Игорь Горячев – Тот, Кто Сможет Выжить (страница 26)
— Ну, ну, милый, — сказала Шейла, гладя его по щеке и снова целуя. — Не надо. Ведь она жива и здорова, просто стала другой.
Но у Виктора по щекам вдруг неудержимо побежали слезы. Словно прорвался какой-то узел боли, который он носил в себе последние два года. Он встал, подошёл к краю крыши, положил руки на перила ограждения, и стал смотреть на Зону, чтобы немного успокоиться. Ему не хотелось, чтобы другие, и особенно фон Мюллер, видели его таким. Шейла подошла и обняла его сзади, прижавшись к его спине. Лёгкий ветер овевал его лицо. Он положил свои ладони на ладони Шейлы, и ему стало легко и спокойно. Над Зоной поднимался новый Рассвет.
И снова за прозрачными стенками купола они увидели великолепный, фантастический город Гостей, удивительные сооружения, похожие на устремлённые ввысь огненные смерчи, окружённые серебристыми вращающимися кольцами. Внутри них переливались и искрились несущиеся по спирали вверх и вниз стремительные вихри. Распахивались и снова закрывались огромные ячеистые сферы изумрудных оттенков с сияющими вокруг них оранжевыми аурами. Из этих сфер при каждом их раскрытии, словно из улья, вылетали целые толпы золотистых существ, которые на огромных скоростях разлетались в разные стороны, лишь каким-то чудом не сталкиваясь и не задевая друг друга…
А потом началось нечто странное. К стене купола стали подлетать Гости, один, потом другой, и вот уже десятки, сотни Гостей столпились у стенки купола с другой стороны. И вдруг они протянули руки к людям, словно умоляя их о чём-то, и лица у них у всех приняли какое-то плачущее и скорбное выражение. Это было похоже на древнегреческий театр скорбных масок.
Виктор, Шейла, профессор и фон Мюллер, поражённые, смотрели на это представление. Они знали, что его видят сейчас не только они, но и весь Арка-Сити, вся Земля, так как Рассветы транслировались по телевизионным каналам всего мира.
— Это, несомненно, что-то означает! — сказал профессор после того, как Рассвет угас, оставив после себя на этот раз какое-то тревожное и пугающее ощущение…
— Да, в самом деле, они словно плакали и умоляли нас о чём-то, — сказал Шейла.
— А по-моему всё понятно. Зная о надвигающемся Апокалипсисе, они просто скорбели об обречённом на гибель человечестве, — сказал Виктор.
— Да… А ведь, пожалуй, вы правы, Виктор, — согласился профессор.
— Вместо того, чтобы скорбеть, лучше бы сделали что-нибудь! — сказал Шейла. — Тоже мне, боги, всемогущие и бессильные!
— Это не они бессильные, это мы, люди, настолько глупы и эгоистичны, что так и не смогли договориться между собой и предпочтём лучше умереть, чем измениться.
Фон Мюллер молча прикладывал к опухшей скуле прозрачный, пластиковый пакет со льдом, который ему принесла официантка, и хмуро поглядывал на остальных.
— Ладно, Генрих, не дуйтесь, мы вас прощаем, — сказала Шейла. — Но вы же сами виноваты, ведь можно было, наверное, с нами как-то по-другому договориться, без этих ваших гестаповских методов.
— Не знаю, не уверен, — возразил фон Мюллер хмуро.
— Хорошо, — сказал профессор, — нам нужно выработать план действий. Да, кстати, как мы будем искать этого мальчика-сарацина, Даниля аль-Каюма.
— Арабское имя, значит надо искать в секторе сарацинов, — сказал фон Мюллер. — Я беру это на себя. Думаю, найдём быстро.
— Отлично, — сказал профессор. — Тогда, в принципе, задача у нас одна. Надо вытащить каким-то образом «бегунов» из МЕРСа, доехать с ними до Стены и совершить переход в Зону. И здесь у нас, можно сказать, два козырных туза. Шейла работает в МЕРСе и знает его изнутри, знает, где содержатся «бегуны». И на нашей стороне теперь оказался сам Начальник местной Полиции, который, видимо, сможет как-то нейтрализовать охрану.
— К сожалению, тут я вынужден вас огорчить, — сказал фон Мюллер. — МЕРС имеет свою собственную вневедомственную охрану, которая не подчиняется полиции. Я им не начальник.
— Вот тебе и на! Первый сюрприз! — воскликнул Виктор. — Зачем же вы тогда нужны, Генрих? И как же мы тогда проникнем внутрь?
— МЕРС придётся брать штурмом!
— То есть, кому придётся? Шейле, мне и профессору? А вы будете в стороне курить гаванские сигары, потягивать
Фон Мюллер усмехнулся ироничной тираде Виктора.
— Спецгруппа моих хорошо обученных парней ночью нападёт на медцентр, спустившись с вертолёта, нейтрализует охрану, по возможности тихо и бескровно, и откроет ворота. А мы в это время подгоним к воротам крытый фургон. Затем загоняем фургон во двор к главному входу. Шейла показывает спецгруппе, где держат «бегунов». Мы проводим или перетаскиваем их в фургон. И дальше я даю спецгруппе отбой, а мы на всех парах устремляемся к Стене и переходим в Зону.
— Здесь есть одна проблема, — сказала Шейла. — Беглецы находятся под воздействием сильных препаратов, нейтрализующих их силу. Они сейчас искусственно погружены в глубокий сон. Если их даже разбудить, я не уверена, что в таком состоянии мы сможем пройти с ними в Зону. Ведь обычных людей Стена не пропускает.
— Это означает…
— Это означает, что необходимо некоторое время на их реабилитацию.
— Как долго?
— Я думаю, день, может быть два, будет достаточно.
— Плохо, — сказал фон Мюллер. — Уже на следующий день здесь будут ооновцы и црушники, и ФБР, и Интерпол. И первое, что они скажут: «а подайте нам сюда начальника полиции, который должен следить за порядком в городе. И второй их вопрос будет: «кто осуществил нападение на МЕРС и похитил «бегунов»?» Вы думаете, у меня в этой ситуации есть какие-то шансы остаться на свободе?
Но никто на его вопрос ответить не успел. Внизу, на площади перед Институтом, раздался оглушительный взрыв, зазвенели разбитые стёкла и сразу вслед за этим раздались автоматные очереди, послышались истошный визг женщин и крики. Все невольно вздрогнули и пригнулись.
— Это ещё что такое?! — побледнел фон Мюллер. И сразу же у него зазвонил телефон.
Он схватил трубку. На другом конце что-то кричал взволнованный человеческий голос и слышались выстрелы.
— Так, в городе восстание сарацинов, — начал быстро говорить фон Мюллер, закончив разговор по телефону. — Они атаковали мэрию, телецентр, здание вокзала и сейчас атакуют полицию и… нас, то есть Институт. Намереваются захватить город и установить здесь свой халифат. Эх, прохлопали ушами! Я ещё месяц назад предупреждал мэрию о готовящемся восстании. Но мне всё не верили. Невозможно, говорят, такое в Арка-Сити. У нас тут, мол, мультикультуризм, мир, дружба, Völkerfreundschaft. Вот вам, мультикультуризм. Я, в конце концов, плюнул, решил действовать на свой страх и риск. Мы буквально сегодня ночью собирались брать их главарей. Но они нас опередили. Видимо у них был свой человек в полиции. Предупредил. Кстати вся моя спецгруппа держит сейчас оборону в здании Полиции. Так что, господа, жизнь неожиданно вносит свои коррективы. Надо же, и именно сейчас…
— А что насчёт МЕРСа?… МЕРС тоже захватили? — перебивая друг друга, сразу вместе заговорили Виктор, Шейла и профессор.
— Насчёт МЕРСа пока ничего неизвестно. Нам надо срочно выбираться отсюда, Придётся действовать самим. Каким-то образом добраться до МЕРСа и спасать «бегунов». Профессор, я знаю, что в Институте есть подземный тоннель, ведущий куда-то за город. Вы знаете, где вход?
— Конечно, нам надо спуститься на нижний этаж в подвал. О нём знают все сотрудники института. Скорее всего, эвакуация уже в полном разгаре.
— Тогда, мигом, в лифт. Хотя, подождите минуту. Надо оценить обстановку.
Он подошёл к краю крыши, к бордюру, присел и осторожно глянул вниз. Виктор последовал его примеру. Профессор и Шейла тоже подошли к бордюру, но Виктор знаком остановил их, мол, не подходите близко, не высовывайтесь. Видимость отсюда, с шестнадцатого этажа, почти со стометровой высоты, была отличная. Над городом стоял вой сирен. Внизу, перед зданием Института, шёл бой. От ворот бежали к входу Института маленькие человечки с автоматами, сарацины в своих камисах, чалмах, арафатках на головах, стреляя на ходу. Некоторые из них падали. Охрана из вестибюля отстреливалась от наступающих сарацинов. Было ясно, что долго охрана не продержится. Сарацинов было много. Виктор глянул на город. Над городом, повсюду, в разных местах поднимались чёрные клубы дыма. На улицах шли бои. Слышались автоматные и пулемётные очереди, взрывы, хлопки гранатомётов. Отсюда Виктор увидел как на одной из улочек, неподалёку от Института, сарацины вывели из подъезда дома и поставили к стенке нескольких ооновцев и тут же расстреляли.
— Das ist ja unerhört! Это чёрт знает, что такое, — выругался фон Мюллер и глянул на Виктора. Он тоже видел эту сцену.
На другой улице двое сарацинов тащили какую-то женщину, на ходу сдирая с неё одежду. Женщина визжала так, что её визг доносился к ним на крышу. Один из сарацинов, видимо не выдержал её визга, стукнул её прикладом по голове, женщина поникла и они потащили её дальше в какой-то переулок и скрылись из виду. У Виктора сжались кулаки. Эх, винтовочку бы сюда снайперскую, расстояние как раз подходящее.
Рядом на параллельной улице, сарацины вели куда-то целую толпу гражданских белых людей, мужчин и женщин, подгоняя их прикладами. Туристы? А может служащие какого-нибудь учреждения.