Игорь Горячев – Тот, Кто Сможет Выжить (страница 24)
Он допил свой виски, и, проходя мимо, похлопал Виктора по плечу.
— И привет, профессору, — донеслось уже от двери. Виктор не обернулся. Дверь за фон Мюллером захлопнулась.
Он остался один. Да, чёрт возьми, хреновый из меня Штирлиц, подумал Виктор.
…Надо же так лопухнуться. А ведь Шейла меня предупреждала, что надо быть осторожнее с этим фон Мюллером. Он плеснул себе виски в бокал и залпом выпил его. Затем вышел на балкон. Стемнело. Высыпали звёзды, влево и вправо уходили россыпи огней Арка-Сити, а вдали над Кратером было отчётливо видно куполообразное голубое сияние. Странно, раньше он не замечал никакого сияния по вечерам над Кратером. Ладно, надо звонить профессору.
Они сидели в коттедже профессора перед камином и молчали, глядя на огонь.
— Я всегда недолюбливал этого фон Мюллера, — сказал, наконец, профессор. — Скользкий какой-то тип и хитрый.
— Ну что будем делать, профессор? — спросил Виктор. — Как мы будем связываться с Гостями? Как мы им сообщим обо всём? В Кратер бандероль что ли сбрасывать. Так она сгорит там. Или цветной аэрозолью в воздухе слова рисовать?
Профессор улыбнулся.
— А вы знаете, Виктор, я вот вам что скажу. Ничего не надо делать! Эта задачка, на самом деле, просто решается.
— То есть? — не понял Виктор.
— Гости уже в курсе и знают обо всём.
— Как это?
— Ну, если они посылают нам картинки с нашим портретами и с портретами «бегунов» и предсказывают ближайшее будущее, разве не понятно, что они в курсе всего того, что происходит здесь, причём в малейших деталях? К тому же, не только того, что происходит сейчас, но и всего, что произойдёт в будущем.
— Чёрт возьми, профессор, а ведь верно, как я сам не допетрил! Но как это возможно?
— Время, видимо, для них течёт по-другому. Это мы живём из прошлого в будущее, через настоящее. А Они, может быть, смотрят на время сверху, так сказать, с высоты птичьего полёта, — улыбнулся профессор. — Из другого измерения. Для них всё сразу и одновременно. То есть нам ничего не надо делать, просто ждать. Они сами подскажут нам выход. Поэтому езжайте к себе в гостиницу и ложитесь спасть, утро вечера мудренее, как говорится в хороших русских сказках, а то у вас лицо уже серое совсем.
— Да я за Шейлу волнуюсь. Если этот гад её хоть пальцем коснётся…!
— Не волнуйтесь. Фон Мюллер, конечно неприятный тип, но не думаю, что он допустит какие-то гадости по отношению к ней. Скорее всего, запер её где-нибудь на потаённой квартире или на даче. Всё с ней будет в порядке.
Виктор вернулся в гостиницу уже за полночь. Он кое-как стащил с себя туфли, штаны, рубашку, рухнул на кровать и тут же погрузился в сон. Проснулся он посреди ночи от странного сияния в комнате. Золотисто-голубое сияние заполняло всю комнату и с каждой секундой становились сильнее. Виктор привскочил на кровати и вжался в стену. Он увидел, как в балконную дверь влетает удивительное золотисто-голубое существо. Форма существа была несколько расплывчатой. Скорее его можно было бы назвать сгустком энергии, похожим на существо. Голова, плечи, руки были более или мене оформлены, а низ совершенно расплывался и терял очертания, пульсировал… Это существо повисело некоторое время в воздухе, затем опустилось в кресло, обрело чёткие очертания и приняло форму…
— Дина! — воскликнул Виктор, порываясь вскочить с кровати. — Дина!
Дина остановила его лёгким взмахом руки. Она улыбалась молча, глядя на него с любовью и нежностью. Это была она и не она. Внешность была её. И в то же время в ней не было ничего от той девушки, которая была когда-то его дочерью. Перед ним был Гость или Гостья, представитель иной цивилизации.
«Если хочешь, спрашивай?», вдруг раздалось у него в голове.
— Дина, это… ты?
«Я была когда-то твоей дочерью, но сейчас я одна из Гостей, как вы нас называете».
— Как тебе живётся? Расскажи о вашем мире.
«Рассказать человеку о мире Гостей так же трудно, как пытаться рассказать рыбе о суше, и обитающих на суше существах. Представь себе рыбу, которая вдруг вздумала выйти из океана на берег и зажить жизнью амфибии. Это словно переход из одной среды в другую и резкая смена восприятия… Это похоже на смерть старого тела в прежней среде и одновременное рождение нового тела в новой среде. Самое удивительное во всём этом, что этот тот же самый мир, но видимый словно бы с другой стороны… Как бы это сказать, чтобы было понятно… С другой стороны жизни и смерти, как их понимают люди… Меняется именно Восприятие… Обычный земной человек живёт в привычной ему среде восприятия… Он воспринимает материю совершенно определённым образом, как нечто внешнее и чуждое по отношению к себе…. Он видит вокруг себя землю, воду, лес, камни… Но для Гостя, материя выглядит уже совершенно иначе… Она становится прямым продолжением Сознания и собственного тела Гостя… Материя становится совсем иной, податливой, сознательной, пластичной и в то же время невероятно прочной, бессмертной, неуничтожимой… Пластичная как мёд, но прочная как алмаз, если искать привычные вам аналогии. Мир Гостей — это мир сознательной материи. И это непередаваемое Блаженство, быть сознательной Материей. Из неё можно лепить все что угодно, целые миры, целые вселенные, которые будут просто продолжением твоего собственного бессмертного тела…»
— Но чем же занимаются Гости, каковы их цели, каковы их взаимоотношения друг с другом?
«Если ответить очень просто, то Гости играют. Но их игры запредельны для человеческого понимания. Представь себе собаку или обезьяну, которая смотрит на человека, решающего математическую задачу или играющего на скрипке, или рисующего картину или сочиняющего поэму. Понимают ли они, чем занимается человек? Способны ли они понять игры человеческого ума и духа? Примерно та же самая ситуация и здесь. В человеческом языке просто нет слов, понятий и представлений, которыми бы можно было описать игры Гостей. Для человека его повседневность — это ум. А для Гостя повседневность — это Сверхразум. Разум человека видит лишь фрагментарную поверхность вещей. Его мир — это мир конфликтующих, взаимоисключающих истин и точек зрения. В
— Да, это уже выше моего понимания.
«Это другой уровень сознания и существования, поэтому так трудно говорить об этом, пользуясь языком людей. Здесь нужен другой язык. Что касается наших взаимоотношений друг с другом, то их можно было бы определить так: единство в многообразии. Все Гости очень разные, и очень различаются их игры, и, тем не менее, все их игры объединены в одну великую, единую Симфонию Мироздания. Я испытываю наслаждение от Игры другого Гостя, так же как он испытывает наслаждение от моей Игры. Мы можем участвовать в играх друг друга…»
— Но остаются ли в Мире Гостей какие-то аналоги чувств, присущих человеку, такие как любовь, дружба?
«Ничто ценное из того, что было в «человеческом», не теряется для Гостя. Другие Гости для меня являются как бы продолжением и расширением меня самой… Остаётся любовь, но она становится Любовью, объемлющей все Мироздание, остаётся радость, но она превращается в безупречное Блаженство, остаётся творческий труд, но он превращается в свободную, бесконечно многогранную Игру, и остаётся Юмор, но это Улыбка всей Вселенной».
— Значит ты ещё любишь меня?
На лице Гостьи вдруг появилась чудесная, непередаваемая никаким словами улыбка, и Виктора захлестнула такая волна Любви, что он чуть не разрыдался, от переполнившись его чувств.
«Разве ты не чувствуешь?»
— Дина, но как происходила твоя трансформация? Было очень… больно?
«Труден первый уровень, пока сильны ещё привязанности к Земле, к родным, близким. Любые привязанности здесь могут стать препятствием, вызывая болевые ощущения. Но, по мере продвижения, становиться легче. Труден так же уровень, когда начинается трансформация тела, меняется физиология, обычные органы заменяются энергетическим центрами… Это немножко похоже на «умирание» и в то же время на «рождение». Но рядом всегда «акушеры», которые тщательно контролируют весь процесс и в любой момент придут на помощь».