Игорь Гиркин – Добрая и Светлая Сказка о Принцессе-Лани (страница 36)
— «У тебя все заклинания такие никудышные?» — с досадой поинтересовалась Принцесса, не вытерпев и бросив крайне неодобрительный взгляд в сторону Эхоглота.
— «Нет, почему же?» — довольно уныло отозвался шалопай: «Когда я Мелкие Гадости делаю, у меня все получается образно и красиво, с фантазией! Но сейчас я не в духе… Хотя вот — смотри как! Водичка все-таки появилась!» — он указал Энниолле на возникшую прямо у ног дурно пахнущую и подернутую зеленой ряской лужу: «Вода, наверное, из старого пруда какого-нибудь, но если над ней еще немного поколдовать, то пить будет всё же можно!»
— «Такую «водичку» пей сам!» — Принцесса сморщила носик: «Хотя, погоди-ка! Что ты там сказал на счет пруда? Послушай! Я ведь через пруд какой-то сюда попала! Ты не знаешь, почему?»
— «Не через «какой-то»! — передразнил уже оправившийся от трепки Эхоглот: «А через Оконный Пруд! Таких полно между Первым и Вторым Оврагами — они как ворота оттуда-сюда: достаточно подумать о том, что ты хочешь увидеть, и сначала появится место у нас, где есть что-нибудь похожее, а потом (если не перестанешь смотреть), и сам окажешься в этом самом месте, даже не заметив — как!»
— «Ага! Теперь мне понятно, почему я тут очутилась! А обратно можно попасть?»
— «Обратно — никак!» — авторитетно заявил Наместник Тьмы: «Но если там, у пруда, ты что-нибудь волшебное оставила, или кто-то тебя там ждет, то можно попытаться перетащить его к тебе!»
— «С этого момента — поподробнее!» — в голосе Энниоллы зазвучали «стальные нотки» и Эхоглот, испугавшись нового наказания, начал торопливо объяснять:
«Надо только вернуться на то самое место, куда тебя выбросило через Пруд и хорошенечко припомнить — где, что и как лежало…, а потом, если у тебя, Принцесса, есть хоть чуть-чуть способностей к Магии (а они у тебя есть непременно — иначе ты не смогла бы даже вытянуть Хонор из ножен), то через некоторое время ты увидишь их, словно в тумане или в дымке. И тогда — произнеси самое простенькое заклинание, протяни руку и возьми их!»
— «Вот как? Но я же не знаю никаких заклинаний! Ну, разве что только гадальные…»
— «Тогда ничем тебе помочь не могу!» — мстительно надул губы Наместник Тьмы, но потом, подумав, все же посоветовал: «Придумай сама!»
Около Скалы Побежденного Слонопотама (так Принцесса назвала её про себя) ничего не изменилось — все так же неожиданные порывы ветра поднимали тучи песка и пыли и жара ничуть не спала, не смотря на то, что Солнце уже склонилось к самому горизонту. Энниолла едва держалась на ногах от жажды и усталости: Ей, и без того донельзя утомленной событиями этого бурного дня, еще приходилось тащить чуть не на руках совершенно «раскисшего» и ослабевшего Эхоглота, который, наглотавшись таки сотворенной им тухлой воды, немедленно начал страдать «медвежьей болезнью». Весь его смертельно бледный и осунувшийся облик свидетельствовал об отравлении — «Наверное, вода из какого-нибудь Чертова Болота была! Бедный я, бедный!» — только и стонал Наместник Тьмы. Добравшись, наконец, до места и усадив убогого спутника в тени скалы, Принцесса без труда нашла точку, на которой стояла, опершись на выступ и с которого увидела Слонопотама. Следуя инструкции Эхо, она начала сосредоточенно вспоминать — как сидела у Оконного Пруда, о чем думала, где положила фляжку с кофе (вот сейчас попить бы!), как уходил в тень деревьев полосатый Тахрир…
О, чудо! Темный маг-недоучка не обманул! — Словно в туманной дымке перед Принцессой возник берег пруда над совсем уже темной водой (лучи заходящего Солнца не пробивались сквозь листву деревьев). Вот лежит узелок с продуктами, вот и фляга! Все — приторочено к седлу, под которым, свернувшись клубочком, положив голову на лапы, дремлет какой-то совершенно облезлый и как будто даже сильно уменьшившийся в размерах, Тахрир… и выражение его морды самое разнесчастное! Из полуприкрытых и затянутых туманной пленкой глаз то и дело скатываются крупные слезы и со звонким всплеском падают в довольно большую лужу («А еще говорят — кот наплакал!» — невольно подумала девушка, почувствовав к кото-троллю глубокое сочувствие — ведь она, занятая своими делами и мыслями, даже и не вспомнила о том, что без нее несчастный Тахрирчик может просто-напросто погибнуть…)
— «Тахрир! Тахрирчик! Кыс-кыс-кыс!!!» — нежно позвала Энниолла и огромный кот резко поднял голову, вскочил на лапы и заглянул в воду — его морда оказалась вдруг совсем рядом с лицом Энниоллы — огромные желтые глаза заслонили и рощу, и все вокруг.
— «Скорее говори заклинание, хватай и тащи его сюда!» — поспешно закряхтел внимательно наблюдавший со стороны Эхоглот: «И узелок не забудь прихватить!»
Энниолла не заставила себя долго упрашивать — слова словно сами срывались с потрескавшихся от жажды губ:
— потянувшись вперед обеими руками, она вдруг почувствовала под пальцами мокрую мягкую шерсть, схватила её и потянула к себе и через несколько секунд огромный кот оказался по «эту сторону» волшебного пруда и сразу, благодарно упав на живот, счастливо урча, начал тереться огромной головой о ноги Энниоллы. Как ни была Принцесса голодна, она громко и радостно засмеялась: «Тахрирчик! Осторожнее!!! Ты меня с ног собьешь!»
Небольшой яркий костер пылает посреди холода горной восточной ночи. Энниолла с наслаждением вытянула ноги к огоньку, хотя ей, в общем, и так совсем не холодно — разве можно замерзнуть, когда, словно в глубоком кресле, полулежишь в шерсти свернувшегося клубочком и тихонечко (словно крохотный котенок) урчащего кото-тролля?
Куда ближе к пламени расположился Эхоглот Самосовершеннейший. Он отчаянно мерз: Тахрир, с трудом терпевший факт пребывания мальчишки на своей спине во время скачки, категорически отказался допустить нового спутника к своему теплому меху на привале — не смотря на уговоры Принцессы и угрозы самого Эхоглота, который даже сейчас, сидя на заду у самого огня и обхватив костлявые колени длинными тощими руками, бросал на кото-тролля враждебные взгляды и бормотал:
— «Ну, погоди у меня, котяра-переросток! Вот только доедем до места — я тебе такую первоклассную Мелкую Гадость придумаю, что мало не покажется!»
— «Эхо, прекрати шипеть!» — весело откликнулась Принцесса (у неё отчего-то было прекрасное настроение — то ли потому, что Звезды на черном бархатном небе были такими крупными и близкими, то ли потому, что совсем скоро она увидится со Стрелком, который, как она была уверена, очень её ждет:
— «Когда доберемся до места, я специально прослежу, чтобы ты моему котику не сделал ничего плохого! А если посмеешь нарушить мой запрет — то я не только тебя за уши отдеру, но и отдам в рабство какому-нибудь патрульному на все 50 лет, которые ты поклялся мне служить!»
— «Что ты! Что ты, принцессочка! Я же только шучу! (Ха-ха! Ха-ха!)» — немедленно откликнулся Наместник Тьмы и придвинулся еще поближе к костру: «Не надо меня отдавать в рабство к патрулю! Я при тебе лучше останусь!»
— «Сколько нам еще до лагеря добираться, а?» — Энниолла задумчиво накручивала на указательный пальчик прядку волос и на её прекрасном лице пребывало самое мечтательное выражение: в мыслях она уже видела Стрелка, стоящего перед ней на коленях и умоляющего подарить ему поцелуй (а, она, естественно, смущается и ждет заверений в Вечной Любви и Верности, а когда Черный Рыцарь предложит ей Руку и Сердце, тогда… может быть…, допустим…, если он будет достаточно пылок и убедителен, чтобы она всей душой ему поверила…)
— «Такими темпами завтра к вечеру доскачем!» — очень не вовремя прервал мечтания Прекрасной Княжны мальчишка и добавил: «Ты не могла бы и мне сотворить такое же седло, как у тебя? А то у меня руки деревенеют за шерсть хвататься — того и гляди пальцы разожмутся и слечу на полном скаку! А еще лучше — разреши сесть сзади и держаться, обняв тебя за талию?!»
— «Мур-р-р-р! Вот ещё!» — Тахрир счел своим долгом вмешаться в беседу: «Если бы не моя Госпожа, я бы тебя и так давно бы сбросил! А если полезешь к Прынцессе, то я тебя (УФ-ф-ф-Ш-ш-ш-ш!) вообще проглочу!»
Эхоглот оскалил зубы, чтобы ответить что-то (судя по выражению лица) очень ехидное, но в этот момент из саквояжа Энниоллы раздался квакающий звук, обозначавший, что кто-то настойчиво пытается вызвать Принцессу на связь через Магический Шар. Энниолла поспешно извлекла хрустальную сферу и, накрывшись плащом так, чтобы ни Тахрир, ни Эхоглот не видели изображения, прошептала первые слова, которые пришли ей в голову:
— отгородившись заклинанием от ревнивых ушей, Энниолла возложила ручку на Шар и заглянула в его мерцающую глубину… Магическая сила, растущая в ней с каждым часом, вновь дала о себе знать: Принцесса словно перенеслась в небольшую уютную комнату. Такие часто можно увидеть в домах зажиточных лавочников в том же Арктуре, например… Да и где же еще могла располагаться эта гостиная, как не в указанном городке, если на табуретке у камина расположился не кто иной, как Гийом? Увидев Принцессу (вернее — её прозрачную тень), он протер Приближающие Кристаллы и довольно нервно произнес: