разбирается в живописи. Я показал ему свою коллекцию, и он помог более точно определить период создания двух спорных полотен, что существенно повысило их стоимость. Поэтому я без колебания разрешил ему, такому приятному молодому человеку, поработать в моем поместье — тем более что я уже собирался уезжать с семьей в Лондон и дом все равно стоял полупустой.

Сторож Роджер Кроул, присматривающий за домом в мое отсутствие, позже сообщил мне, что мистер Марбелл пробыл в поместье примерно две с половиной недели. Он ежедневно по несколько часов трудился в галерее, копируя картину Боттичелли, а затем, закончив работу, покинул мой дом И больше я о нем ничего не слышал. Я вообще мало что могу о нем рассказать — видел всего один раз в жизни, да и то — не слишком долго.

— Может, вы вспомните что-то еще, какие-то особые его приметы? — с надеждой спросил Лестрейд.

— Пожалуй, только одно: мистер Марбелл говорил с едва заметным акцентом, думаю, он иностранец, откуда-то с континента. И еще он случайно обмолвился, что зарабатывает на жизнь частными уроками — учит детей из состоятельных семей рисунку и живописи. Это, с моей точки зрения, только самым положительным образом характеризует его: значит, он не только талантливый художник, но еще и вызывает у людей доверие. Согласитесь, не каждого человека впустят в дом! Вы полагаете, инспектор, что мистер Марбелл причастен к этой краже? Очень не хотелось бы в это верить!

Лестрейд пожал плечами:

— Выясним, когда найдем. И допросим.

— Ну что ж, спасибо, — поблагодарил Шерлок сэра Эдуарда, — теперь, по крайней мере, мы знаем, кого нам нужно искать. Начнем с мистера Марбелла.

— Мне очень хочется задать ему пару вопросов.

Лестрейд кивнул:

— Мне тоже!

Глава четвертая

Мы покинули дом лорда Гилфорда и вернулись в нашу уютную квартиру на Бейкер-стрит. Холмс был доволен: съездили не зря, у нас появился подозреваемый. Который, скорее всего, и является вором… Осталось только найти его. А вот с этим имелись проблемы: где искать этого мистера Марбелла?

Разумеется, инспектор Лестрейд в тот же день посетил Лондонскую школу ваяния и живописи и без труда выяснил, что никакой Алекс Марбелл в этом учебном заведении не числится и никогда не числился. Описание его внешности (сэр Эдуард довольно точно назвал приметы молодого человека) тоже ничего не дало: никто из профессоров не припомнил такого или хотя бы похожего студента. Как же нам его найти? Лондон большой, а есть еще окрестности и ближайшие города… Лестрейд предположил, что преступник мог уже покинуть Англию и скрыться где-то в Европе, но Шерлок отрицательно покачал головой:

— Мистер Марбелл (давайте называть его пока что так) — одаренный молодой человек, он прекрасный актер и отличный психолог: легко завоевал доверие лорда Гилфорда. И еще, бесспорно, он обладает изощренным умом: в одиночку задумал и провернул такое оригинальное преступление. Несомненно, он также великолепно разбирается в старинной итальянской живописи и знает, что сколько стоит. И еще — талантливейший художник! Можно сказать, даже гениальный. Инспектор, вы уже, надеюсь, поняли, в чем заключалась суть этой странной кражи?

Лестрейд покачал головой:

— Нет, это для меня все еще загадка.

— Замысел преступника прост и гениален, — начал объяснять Шерлок. — Смотрите, в сущности, все элементарно, это как бы спектакль в нескольких действиях. Акт первый: мистер Марбелл наносит визит лорду Гилфорду и, выдав себя за начинающего художника, получает разрешение скопировать одну из картин его коллекции. Ему удается очаровать сэра Эдуарда и заручиться доверием хозяина дома. Это завязка пьесы, которую наш мистер Марбелл очень талантливо разыгрывал. Акт второй: он появляется в поместье и живет больше трех недель. За это время успевает сделать копии не одной, а трех дорогих и известных полотен, в том числе — и знаменитого «Римского пейзажа с девушкой». Закончив их, мистер Марбелл спокойно покидает поместье, но только затем, чтобы вскоре вновь появиться в нем — но уже в качестве вора. За время пребывания в доме он, разумеется, подробно изучил расположение комнат и узнал привычки обитателей. В частности, понял, что слуги в отсутствие хозяев практически не охраняют дом и проникнуть в него не составит никакого труда. Это развитие сюжета.

Затем наступает третий акт: мистер Марбелл осуществляет кражу. Ночью он вскрывает окно на первом этаже, проникает в дом и похищает полотна. Приносит их в сарайчик и…

— …вынимает холсты из рам, — кивнул Лестрейд. — Пока что ничего нового я не услышал, Холмс, мы все это уже знаем!

— А вот и нет, инспектор! — воскликнул Шерлок. — В том-то все и дело, что мистер Марбелл даже не планировал вынимать полотна! Ему это совершенно не было нужно! С собой он принес копии картин, и именно их он и оставляет в хибарке. На самом видном месте. А подлинники, разумеется, забрал и где-то спрятал. Как видите, все было просто и гениально!

После этого начинается четвертый акт пьесы, ее кульминация: «похищенные» полотна находят и возвращают законному владельцу. Сэр Эдуард несказанно рад: его бесценные полотна не пострадали и вернулись на свои места в галерее. А рамы — это не проблема, закажет другие… В общем, убытки не такие и большие, можно сказать, он отделался малой кровью. Да, кража весьма странная, но хорошо то, что хорошо кончается! Так ведь?

— Однако лорд Гилфорд крайне внимательно осмотрел полотна после возвращения, — возразил Лестрейд, — и у него не возникло ни малейшего сомнения в их подлинности!

— Верно, — согласился великий сыщик, — тут может быть только одно объяснение: мистеру Марбеллу каким-то образом удалось искусственно состарить свои копии и, таким образом, сделать их почти что неотличимыми от оригинала. Я же сказал, что он весьма талантливый человек! Причем не только в живописи… Вероятно, он открыл какой-то химический способ, позволяющий воздействовать на красочный слой и делать его похожим на очень старый. Мне, как человеку, увлекающемуся химией, было бы крайне интересно узнать, как ему это удалось. Чисто профессиональный интерес, разумеется!

— Значит, в галерее сейчас висят не сами шедевры, а лишь их копии, — произнес Лестрейд. — И сэр Эдуард даже не подозревает об этом! Вообще никто не догадывается! Ну, кроме вас, Холмс… А настоящие шедевры — у преступника…

— Именно так! — кивнул Шерлок. — Причем у мистера Марбелла они даже в оригинальных рамах, что делает их еще более уникальными и, соответственно, дорогими. Поистине гениальное преступление!

— Получается, — протянул инспектор, — вор своего добился? Теперь его цель — как можно скорее продать украденные полотна?

— Да, это будет пятый и последний акт спектакля, — сказал Шерлок. — Но есть одно но: с продажей у мистера Марбелла могут возникнуть кое-какие проблемы. Картины из собрания сэра Эдуарда хорошо известны как у нас, в Англии, так и в Европе, серьезные коллекционеры знают, кому они принадлежат, поэтому никто покупать полотна у какого-то молодого человека, разумеется, не станет. Какой смысл вкладывать деньги (причем весьма солидные!) в старинные полотна, если их нельзя ни показать, ни перепродать при случае? Как только эти шедевры появятся на аукционе, о них сразу же сообщат сэру Эдуарду и они в итоге вернутся к владельцу.

У мистера Марбелла есть только один выход: увезти картины как можно дальше — скажем, в Южную Америку, Бразилию или Аргентину. За океаном коллекционеры не столь щепетильны, как у нас, и наверняка согласятся приобрести настоящие европейские шедевры, пусть даже и с довольно сомнительной историей, по сходной цене. Главное для них — подлинность картины, а не то, откуда она взялась. Причем купят, что называется, для капитала, для вложения денег, а не чтобы где-то выставлять. И разумеется, не лично, а через посредников, поэтому сделка будет считаться законной и даже при судебном разбирательстве картины останутся у нового владельца. Никто никогда не докажет, что покупатель знал, что шедевры украдены у лорда Гилфорда… Да и кто их будет искать в какой-нибудь далекой южноамериканской стране?