Игорь Градов – Месть профессора Мориарти (страница 15)
— Отлично! — обрадовался Шерлок. — Так и сделаем, но завтра, сегодня мне нужно еще подумать. Жду вас утром, чтобы нанести визит лорду Гилфорду. Надо поговорить с ним и посмотреть его знаменитую коллекцию. Хотя я и не разбираюсь в живописи, особенно итальянской, но для дела это может оказаться очень полезным…
Глава третья
На следующий день мы втроем: Холмс, Лестрейд и я — поехали к сэру Гилфорду. Я буквально напросилась в напарницы к Шерлоку — все утро вертелась у него под ногами, намекая всем своим видом, что тоже хочу принять участие в этом деле, и он меня понял правильно.
День был чудесный: в меру теплый, без летней жары и духоты, светлый и сухой. Эх, если бы такой была бы вся осень! Но нет — пройдет одна-две недели, и небо закроют свинцовые тучи, пойдет мелкий противный дождик, а потом город накроет туман — тяжелый и плотный, как ватное одеяло. И еще — холодный и влажный, заползающий, кажется, в каждую щелочку дома. Бр-р-р, даже думать об этом не хочется.
Кеб легко, весело бежал по центральным улицам Лондона, и я с удовольствием смотрела по сторонам. Высокие четырех-пятиэтажные каменные здания чередовались с уютными городскими усадьбами, утопающими в зелени садов. У одного из таких частных особняков на Харли-стрит мы и остановились. Это было красивое, солидное здание, всем своим видом показывающее (и даже, я бы сказала, подчеркивающее!), что здесь живут очень обеспеченные и влиятельные люди.
Дом окружала старомодная черная чугунная решетка, а дубовая двустворчатая дверь с натертыми до блеска медными ручками усиливала впечатление богатства и солидности — как самого особняка, так и тех, кто в нем обитает. Появившийся на пороге чрезвычайно важный, напыщенный дворецкий (темно-зеленая ливрея с золотым позументом, густые седые бакенбарды, строгий надменный взгляд из-под кустистых бровей) полностью соответствовал общему впечатлению, производимому зданием.
Мы прошли по короткой садовой дорожке, усыпанной гравием, и поднялись на невысокое крыльцо.
— Здравствуйте, инспектор, — вежливо поздоровался с Лестрейдом дворецкий и вопросительно посмотрел на Холмса.
Тот протянул свою визитную карточку. Дворецкий принял ее, затем опустил взгляд вниз, на меня.
— Это со мной, — сказал Шерлок, — сыскная собака Альма, помогает мне в раскрытии дел.
Дворецкий молча на меня уставился — видимо, решал, можно ли впускать собаку (пусть даже сыскную) в такой дорогой, величественный особняк, но Холмс решительно шагнул внутрь и потащил меня следом (я, как и надо, была на поводке). За нами вошел Лестрейд.
— Сообщите сэру Эдуарду, — попросил инспектор, — что мы хотели бы еще раз поговорить с ним по делу о краже картин.
Дворецкий важно кивнул и исчез в глубине дома. Я осмотрелась: мы оказались в небольшом круглом холле с колоннами. Все стены были увешаны картинами — очевидно, из собрания хозяина. Я, как и Холмс, мало разбираюсь в живописи (если честно — вообще не разбираюсь), но по тому внимательному взгляду, который бросал на эти полотна Шерлок, поняла, что его очень заинтересовали окружающие нас портреты и пейзажи. Он даже подошел поближе к одной картине, вынул из кармана лупу и стал что-то тщательно рассматривать.
— Вы тоже увлекаетесь живописью, мистер Холмс? — раздался в холле уверенный, властный голос.
К нам подошел лорд Гилфорд. Это был высокий, сухой, подтянутый и очень чопорный мужчина с пышными седыми усами, на вид ему было около пятидесяти пяти — шестидесяти лет. Одет он был в отличный темно-серый твидовый костюм, на ногах — черные лакированные ботинки.
— Нет, сэр Эдуард, — ответил Холмс, — живопись не входит в число моих увлечений. Мое внимание привлекла поверхность картины: я вижу, что она как будто вся в мельчайших трещинках…
— Это называется кракелюры, — улыбнулся хозяин дома, — разрушения красочного слоя. Они образуются со временем естественным образом. Их наличие — верный признак того, что вы имеете дело с достаточно старым произведением искусства, а не с каким-то дешевым новоделом. Ну и еще кое-какие другие признаки… Это целая наука, мистер Холмс, как определить время создания того или иного полотна! И в ней надо быть настоящим специалистом, чтобы тебя не обманули и не подсунули какую-нибудь подделку! Однако вы пришли сюда, я полагаю, не для того, чтобы обсуждать со мной тонкости создания живописного полотна, правда ведь? Могу ли я спросить, что привело вас, джентльмены, в мой дом? Я думал, дело о краже моих полотен давно уже закрыто… Конечно, крайне жаль утраченных старинных рам, они придавали моим картинам особую выразительность, да и цену имели немалую, но тут уж ничего не поделаешь! Я уже заказал новые, и они скоро будут готовы. Впрочем, я все равно рад, что вы, инспектор, так быстро и уверенно провели расследование и нашли украденные шедевры. Теперь они снова в моей коллекции, и им уже ничто не угрожает.
— Однако преступник не пойман, — возразил Лестрейд.
— Бог с ним, — царственно махнул рукой сэр Эдуард. — Я верю, что он так или иначе, но понесет наказание. Или при жизни, или же сразу после ее завершения. Ни одно доброе или злое дело не остается без последствий, и в итоге каждый получит по своим делам…
Лестрейд скептически посмотрел на лорда Гилфорда — очевидно, у него имелось свое мнение на этот счет, — однако благоразумно промолчал. Шерлок же попросил:
— Могу ли я увидеть те полотна, которые пытались украсть? Надеюсь, что мне удастся обнаружить хоть какие-то зацепки или улики, которые помогут нам все-таки найти вора… Этого требуют интересы правосудия.
— Пожалуйста. — Хозяин особняка пожал плечами и пригласил нас в свой кабинет.
Мы миновали несколько комнат и два коротких коридора, и везде я видела старинные полотна. Да, коллекция сэра Гилфорда была велика, разнообразна и содержалась, насколько я поняла, в образцовом порядке. Я обратила внимание, что для каждой картины тщательно подбирали место, где ее повесить, чтобы смотрелась наилучшим образом.
Наконец мы пришли в большую, красиво обставленную комнату: высокие дубовые шкафы со старинными фолиантами в черных кожаных переплетах, широкий письменный стол, чудесные пейзажи и семейные портреты на стенах… В центре кабинета, на трех небольших столиках, лежали старинные полотна. Это были те самые украденные шедевры, но все еще без рам.
— Вот они, — показал сэр Эдуард. — Я пока что держу их здесь, жду, когда доставят новые рамы. И потом уже найду им подобающее место в своей галерее… Обратите внимание, в центре — знаменитая работа Боттичелли «Римский пейзаж с девушкой».
Мне снизу ничего не было видно, поэтому Холмс вполголоса попросил инспектора:
— Лестрейд, если вам не трудно, возьмите Альму на руки.
Инспектор без возражения выполнил просьбу великого сыщика — привык, что Шерлок просто так ничего не делает. Раз попросил взять меня на руки — значит, это для чего-то нужно. Теперь и я смогла как следует рассмотреть шедевр Боттичелли.
Картина оказалась совсем небольшой — примерно два фута в длину и полтора в ширину. На ней были изображены какие-то весьма живописные развалины (очевидно, Рима): остатки древнего храма, круглые мраморные колонны, часть полуразрушенной стены, нагромождение каменных плит, покрытых зеленоватым мхом…
На руинах сидела очень молодая девушка, почти девочка, в простом белом платье. В руках она держала большой глиняный кувшин с водой (художник весьма достоверно изобразил капли влаги на его темных боках). Девушка выглядела совсем как живая: казалось, только на минутку здесь присела, чтобы отдохнуть в жаркий итальянский полдень, а сейчас вскочит и побежит дальше по своим делам…
В этой достоверности, как я поняла, и заключался особый талант мастера — изобразить все так, как было на самом деле, запечатлеть мгновение жизни. При этом прославленному художнику удалось с помощью красок весьма реалистично передать всю прелесть юной римлянки. А также какое-то особое очарование старинных развалин… Картина, как я поняла, была создана более пятисот лет назад, однако и сама девушка, и окружающие ее руины (все, что осталось от Древнего Рима) смотрелись просто великолепно: выпукло, красочно, чрезвычайно живописно. Да, похоже, не зря это полотно Боттичелли считают настоящим шедевром итальянской (и не только) живописи! Для вора, как я поняла, именно этот пейзаж представлял главный интерес, а два других, скорее всего, были украдены, что называется, за компанию: они тоже достаточно старые и весьма дорогие.
Шерлок снова вынул лупу и склонился над шедевром Боттичелли, тщательно исследуя каждый его дюйм. Через пять минут он произнес задумчиво:
— Холст не был вырезан из рамы, это сразу же видно, он целый и без малейших повреждений. Кракелюры тоже имеются… Красочный слой, что удивительно, нигде не нарушен, а сам холст — не порван…
— Картины, к счастью, недолго побыли на земле, — пояснил лорд Гилфорд, — вода не успела их испортить. К тому же они находились под крышей, а погода, к счастью, стояла сухая.
Холмс еще раз внимательно осмотрел «Римский пейзаж», потом — те две картины, что лежали рядом. И обратился к хозяину особняка:
— Сэр, похититель, как сообщил мне инспектор Лестрейд, по всей видимости, хорошо знал расположение комнат в вашем особняке, он точно представлял, куда нужно идти. Кроме того, ему было прекрасно известно, что именно хранится в вашей коллекции и где висят самые ценные и дорогие полотна. Выходит, он какое-то время жил у вас… Нет ли у вас каких-то мыслей на этот счет? Кто бы это мог быть?