Игорь Горячев – Тот, Кто Сможет Выжить (страница 22)

Виктор рассказал ему о своей встрече с Никой на дороге.

— Что же вы мне сразу не рассказали?

— Да всё как-то случая не представлялось.

Виктору не хотелось объяснять профессору, что он не хотел говорить ему о Нике, чтобы не втягивать его в свои планы по её освобождению, и не подвергать риску. Потому что в случае неудачи, можно было действительно надолго угодить за решётку.

— Да, ладно, Виктор. Я же вас как облупленного вижу. Вы же, наверное, задумали вытащить эту девочку из МЕРСа, а меня пожалели, не захотели впутывать в это дело.

— Ну, в общем, да, профессор, чего уж тут скрывать. Риск.

— Эх, вы, хитроумный идальго Дон Кихот из Ламанчи. А вы не подумали, что со мной это можно было бы сделать гораздо проще и безопаснее? Ну, ладно, ситуация сейчас изменилась коренным образом. Так, ну что же, теперь понятно, где искать этих остальных. Это «бегуны», которых удалось схватить, пациенты МЕРСа. Надо звонить Шейле.

— Ну вот, профессор, это как раз и есть та проблема, о которой я хотел с вами поговорить перед нашим первым вылетом. Правда, тогда я ещё не знал о надвигающемся Апокалипсисе.

И Виктор рассказал профессору о том, что произошло у них с Шейлой, и об их намерении освободить «бегунов».

— Забавно, неужели к ним ещё и мальчишка-сарацин попал? — добавил он.

— А вот мы у неё и спросим. Да, лихо закручивается сюжет. Ну что же, надо срочно звонить Шейле и держать общий совет.

Шейла появилась через полчаса, запыхавшаяся и раскрасневшаяся.

— Что случилось? Что за спешка? — спросила она, глядя то на Виктора, то на профессора.

Они рассказали ей обо всём.

— Боже мой! — воскликнула Шейла, побледнев. — Вы же чуть не погибли!

— Нет, — ответил профессор. — После того, что с нами произошло, я теперь уверен, что Гости не дадут нам погибнуть.

— Нет, я просто не могу во всё это поверить — сказал Шейла. — Вы меня разыгрываете. Апокалипсис! И может быть через несколько дней?!! С ума можно сойти. Вы же сами говорите, что на плёнку ничего не записалось. Галлюцинации.

— Что, сразу у обоих?

— Да, — вздохнула Шейла, — это действительно маловероятно. Но я должна увидеть всё своими глазами. Иначе, не верю!

Они снова вылетели в Зону. Уже втроём. И всё повторилось. Ошарашенная Шейла прошептала: «Это наши пациенты. «Бегуны». Девочка, Ника, которую привезли несколько дней назад и те, кто попал к нам раньше. Молодого мужчину зовут Максим. Женщину — Варвара Ивановна, а пожилого мужчину — Леонид Сергеевич». А этого мальчишку-сарацина я не знаю, он не наш пациент.

— Так как же мы его найдём? И где вообще его искать?

— Да, загадка!

Вернувшись, они снова сидели на крыше Института. Профессор дымил трубочкой, Виктор потягивал кальвадос, а Шейла пила кофе.

— Ну что будем делать? — сказал, наконец, профессор.

— А что, разве у нас есть какой-то выбор? Надо забирать этих людей, «бегунов», и уходить в Зону, — сказал Виктор. — Правда, где искать этого мальчишку-сарацина ума не приложу.

— Никогда бы не подумала, что это будет вот так, — сказала Шейла. — Так неожиданно. Как снег на голову. Но как же остальные? Надо же как-то предупредить их.

— А что это даст, Шейла? — сказал профессор. — Если действительно назревает какой-то всемирный катаклизм, что мы можем сделать? Вы способны остановить извержение супервулкана и Всемирный Потоп? Во-первых, нам никто не поверит. А если вдруг поверят. Поднимется невообразимая паника и хаос. И что? Это что-то изменит? Люди проживут свои последние дни в страхе и муке. Вот она эсхатология в чистом виде, чёрт возьми. Конец истории. Бердяев и Соловьев в одном флаконе. И кто бы мог подумать, что придётся присутствовать при этом.

— Но мы, по крайней мере, можем попытаться остановить ядерную войну, — возразил Виктор.

— Как? Судя по тому, что нам показали, взрыв происходит на территории Панамерики. Значит, войну начнут не они. Скорее всего, республика Чосон, или, возможно, какие-нибудь террористические группировки радикальных исламистов, которым удастся захватить ядерное оружие…

— Или наш Суперпрезидент, вставший на военные рельсы, подсуетится, — вставил Виктор.

— Что-то они нас часто стали грядущей войной пугать и концом света, вместе с Патриархом.

— И это тоже не исключено…, — согласился профессор. — И нам показали всего один взрыв. Одной ракеты с ядерной боеголовкой, долетевшей до территории Панамерики, будет достаточно, чтобы нарушить шаткое равновесие в районе Йеллоустоунского супервулкана и спровоцировать его взрыв, а это в свою очередь даст начало всемирному катаклизму. Вы хотите позвонить этому невменяемому толстяку Киму и убедить его не делать этого? Или позвонить столь же невменяемому старику Девиду и попросить его нанести упреждающий удар по республике Чосон. Или же нашему Суперпрезиденту, который давно уже живёт в мире своих бредовых грёз, и окончательно утратил связь с реальностью. Но в этом случае, нам обеспечен тот же катаклизм с некоторым вариациями. Кроме того, я убеждён, что Гости показывают нам ближайшее будущее, избежать которое уже невозможно, ни при каких обстоятельствах. Они не стали бы показывать нам некое вероятностное будущее, какое мы, с нашим куриными, извините, мозгами, смогли бы предотвратить.

— Нет, — сказал Шейла, — у меня в голове не укладывается. Это какая-то вселенская жестокость. Ведь они, Гости, с их всемогуществом, они же могут что-то сделать, чтобы помочь человечеству! Несколько сотен тысяч отобрали, а остальных сжечь в ядерном огне и утопить как ненужных котят в океане!

— Шейла, а достойны ли мы того, чтобы нам помогать? Разве это Они собираются запалить всемирный пожар? Мы же сами его и запалим. И разве они не помогали нам все эти тридцать лет, отбирая тех из нас, кто способен к трансформации, чтобы жить в Их Мире? Разве они не показывали нам свой великолепный мир на протяжении тридцати лет, как бы говоря, смотрите, вы можете измениться и жить в нашем чудесном мире? Бросьте заниматься глупостями, отбросьте всё то, что разделяет вас, все эти ваши стреляющие железки, все эти ваши национальные эго, всю эту вашу лживую политику, все эти ваши безумные финансы… Возможно, достаточно было только захотеть, просто захотеть… чего-то совсем другого… И просто прийти сюда, всем, всему человечеству, и сказать: «Мы хотим Другого Мира… Возьмите нас к себе…» Вот так вот просто. Ведь, наверное только этим и отличаются «бегуны» от обычных, людей… Тем, что они по-настоящему захотели…

— Это вы хорошо, сказали, профессор, — сказал Виктор. — Надо просто захотеть… Похоже, все, кто смог по-настоящему захотеть уже ушли туда. — Виктор кивнул в сторону зоны. — А остальные?… Что ж… Наверное динозаврам, если бы они умели думать, тоже показалось бы жестоким их полное вымирание несколько сот миллионов лет назад. А они просуществовали на земли миллионы лет. Шейла, ты можешь представить себе это число? Они был полными хозяевами земли миллионы лет. Человечество ведёт более или менее разумную жизнь лишь последние 30 000 лет.

— Тем более несправедливо!

— Тут действует закон ускорения эволюционного развития, милая Шейла, — сказал профессор. — Эволюция ускоряет свой ход. Кстати, по индуистской традиции мы живём с вами в самом конце Тёмной эпохи, Кали-юги. Она весьма недвусмысленно описана в Пуранах, священных индийских текстах, как эпоха зла, где люди рождаются лишь для того, чтобы страдать. Кали Юга — век мрака, страдания, печали, век конфликтов. Его называют ещё Железным веком и веком стяжательства. Вот, послушайте, — профессор достал свой заветный блокнот:

«Люди Кали-юги… будут стараться лишь приобрести больше денег, самые богатые и будут обладать полно той власти. Жизнь будет униформизированной, во всем будет царить смешение и неразборчивость. Единственной связью между полами будет удовольствие, единственное средство достичь успеха — конкуренция, ложь».

«Самые низшие инстинкты будут править людьми Кали-юги. Они будут отдавать предпочтение ложным идеям. Жадность будут мучить их. Священные книги перестанут уважать. Люди утратят мораль, станут раздражительными, склонными к сектантству. В Кали-югу распространятся ложные учения и обманные писания. Зародыш станут убивать в материнском чреве, а героев станут уничтожать».

«И будут временные монархи на земле, цари сварливые, жестокого нрава, приверженные лжи и злу… Они отнимут собственность подданных. Жизнь их будет коротка и вожделения ненасытны… Богатство будет уменьшаться, пока не истощится весь мир. Имущество станет единым мерилом. Богатство будет причиною поклонения. Страсть будет единственным союзом между полами. Ложь будет средством успеха на суде. Женщины станут лишь предметом вожделения. Богатый будет считаться чистым. Роскошь одежд будет признаком достоинства… Так в Кали-юге будет постоянное падение…».

А мудрец Вьясадева пять тысяч лет назад, сидя на берегу реки Сарасвати в Бадринатхе, видел в своей медитации, как в только начавшуюся тогда эпоху — Кали Югу — люди все более будут деградировать и забывать духовное знание, и будут становиться все более жадными, похотливыми и несчастными. Ведическое знание будет исчезать с лица Земли и покрываться забвением.

В Падма Пуране упоминается, что Кали Юга — это обитель греха, когда все заняты греховной деятельностью. Люди отвергают духовную истину и занимаются игрой и воровством. Все привязаны к сексу и омрачающим разум напиткам. А в Брахманда Пуране говорится, что основные характерные черты Кали Юги — это жестокость, ревность, ложь, мошенничество и обман, крушение религиозных и моральных устоев, смертельные болезни, голод и страх.