Игорь Гиркин – Добрая и Светлая Сказка о Принцессе-Лани (страница 11)
Впрочем, в новом лагере было довольно комфортно: на первой же перекличке (всех драконоборцев, не взирая на титулы, выстроили на плацу в порядке номеров и тщательно пересчитали — перепроверив три раза — так как счет постоянно сбивался — сначала насчитали 202, потом — 205) Артефакт сладким голосом объявил распорядок дня: «Подъем в 6.00, 6.00-6.15 — утренний моцион, в 6.15 — утреннее построение и поверка, с 6.30 до 7.30 — физзарядка, потом плотный завтрак и до полудня — физические занятия с макетами оружия (для магов — с макетами предметов магического искусства), в полдень — полдник и до 15 часов отдых. В 15.00 — обед. С 16.00 до 21.00 — снова занятия. В 21.00 — ужин. С 21.30 до 22.00 — личное время, в 22.00 — вечерняя поверка. В 22.30 — отбой. Никакого алкоголя! Никаких женщин! Здоровье — залог победы!»
«Ррравняйсссь!!! Смии-и-ирррна-а!!!» — звучит над плацем голос Дежурного Офицера.
— «Прямо как в Легионе!» — весело усмехнулся благородный Стрелок из Хаттуни, стоящий в строю рядом с предельно мрачным благородным Гийомом из Арктура (Князь пожаловал всем драконоборцам-простолюдинам временное дворянство — вплоть до завершения битвы — ведь сама мысль, что руку дочери, даже чисто теоретически, может получить недворянин, Его Высочество страшно коробила).
Вечерняя поверка уже близилась к концу — скоро до них дойдет очередь. Ага, вот:
— «Благородный Гийом из Арктура!»
— «Я!»
— «Два шага из строя!»
— «Есть!» — Гийом уныло делает два шага, останавливается, правая ладонь приложена к сердцу, левая — прижата к бедру: «Драконоборец № 153 Гийом из Арктура! Клянусь умереть за Принцессу!»
— «Вольно! Встать в строй!» (сверившись со списком и с магическим портретом, Артефакт внимательно осматривает Гийома и что-то помечает в записном свитке)
— «Благородный Стрелок из Хаттуни!»
— «Я!»
— «Два шага из строя!»
— «Есть!» — военная выправка Стрелка видна невооруженным глазом — два четких строевых шага, звонкий щелчок каблуками, рука взлетает к сердцу одновременно с приставленной ногой: «Драконоборец № 154 Стрелок из Хаттуни! Клянусь умереть за Принцессу!»
«Вольно! Встать в строй!» — Артефакт задумчиво смотрит в спину Стрелка и снова что-то помечает в свитке…
Уже семь дней они живут в этом лагере, а сражение так и не началось… «Неблагоприятные дни!» — недоуменно пожимают плечами маги: сколько не трубит и не зовет «Змея» «биться» герольд, а Черный Дракон нагло игнорирует вызов… В том, что он здесь — сомневаться не приходится: хотя драконоборцев постарались полностью изолировать от внешнего мира, но сведения доходят регулярно — и вовсе не через «драконоборческий боевой листок», со вчерашнего дня вывешиваемый на стенде у плаца. Все же среди «контингента» люди не простые — то гвардеец-охранник уронит, будто случайно, записочку «с воли» для какого-нибудь знатного воина, то ночью, прячась с головой под одеялом, Манул Занудский впадает в транс и начинает громко прорицать (в основном, правда, про свою скорую мученическую кончину — он ведь под номером 2 «посеян» — очень «жалостно» описывает, знаете ли!), то графа Фьюроланда вызовут в Княжеский шатер на совещание, после каждого из которых он приходит мрачнее тучи, но все же делится с товарищами по несчастью информацией о том, как развиваются события. Вот вчера, например, дракон сожрал 15 княжеских лошадей, а сегодня в ночь забрался в маркитантский обоз и, полностью игнорируя обезумевших от ужаса людей, отыскал и выпил все пиво, какое было в телегах — все 54 бочки… после чего тяжело (с четвертой попытки) взлетел и сильно «вихляя» в воздухе из стороны в сторону и вверх-вниз, скрылся за лесом. Последнее известие вызвало в лагере нескрываемое злорадство — теперь понятно, отчего такие злые и печальные рожи у охранников-гвардейцев… не нам одним страдать!
Едва прозвучала команда «Отбой!» и дежурный погасил свет, Гийом повернулся к Стрелку, спящему на соседней койке (для удобства наблюдения за драконоборцами, их разместили в больших шатрах на 20 человек) и жарко зашептал:
— «Стрелок! Придумай что-нибудь! Я так больше не могу! Эти тренировки меня доконают — я просто валюсь с ног! И этот дурацкий распорядок!!! А впереди — схватка с драконом! Ты же слышал, что про него говорят! Князь готов нас всех скормить этой твари ради того, чтобы кто-нибудь женился на Принцессе! Надо бежать отсюда! Я знаю — ты ведь можешь!»
— «Эх, молодежь-молодежь!» — сосед по койке, покряхтывая, повернулся лицом к Гийому и уставился на него совершенно ясными бодрыми глазами: «А чем тебе не нравится такая жизнь? Кормят на убой и по распорядку — ты уже килограмма два набрал за неделю, не смотря на тренировки. Думать не надо — за тебя начальники думают, да и некогда — знай себе — ружейные приемы отрабатывай да по плацу маршируй! Опять же — никакого вина и пива — тебе это вдвойне полезно — если будешь много пить — точно лет через пять сопьешься… Убирают за тобой слуги, сортиры тебя тоже никто чистить не заставляет, старослужащие не издеваются… даже оружие полировать и одежду чинить не надо! Был бы я помоложе — я бы еще просился, чтобы меня в таком лагере подольше подержали — здоровье поправить! И, потом, ведь все это не просто так — а ради Прекрасной Принцессы! Неужели ты забыл про нее? Неужели ты готов смириться с тем, что её сожрет Дракон?»
— «Я люблю Энниоллу! Но разве я могу ей чем-нибудь помочь, маршируя по лагерю с палкой вместо копья? Да и какой из меня боец? Вот ты, наверное, можешь победить Дракона — ты смелый и опытный и, я же вижу, — ты ведь не простой наемник — тебя все боятся и слушаются! Почему бы тебе не сразиться с чудищем самому, ведь, как мне кажется, ты тоже любишь Принцессу!»
— «М-да…» — Стрелок задумался на некоторое время, его глаза уперлись в полотнище палатки, потом он снова взглянул на Гийома и ответил: «Понимаешь ли, братец, жизнь такая забавная штука, что в ней каждому достается то, что он заслуживает, даже если он сам этого не понимает или не согласен со своей долей… Вот ты, — торгаш и потому, по определению, прохиндей (ничего личного — такая у тебя стезя!). Но тебе чего-то не хватает и ты, совершенно добровольно, за собственный счет, приобретаешь мундир, доспехи Городской Стражи и деревянный меч, маршируешь на Праздниках и очень-очень хочешь, чтобы хоть кто-нибудь тебя считал Воином, хотя достаточно одного взгляда на тебя, чтобы понять — Воином тебе не бывать никогда! И не потому, что у тебя нет мускулов или выносливости — их и у меня уже нет, а потому, что все твои желания и мысли самой природой направлены в другую плоскость, а мундир — всего лишь детская игра и прихоть, от которой тебе легко будет отказаться в любой момент… Но зато ты можешь в нынешних условиях построить и обставить красивый дом, посадить дерево и вырастить сына, а, может быть — и не одного даже… купить своей милой прекрасную повозку и окружить её слугами… При этом тебе особых усилий предпринимать и не надо — «делать деньги» — твоя врождённая способность… А твои увлечения «воинским духом» тебе в этом только мешают. Если тебе достанется пол-княжества, то ты, конечно же, сумеешь ими распорядиться — ты разбогатеешь сам и (ведь ты неплохой человек!) позволишь жить и кормиться другим. Защищать его, в случае чего, ты, правда, не сможешь, но, надеюсь, у тебя хватит ума нанять для этого дела профессионалов.
Ну, а теперь возьмём меня — я всю жизнь только и делал, что воевал и лез туда, куда в здравом уме ни один обыватель не полезет. Причём лез снова и снова, заранее зная, что ничего, кроме подзатыльников и дурной славы, мне за все мои старания не видать. А все потому, что я иначе не могу — во мне сидел, сидит и будет сидеть этот стержень — Воина и Защитника. Меня будут уважать и почитать как командира мои солдаты и офицеры, будут опасаться начальники, бояться и ненавидеть враги, у меня всегда будет много прекрасных талантливых друзей, но смогу ли я создать счастье любимой женщине и сколько-нибудь надежный семейный очаг? До сих пор всё свидетельствует об обратном… Допустим, я могу победить Дракона… И что дальше? Вот явлюсь я к Энниолле и скажу: «Принцесса, по Праву Меча — ты теперь моя!» А она меня не любит… И что, я насильно поволоку её к Алтарю? И после этого воссяду на трон княжества (Князя-то я быстро «уговорю» — это не вопрос), каждый день ощущая себя Презренным Тираном над собственной женой? Да я таким и стану вскоре — сначала для нее, потом — для подданных. И очень скоро мне станет скушно и тошно от окружающего меня раболепия и лжи — и я пойду войной и завоюю сначала Королевство, а потом, глядишь, и до Империи доберусь — мне, почему-то, думается, что талантов у меня на это хватит. И вместо Защитника стану я очень скоро таким же вот Драконом — только в человеческом облике…»
Стрелок замолчал, некоторое время задумчиво рассматривая дырку в потолке шатра, прожженную вчера искрой из переносной жаровни, а потом подвел итог:
«Нет, Гийом из Арктура! Раз Энниолла любит тебя, значит — только ты можешь и должен победить Дракона! И ты его победишь — даже не сомневайся! Кстати, давай одеваться — через три минуты за нами придёт конвой!»
Едва Стрелок и Гийом успели, под недоумевающими взглядами соседей, одеться и обуться, как за полотнищем шатра послышались размеренные шаги приближающихся солдат, внутрь заглянул дежурный гвардеец и, нисколько не заботясь о том, что кто-то может спать, во всю луженую глотку проорал: