Игорь Гиркин – Добрая и Светлая Сказка о Принцессе-Лани (страница 13)

— «Очень изящно и оригинально!» — Артефакт даже не скрывал восторга: «За такую работу в Академии Высокого Волшебства сразу дали бы степень магистра, а то и доктора! Я даже не совсем понимаю — как такое вообще можно сделать! Надо подумать на досуге! Подробностей, конечно, Вы мне не расскажете? Я так и понял».

Принцесса-Лань грустно вздохнула, лежа на своем ложе из трав и цветов, которые, благодаря Единорогу, всегда оставались свежими и благоухающими… Ничто её не радовало. Теперь целые дни она проводила совсем одна — Друг появлялся, обычно, глубокой ночью и она, сквозь сон, слышала, как он подходит к ней, чувствовала его ласковый взгляд, иногда — ощущала нежное прикосновение губ на своей щеке и улыбалась во сне… Потом Единорог устраивался недалеко и ближе к утру, когда ей становилось прохладно, она вставала, сонно подходила и ложилась рядом, прижавшись боком к его спине и чувствуя, как от её прикосновения дрожь проходит по его телу. А потом ей становилось тепло и она сладко засыпала, а когда просыпалась — Друга уже не было…

Уже неделю стоит недалеко от леса войско её Отца. Единорог, как-то днем появившись ненадолго и улучив момент, когда Дракон улетал по одному ему ведомым драконьим делам, водил её на скалу, чтобы с её высоты показать большой лагерь и даже место, где сейчас находится Гийом: её милый почему-то оказался за высоким частоколом с вышками — Единорог сказал, что он там готовится к битве с Драконом и что он обязательно победит, но надо немножко подождать — ведь иначе Гийом плохо подготовится к схватке и Дракон может его одолеть… Принцесса испугалась — до этого она, почему-то, совсем не думала о том, что Дракон может победить её Любимого, а вот теперь, после того, как она увидела Дракона совсем близко, поняла — насколько сильное, злобное и опасное это страшилище! Своими прекрасными глазами она жалобно заглянула прямо в глаза Единорогу:

— «Но ты ведь не дашь Гийому погибнуть!? Правда? Ты ведь уже побеждал Дракона, спасая меня! Пообещай мне, что если Гийом будет терпеть поражение, то ты придешь к нему на помощь!»

Единорог грустно посмотрел на Энниоллу и тихо ответил:

— «Конечно, Принцесса! Я не могу тебе отказать! Я и так собирался помочь юноше, но теперь обязательно сделаю так, чтобы с ним ничего не случилось!»

— «А он будет первый сражаться с Драконом?» — Энниолла почувствовала тень беспокойства…

— «Нет, думаю, он будет четвертым по счету!» — ответил Единорог.

— «А как же те рыцари, которые будут биться с Драконом перед ним? Неужели они погибнут? Я не могу допустить, чтобы из-за меня умирали люди!!!» — в словах Принцессы послышался нескрываемый ужас и неприкрытая боль, но Единорог придвинулся к ней (Принцесса-Лань сразу же охотно и доверчиво прижалась к нему — ей, в последнее время, всегда хотелось быть как можно ближе к чудесному Хранителю Леса) и прошептал в самое ушко: «Скажу тебе по секрету! Тс-с-с-с! В твоей сказке никто не погибнет! Даже самые злые и нехорошие твари!»

Ночной лес — это всегда загадка… Как правило — загадка опасная. В ночном лесу, тем более — в Лесу Волшебном, любое существо — из плоти и крови, или магическое, или даже бесплотный дух — в любой момент может оказаться или охотником, или — жертвой.

Стрелок всегда предпочитал быть охотником. «Бей первым!» — этот девиз редко подводит, особенно, если ты уверен в своей правоте и выполняешь важное и полезное Дело. Мягко, почти совершенно неслышно ступают ноги, обернутые в меховые мокасины. Вся одежда тщательно натерта пахучими болотными травами, чтобы перебить вечно выдающий человека запах дыма и приготовленной на нем пищи. Лицо и запястья рук покрыты тонким слоем черной глины, перемешанной с перетертыми в кашицу листьями полыни — они теперь не видны на фоне древесных стволов. Арбалет, свободно лежащий в руках, обмотан пропитанными все тем же соком трав темными матерчатыми лентами так, чтобы не звякнула ни одна деталь… Такими же полосками ткани перевязаны все кольца и пряжки снаряжения, ножны и рукоять ножа — никакого другого оружия Стрелок сегодня с собой не взял. Собранный за плечами в скатку плащ, обшитый лоскутами так, что бы накрывшийся им человек стал похожим на огромную болотную кочку, легко расстелить, дернув всего за один шнурок… Все эти вещи нужны для того, чтобы не использовать в бою магию — эту победу они должны обязательно одержать только своими — людскими силами…

Гийому, идущему след в след, тяжелее… Конечно, над ним тоже поработали опытные руки — вооруженный рогатиной и тяжелой осиновой дубинкой, он одет и намазан точно также, как Старший, но его шаг совсем не так мягок (переступать без шума очень не просто) и, к тому же, он плохо видит в темноте и не умеет «смотреть рассеянным взглядом» — при котором идущий по ночному лесу человек, ни на чем не сосредотачивая взгляд, видит сразу все — и куда лучше, чем если бы специально всматривался. Поэтому раз за разом звонко хрустят под ногами юноши сухие ветки, чавкает грязь, хлещет прямо по лицу колючий еловый лапник… Но ветер дует навстречу, поэтому Стрелок не беспокоится — все запахи и звуки потоком воздуха сносятся за спину и есть хороший шанс подкрасться к Логову Тварей совершенно незаметно… Обостренным опасностью слухом он уже воспринимает отдаленные свидетельства того, что Твари — там — повизгивание и глухое урчание становятся все отчетливее. Если Черная Пантера не выставила магических защитных заслонов, (а сделать ей это очень тяжело — потому что произнести заклинание человеческим голосом она не может, а рисовать кривыми когтями руны становится с каждым новым днем, проведенным в теле хищной кошки, все труднее и труднее…), то уже скоро они смогут наблюдать врагов в месте, где те не ждут нападения, ибо уже привыкли нападать сами и считают себя самыми страшными хищниками Леса (после Черного Дракона, разумеется).

Вот и полянка на краю Оврага. Под корнями наполовину вывороченного бурей из земли огромного платана, лежа под ними, словно под настоящей крышей, на охапке несвежего сена расположилась Черная Пантера — еще более жуткая из-за многочисленных незаживших ран, нанесенных ей драконьим огнем: шерсть подпалена во многих местах, один глаз почти скрыт под засохшей коркой свернувшейся сукровицы, больная, покрытая язвами ожогов лапа бессильно вытянута в сторону… Право, если бы я не знал — какая дрянная душа живет в этом израненном теле, я бы проникся жалостью к несчастному животному. Гиены, расположившиеся поблизости, пострадали меньше, хотя и их тоже порядком потрепало: у Хизба отгорело одно ухо, Ут щеголяет без хвоста, а у Тахрира в язвах половина левого бока. Но они крепко держатся на лапах и даже добывают достаточно пропитания своей Хозяйке, перед которой, не смотря на все её раны, продолжают испытывать панический страх. Вот и сейчас они увлеченно пожирают остатки принесенного Пантере молодого дикого кабана, от которого Зиорра оставила им едва половину. Они так поглощены едой и ссорами, так визжат и воют, что можно не беспокоиться за хруст веток под ногами Гийома — уши Пантеры его не услышат…

Стрелок, сделав Гийому знак застыть на месте, осторожно выглядывает из под веток орехового куста, отодвинув их в сторону и прижав к земле заранее подготовленными маленькими деревянными рогатками. Он достает одолженный у Артефакта амулет — затейливо вырезанный из кости в виде фигурки попугая и покрытый рунами слуховой рожок — и подносит его к уху: теперь он сможет понимать — о чем между собой говорят враги.

— «Отда-а-а-а-айййй! Отда-а-а-а-а-аййй!» — визжит сквозь сжатые зубы Тахрир, пытаясь вырвать у Ута, тоже сомкнувшего челюсти, еще покрытое мясом ребро.

— «У-у-у-убью-ю-ю-у-у-у! У-у-у-убью-ю-у-у-у!» — отвечает Ут и тянет ребро к себе.

— «Вку-у-у-усно-ооо! Вку-у-у-у-сснооо!!!» — урчит Хизб, по праву сильнейшего рвущий потроха, с головой погрузившись в полусъеденную тушу…

— «Бо-о-о-ольно-о-о-о-о!!! Бо-о-о-оо-ольно-о-о!! Про-о-оклятый драко-о-он! Про-о-оклятая Эн…Эн… Эннио-о-о-о-лла!!!» — стонет Пантера…

Стрелок делает знак Гийому и тихо-тихо снимает с плеч ремни котомки — тянет оттуда длинную, свернутую в рулон сеть… потом — вторую — брать Зверей надо сейчас, пока они почти ничего не соображают — лучшего момента ждать не стоит.

Взгляд назад: «Готов?» — в ответ — утвердительный кивок — «да!» Взмах руки — «Вперед!» Схватка начинается — Стрелок бросает на полянку маленькую черную «луковицу», за которой тянется тоненькая струйка дыма — «луковица» падает прямо между Зверями. Резкая вспышка — все смотревшие на луковицу глаза (все пять пар: Пантеры, трех Гиен и забывшего наставления Гийома) на минуту ослеплены. Стрелок выскакивает на полянку и атакует сначала самого опасного врага — Пантеру — секунда — и Черная Зверюга уже бьется в наброшенной сети, воя от боли потревоженных ран и от понимания, что на этот раз она попалась! Следующий бросок — и накрыты сетью сразу две гиены — Ут и Тахрир, которые так и не выпустили из окровавленных пастей оспариваемое ребро. Но Хизб успевает метнуться в сторону — он пока ничего не видит, но инстинкт подсказывает ему, что надо бежать — он совершает отчаянный прыжок в кусты и… налетает на такого же ослепленного Гийома! На мягкой постилке из прошлогодних листьев начинается отчаянная борьба — испуганная ослепшая Гиена, не разобравшись, вцепилась мертвой хваткой огромных страшных зубов в котомку, думая, видимо, что рвет живого человека, а тот, катаясь вместе со зверем по земле, лупит его дубинкой по заду, полагая, что бьет по голове… Но вот подоспевший Стрелок набрасывает на обоих сетку, после чего перехватывает горло Хизба ременной петлёй и осторожно (укус гиены способен искалечить кого угодно — настолько сильны челюсти этого животного) срезает котомку с плеч Гийома — пусть себе рвет её дальше ошалевшая тварь — дело сделано!!!