Игорь Градов – Месть профессора Мориарти (страница 18)

При этом от художника требовалось проявить мастерство, чтобы такса (то есть я) на картине выглядела совсем как живая. Собственно, за это и полагался такой немалый гонорар — целых десять гиней.

Первый посетитель появился у нас примерно в одиннадцать часов. Это был бедно, неряшливо одетый мужчина средних лет, от которого пахло табаком и алкоголем. Он назвался Роджером Роквеллом и сказал, что в свое время окончил Лондонскую школу ваяния и живописи, а теперь работает свободным художником — продает свои картины всем желающим. И в качестве доказательств (или же образцов), раскрыв принесенную с собой большую папку, показал несколько своих работ. На мой взгляд, очень даже неплохих: романтические акварельные пейзажи и довольно милые, живые изображения кошек и котов. Наш гость, как выяснилось, уже имел опыт выполнения подобных заказов — рисовал домашних любимцев для богатых дам, обожавших кошек.

— Мистер Роквелл, — вежливо произнес Шерлок, — мне лично очень нравятся ваши рисунки, но художника, как это ни покажется вам странным, будет выбирать Альма. — (Кивок на меня.) — Если вы ей понравитесь, получите этот заказ, если нет — увы! Погладьте ее!

Я подошла к художнику и понюхала его руки — запах совсем не тот. Да, я лично была совсем не против, чтобы мистер Роквелл нарисовал мой портрет, однако мы с Холмсом сидели здесь совсем не для этого. Нам нужен наш вор. Я вдохнула и, как мы договорились с Шерлоком, оскалила зубы и грозно зарычала. Художник побледнел и попятился — видимо, изрядно испугался. Да, некоторые люди очень боятся собак — даже таких маленьких и симпатичных, как я.

— Увы, вы нам не подходите, — с сожалением в голосе произнес Шерлок, — вот вам шиллинг за беспокойство.

И протянул художнику серебряную монетку. Тот с радостью схватил ее и пулей вылетел из номера. Я даже удивилась: неужели я выгляжу так грозно? Всегда считала себя доброй и милой собачкой, которая нравится буквально всем…

— Молодец, Альма, — похвалил меня Холмс, — ты все сделала правильно. Только не переигрывай, ты должна выразить свое некоторое неудовольствие, а не пугать наших посетителей до полусмерти. Это совершенно ни к чему.

Я виновато опустила голову — извините, сэр, увлеклась! В течение следующих четырех часов мы приняли еще несколько человек, однако все они оказались не теми, за кем мы охотились. Вора среди них не было.

Глава шестая

Мы честно просидели в номере до трех часов пополудни, а затем вернулись на Бейкер-стрит. Пора было обедать, а у Холмса, как я поняла, к тому же имелись еще и какие-то свои дела.

— Ладно, сегодня нам не повезло, — сказал великий сыщик, — посмотрим, что принесет нам завтра.

На следующий день мы продолжили осуществлять хитроумный план Холмса. Пришли еще шесть художников, среди них — даже одна девушка, но тот, кого мы так ждали, к сожалению, опять не появился. Шерлок после моего рычания исправно давал каждому претенденту один шиллинг, извинялся за беспокойство и выпроваживал из номера. Кто-то уходил молча, а кто-то — с явным неудовольствием и даже со злобой.

Та же история продолжилась и на третий день нашего дежурства (шли все не те), но потом я наконец учуяла знакомый запах. Несомненно, это был тот, кого мы ждали, ошибиться невозможно. И внешность посетителя тоже полностью соответствовала описанию, предоставленному нам лордом Гилфордом: молодой человек примерно двадцати пяти лет, брюнет среднего роста с умными и живыми карими глазами. Улыбчивый, обходительный и весьма приятный в общении — сразу же подкупал нас своей вежливостью и хорошими манерами. Одет гость был довольно скромно, однако аккуратно и с большим вкусом: чувствовалось, что он весьма ограничен в средствах, но старается поддерживать свой гардероб в хорошем состоянии.

Художник представился как Франсуа Гилонье: по происхождению — француз, но уже несколько лет живет в Англии, зарабатывая на жизнь частными уроками живописи. Говорил молодой человек действительно с едва заметным акцентом, но весьма бегло и грамотно. Я подошла к «месье Гилонье», понюхала его руку и сразу приветливо завиляла хвостом — этот тот, кого мы ждали! Шерлок правильно понял мой сигнал.

— Отлично, месье Гилонье, — весело произнес он, — вы понравились Альме, значит, получите этот заказ. Приходите завтра в это же время и приступайте к работе. Писать портрет надо будет здесь, в этом номере, но не беспокойтесь: никто вас не станет отвлекать от работы. Нескольких дней для создания картины вам хватит, правда? Мне хотелось бы получить потрет Альмы ко дню рождения любимой тетушки — он станет приятным сюрпризом для нее! Оплата — сразу после окончания.

«Месье Гилонье» кивнул: да, трех-четырех дней будет вполне остаточно. На этом мы с ним расстались — художник покинул гостиничный номер, а мы с Шерлоком вернулись в нашу квартиру.

Вечером Холмс сказал доктору Ватсону:

— Ну что же, мой дорогой друг, спектакль подходит к заключительной сцене — завтра мы должны задержать преступника. Надеюсь, все пройдет гладко, но на всякий случай не забудьте свой револьвер.

Доктор кивнул — разумеется.

На следующий день мы с нетерпением ждали нашего вора в номере: я и Холмс находились, как и в прошлый раз, у стола, а доктор Ватсон сидел в кресле у двери, чтобы сразу же перекрыть преступнику путь к отступлению.

Молодой человек появился ровно в одиннадцать часов: в руках он держал мольберт и натянутый на подрамник чистый холст, а в сумке на плече, как я поняла, у него лежали кисти, краски и прочее, что могло понадобиться для создания картины. Вошел в номер, вежливо поздоровался с Холмсом, но затем увидел доктора Ватсона и нахмурился: видимо, что-то почувствовал. Доктор немедленно встал у дверей — путь для отхода вору был окончательно отрезан.

— Месье Гилонье, — торжественно произнес Шерлок, — нам пора раскрыть карты. Я — Шерлок Холмс, частный детектив, это мой друг доктор Ватсон, а Альма — это просто Альма. Разговор наш, как вы, наверное, уже догадываетесь, пойдет о трех картинах, которые вы украли из поместья лорда Гилфорда. Да, мне известно, как вы провернули это дело и смогли обмануть всех, подсунув вместо подлинников свои копии, поэтому отрицать что-то бесполезно. Сэр Эдуард легко опознает вас (как и его слуги), а хороший эксперт без труда определит, что оставленные вами в хибарке полотна — лишь искусно выполненные подделки.

Молодой человек заметно побледнел и бросил взгляд назад, на дверь, — получится ли сбежать? Я подошла поближе и грозно зарычала: даже и думать не смей! А Шерлок демонстративно достал из кармана револьвер — более чем понятное предупреждение. Но даже в такой безнадежной ситуации молодой художник, надо отдать ему должное, постарался сохранить лицо. Он не спеша поставил мольберт на пол, снял с плеча сумку и слегка улыбнулся.

— Эксперты, вы говорите? Сомневаюсь! Лорд Гилфорд, например, до сих пор абсолютно уверен, что у него подлинники. А ведь он очень неплохо разбирается в итальянской живописи…

— Верно, — кивнул Холмс, — вы замечательно поработали над полотнами, сделали их почти неотличимыми от оригинала. Не говоря уже о том, что вам удалось великолепно скопировать саму манеру старых итальянских мастеров — у вас, несомненно, большой талант! Однако я, в отличие от лорда Гилфорда и других любителей искусства, по образованию химик и, проведя несколько опытов, смогу доказать, что картины, оставленные вами в сарайчике, были написаны совсем недавно. Анализ масляных красок, думаю, подтвердит мою догадку… Что вы на это скажете?

— Что честному художнику крайне трудно заработать на жизнь! — тяжело вздохнул похититель полотен. — Вы сказали, что у меня большой талант? Да, это так, все говорят! Но он приносит мне одно разочарование. Что толку быть гениальным художником, если твои картины никому не нужны, если их никто не покупает, а на тебя смотрят как на пустое место? Или же сверху вниз…

Молодой человек говорил громко, уверенно, страстно — видимо, ему очень захотелось выговориться.

— Позвольте представиться: мое настоящее имя — Джованни Марбелли, я родился на севере Италии в небольшом городке Пьярни. С детства мечтал стать художником, учился живописи сначала во Флоренции, а потом — в Риме. Думал создавать произведения искусства, но… У нас в Италии, мистер Холмс, каждый второй — или художник, или певец, или, на крайний случай, актер. Талантливых людей очень много, а вот денег — крайне мало. У меня, к сожалению, не было ни достаточных средств, чтобы пробиться в качестве живописца, ни богатых родственников, которые бы меня поддерживали, мне с ранней юности пришлось самому заботиться о себе. Искать себе жилье, пропитание, одежду… Да, я хорошо умею рисовать, это правда, но мои работы на родине покупали крайне плохо, и мне часто приходилось голодать… В восемнадцать лет в поисках лучшей жизни я покинул Италию и перебрался в Англию. Очень надеялся, что здесь смогу проявить свой талант в полной мере. Но увы, живопись по-прежнему не приносила мне достаточно денег, я еле-еле сводил концы с концами! Пришлось забыть о собственном творчестве, о своих планах и амбициях и начать зарабатывать на жизнь частными уроками, учить искусству рисования богатых детишек — как правило, глупых, ленивых, ни к чему не способных. И не имеющих никакого таланта…