Игорь Горячев – Тот, Кто Сможет Выжить (страница 28)
Мэр замолчал. Над площадью повисло глубокое молчание.
Виктор, Шейла, профессор, и фон Мюллер тоже молчали. Ситуация складывалась, мягко говоря, неоднозначная. Теперь их возвращение в город будет выглядеть как «предательство». Что мы скажем мэру? Что мы хотим пробраться в МЕРС, освободить «бегунов» и уйти в Зону. Даже, если бы им поверили, это всё равно выглядело бы как бегство и «предательство». И уже, пожалуй, как «предательство» всего человечества, как бы пафосно это не звучало! Как объяснишь этим людям, что путь в Зону открыт не для всех? Все эти люди обречены. Вот что самое страшное. Если Гости правы, и на землю в ближайшее время обрушится всемирный катаклизм, то все они погибнут, и сарацины, и этот мэр, и все эти женщины и дети, и весть остальной мир. Вот что никак не укладывалось в голове. Вот, с чем труднее всего было смириться. С бессмысленностью всего происходящего здесь. Виктор стиснул зубы и кулаки и посмотрел на других. У профессора и Шейлы, похоже, состояние было не лучше. Только фон Мюллер выглядел как обычно, либо умело скрывал свои эмоции.
И в это время на другой стороне вокзала, раздался взрыв и тишину прорезали автоматные очереди, и Виктор сразу понял, что происходит. Это сарацины захватили подземную узкоколейку, ведущую сюда из Института и первые уже прибыли сюда. Их встретили огнём ооновцы. Толпа на площади, в панике, с криками бросилась в лес, прочь от вокзала. На другой стороне вокзала завязалась ожесточённая перестрелка ооновцев и сарацинов.
— Шейла, профессор, Генрих быстро, к грузовику с оружием, — крикнул Виктор.
Они побежали к белому грузовику, по быстро опустевшей площади.
— Профессор, вы за руль, — крикнул на бегу Виктор. — Шейла ты тоже в кабину с профессором. Отъезжайте к дороге на Арка-Сити и остановитесь на выезде с площади. Мы с Генрихом в кузов, прикроем людей, пусть уйдут дальше в лес.
Профессор и Шейла бросились в кабину. Забравшись в крытый брезентом кузов грузовика, Виктор и фон Мюллер, в самом деле, увидели, что кузов набит оружием: автоматы, гранатомёты, автоматические винтовки, гранаты, боеприпасы.
— Да с таким добром можно и повоевать.
Виктор схватил первый подвернувшийся автомат Калашникова.
В это время грузовик тронулся с места и отъехал к дороге, ведущей к Арка-Сити.
— Бессмысленно всё это. Уезжать надо. Всё равно эти люди обречены, — сказал фон Мюллер. — Только время потеряем или погибнем здесь.
— Генрих, да, вы правы, бессмысленно, но просто так бросить этих людей под пули сарацинов, я не могу. Пусть уйдут дальше в лес. Вам, наверное, этого не понять. Так что, просто слушайте мой приказ. Берите то, что вам больше нравится, — они кивнул на оружие, — и готовьтесь к засаде.
Генрих недовольно хмыкнул, но взял американскую автоматическую винтовку М-16 и они, немного приоткрыв полог брезентового тента, заняли позиции у борта грузовика.
Буквально через пару минут стрельба на той стороне вокзала прекратилась, и на эту сторону высыпала целая толпа сарацинов, человек восемь. Видимо, все ооновцы на той стороне погибли.
— Подождите секунду, не стреляйте, — сказал Виктор фон Мюллеру. — Подождём, пока все сарацины выйдут на эту сторону.
Вышли ещё двое. Они стояли на ступеньках, совещались, размахивая руками и горланя что-то на своём языке… Некоторые из них показывали в их сторону. Наконец, все двинулись к грузовику. Вот это славно! Сарацины явно не ожидали здесь никакой засады.
— Пусть подойдут поближе, — сказал Виктор. — Ещё ближе… Пора!
И они тут же открыли по сарацинам прицельный кинжальный огонь. Несколько сарацинов сразу как подкошенные рухнули на землю и замерли, другие пытались бежать, но бежать было некуда, вокруг была открытая площадь. Эти тоже почти сразу же были сражены очередям Виктора и фон Мюллера. Уйти никому не удалось. Через несколько секунд стало тихо, никто больше не выбегал из здания вокзала, никто не стрелял по их машине, ничего больше не происходило.
— Неплохо для начала, — сказал Виктор. — Десять трупов. Как в анекдоте. «Напишите в резюме о своем прошлом и перспективах. — Бывший сперматозоид, будущий труп.».
Виктор толкнул фон Мюллера локтем в плечо и захохотал.
— Похоже, это была первая партия, скоро приедут остальные, — сказал фон Мюллер, усмехаясь шутке Виктора. — Вы же не собираетесь здесь воевать со всеми остальными?
— Ладно, поехали! Генрих, вы остаётесь здесь, в кузове. Не скучайте, охраняйте арсенал, прикрывайте наши тылы. Я в кабину! И прикройте меня, Генрих, в случае чего.
Фон Мюллер молча кивнул.
Виктор осторожно выглянул из-под полога навеса, осмотрелся: всё было тихо, никто из убитых сарацинов не подавал признаков жизни. Он внимательно осмотрел окна вокзала, крышу, вроде никого. Затем выскочил из кузова и бегом бросился к кабине. Забравшись в просторную кабину, он уселся рядом с Шейлой и весело крикнул профессору.
— Профессор, жмите на газ!
Профессор завёл машину и машина, быстро набирая скорость, помчалась в сторону Арка-Сити.
10
Грузовик им пришлось оставить в лесу. Ехать в город на нём было нельзя, по вполне понятным причинам. Они съехали на лесную дорогу, отыскали в лесу неглубокий овраг, загнали туда грузовик и замаскировали, на всякий случай, ветками и сухим буреломом, чтобы сарацины его не обнаружили.
Хорошо было в лесу, всё также пели птички, шумели деревья. Хотелось лечь на траву, закрыть глаза, и хотя бы немного расслабиться. Кроме того все проголодались.
Виктор предложил сделать привал. Идти днём в город всё равно было нельзя, надо было дожидаться ночи. В кузове машины обнаружились ооновские сухпайки. Они расположились на лужайке под берёзами неподалёку от родника с чистейшей, холодной водой и очень неплохо перекусили. Ооновские сухпайки, конечно, не чета нашим. Все с удовольствием уплетали куриные сосиски с овощами и тушёную баранину, салат из тунца, мюсли с фруктами, заедая всё это солоноватыми галетами и запивая родниковой водой… В наборе оказался даже ванильный пирог и очень хороший шоколад. Они рассовали несколько пакетов от сухпайка по рюкзакам, которые тоже нашлись в кузове машины. Затем профессор и фон Мюллер улеглись под берёзками и фон Мюллер почти сразу захрапел.
— О, какое блаженство, — сказал профессор, потягиваясь, — прилечь вот так вот на травку, под берёзками. — Друзья, а ведь это, скорее всего, в последний раз. Вы осознаёте это? Не будет через несколько дней, вероятно, уже никаких берёзок.
— Просто не верится, — сказал Виктор. Его голова лежала на коленях Шейлы. Шейла не стала ложиться. Она прислонилась спиной к берёзке, и задумчиво ерошила рукой шевелюру Виктора. Виктору было очень приятно ощущать её руку на своей голове. Хотелось замурлыкать как коту Ваське. Он почти уже задрёмывал под её пассами.
— Но всё же жалко людей, жалко детей, — сказала Шейла.
— Да, детей действительно жало, но следует участь, что из этих детей вырастают потом взрослые дядьки и тётки, — сказал профессор, — которые становятся винтиками бездушной государственной машины, идут работать в банки, в офисы, на телевидение, в полицию, а некоторые становятся преступниками, убийцами и насильниками, а другие идут в армию, чтобы участвовать в войнах, которые ведут наши правители. Их жизни в массе своей ограничены, лишены высокой цели, и крутятся вокруг денег, секса, незатейливых развлечений. Как будто вся жизнь сводится к тому, чтобы родится, заработать или украсть побольше денег, наплодить детей, посовокупляться, поразвлекаться и умереть. Скучно, друзья мои, вы не находите? И так живут миллиарды. Видимо с точки зрения эволюции, такие люди не представляют особого интереса. Интересен человек, который дерзает на невозможное, ставит перед собой сверхчеловеческие цели, взращивает в себе Бога, стремится вырваться за узкие пределы своего маленького мирка и преодолеть свои человеческие ограничения. Древние знали это. Как сказано в древних писаниях:
— Красиво сказано, — сказал Шейла, — это откуда, профессор?
— Риг-веда, — отозвался профессор. — А ведь эти строки были написаны 5000 лет назад. У человечества было достаточно времени, чтобы подготовиться. Но разве современное человечество стало лучше или выше по сравнению с древними цивилизациями. Нет, и ещё раз нет. Возьмите шумеров, Древний Египет, Древнюю Грецию. Люди общались с богами, создавали шедевры, которые не под силу современным архитекторам, скульпторам и художникам…
— Да, уж, — сказал Виктор. — Это точно. Тут у нас в Столице недавно памятник поставили одному оружейнику. Ну, вы все его знаете. Автомат, который он изобрёл, стал самым популярным в мире. Так это уже просто какой-то пароксизм безвкусицы и эстетическое издевательство над зрителем. Стоит посреди улицы мужик с автоматом. Ну прямо вылитый бандит с большой дороги. С этим автоматом по всем миру люди бегают и палят друг в друга вот уже больше полувека. А сколько душ было на тот свет отправлено только с помощью этого автомата, наверное никакому счёту не поддаётся. Миллионы. Сам то оружейник это понимал. Говорят из церкви перед смертью не вылазил, грех замаливал. И уж, конечно, не хотел никаких памятников. Ну а после его смерти, быстро подсуетились и стоит теперь у нас этот мужик с автоматом, как символ современной Славороссии. Совершенное орудие убийства — вот чем мы гордимся, вот наш подарок миру!