Игорь Герман – Театральная баллада (страница 4)

– Не знаю, не пробовал.

Лавронов поднялся со своего кресла.

– Тогда мы с Александром Сергеевичем сейчас пройдём, посмотрим старые декорации, а вам, коллеги, … всем спасибо!

Хитров провёл Лавронова в холодный склад, где хранились объёмные декорации с уже списанных и готовившихся к списанию спектаклей. Бруска на этих старых декорациях было огромное количество.

– Что, если весь этот брус аккуратно освободить? – обратился новый директор к завпосту. – Ведь тут его столько – на любой спектакль хватит.

– В принципе… – задумался Хитров. – В принципе, это вариант. Для бедных, конечно, но вариант. Тем более, что мы и так небогатые. На один спектакль наскребём определённо… даже на сказку останется, однако… Надо с художником поговорить, чтобы он придумал такой вариант решения… эконом-вариант, так сказать.

– Да, да, Александр Сергеевич, я поговорю с художником, как только он выйдет из отпуска. – Лавронов помолчал и неуверенно взглянул на завпоста. – Вот… хочу спросить у вас… Я ничего не сказал такого?.. Лишнего, глупого, имею в виду?.. Вы всё же профессионалы, а я пока так.

Хитров дружески, даже несколько панибратски похлопал Лавронова по плечу.

– Вадим Валерьевич, в первый же день работы в театре вы сделали уже столько, сколько предыдущий директор делал за месяц. Это слишком резво, дорогой Вадим Валерьевич. Сначала ведь нужно поближе познакомиться, так сказать, выпить, поговорить. А потом уже то, что и так никуда не убежит.

Лавронов за шуточным тоном завпоста услышал серьёзное предложение.

– Н-нет, Александр Сергеевич, я на работе… как-то… нет.

– Хозяин – барин. Но… в театре не надо откалываться от коллектива. Могут не понять.

Они вышли из холодного склада в театральный двор и направились в здание театра.

– Александр Сергеевич, вы прямо тёзки с Пушкиным.

– Да и не только тёзки. Мы с ним во многом похожи. У нас общие интересы.

– Вы тоже стихи пишите?

– Нет. Баб люблю. И выпить.

Лавронов вежливо улыбнулся и промолчал.

– А вы женаты, Вадим Валерьевич? – Хитров пристально посмотрел на директора. – Или в свободном полёте?

Лавронов чуть смутился и не сразу ответил:

– На сегодняшний день – в полёте.

– О-о!.. – широко заулыбался Хитров. – Тогда вы попали на тот адрес. Здесь цветник. Есть садовнику работа. Есть где и что стричь. – Он опять дружески хлопнул директора по плечу. – А то несолидно, Валерьич, несолидно. Всё-таки такая должность – и без бабы?.. Нет – должность статусная. Обязывает.

* * *

Через несколько дней, когда труппа вышла из отпуска, весь коллектив театра собрали в зрительном зале.

Заведующая городским отделом культуры представила нового директора театра, Вадима Валерьевича Лавронова, и пожелала дружной и плодотворной совместной творческой работы. Сказала, что Вадим Валерьевич обладает замечательными личностными качествами, он принципиальный, ответственный, но при этом душевный, понимающий человек, способный как аргументированно отстоять свою точку зрения, так и идти, при необходимости, на компромисс. Не его вина, что предприятие, одним из руководителей которого он был прежде, обанкротилось и закрылось. Вадим Валерьевич прекрасный руководитель и лично она уверена, что у него с театром всё сложится и склеится. В этом у неё даже сомнений никаких нет.

Коллектив аплодисментами проводил на место завотделом культуры и поприветствовал нового директора.

Так Вадим Валерьевич Лавронов официально вступил в должность. Теперь ему было предоставлено исключительное право, как и всякому театральному директору, крутиться и вертеться волчком.

Лавронов сам внимательно прочитал пьесу, предложенную для постановки очередным режиссёром. С драматургией, как формой литературного творчества, он прежде никогда не сталкивался, поэтому в произведении, написанном в форме диалогов, откровенно говоря, мало что понял. Посоветовался с главным режиссёром и главным администратором, которых тоже попросил прочитать пьесу. Выслушал их мнение по поводу содержания, и общими усилиями, после небольшой дискуссии, пришли к заключению о принятии к постановке комедии Б. Рацера и В. Константинова «Продаётся жена». Заинтересованная сторона – очередной режиссёр – объяснил пока ещё только вникающему в специфику драматургии директору театра, что текст пьесы – это одно, а её сценическое воплощение – совсем другое. И то, что при прочтении, на первый взгляд, кажется не особенно смешным, а иногда даже и не особенно умным, на сцене, как правило, совершенно иначе воспринимается зрителем.

Лавронов поговорил с художником, объяснил ему экономическую ситуацию, предложив в художественном решении нового спектакля держаться режима жёсткой экономии. Главный художник просмотрел объём старых декораций, прикинул, что из этого можно взять и начал творить, исходя из малых возможностей…

На актрису Ольгу Вешневу новый директор обратил внимание сразу, ещё на собрании коллектива. Молодая, до тридцати, с красивым, кукольным лицом и стройной фигурой, облачённой не в джинсы и футболку, как прочие молодые актрисы, а в очаровательно простое и изящное летнее платье. Тонкая талия перетянута пояском. Свободно ниспадающие, до лопаток, густые волосы – очень приятного золотистого оттенка. Светлые внимательные глаза, изучающий взгляд которых Лавронов поймал на себе в минуту своего представления коллективу. Немного детское, беззащитное выражение лица. Всё её существо, как ему показалось на первый взгляд, окутывал ореол некой таинственности. В чём заключалась эта таинственность, сам Лавронов пока не понимал. А вообще её внешность чем-то напомнила Вадиму Валерьевичу далёкую и недоступную принцессу из чешской киносказки «Три орешка для Золушки» – сегодняшняя театральная принцесса была такой же очаровательной и загадочной.

Словом, новый директор, ещё достаточно молодой мужчина, пока просто обратил внимание на молодую актрису его театра. Это не грех – всегда кто-то на кого-то в коллективе обращает внимание: мужчины на женщин, женщины на мужчин. Необязательно при этом в омут с головой, хотя случаются и серьёзные романы, разбивающие сначала сердца, а, затем и семьи.

На несколько дней Вадим Валерьевич забыл о полученном первом впечатлении от молодой привлекательной женщины, закружившись в производственной карусели.

Лавронов разъезжал на своей личной машине по предприятиям города, беседовал с руководителями этих предприятий, искал спонсоров, которые милосердно подали бы копеечку театру. Но кто-то жил экономно, кто-то – прижимисто и лишней копеечки не имел. Или говорил, что не имел.

Спустя неделю после своего представления на коллективе, Лавронов во дворе театра, у служебного входа, встретился с Ольгой Вешневой, направлявшейся на утреннюю репетицию. Они поздоровались друг с другом: первой, соблюдая этикет, Вешнева. Лавронов почтительно наклонил голову и вежливо улыбнулся актрисе. За пару секунд обменявшихся взглядов Вадим Валерьевич успел рассмотреть в невзрослом выражении её лица – или это ему просто почудилось – на мгновение выдавшую себя женскую заинтересованность. По крайней мере, любопытство. Это заронило, независимо от его воли, искорку, которая с этого момента начала тлеть в мужской душе, ещё не разгораясь, но и не позволяя себе погаснуть. Мысленным взором Лавронов теперь часто видел её лицо, это его очаровательно-детское выражение, которое до того казалось ему милым и трогательным, что при каждом воспоминании о нём, у Вадима Валерьевича приятно замирало в груди. Он сам не заметил, как впал в зависимость и теперь уже думал об этой молодой женщине и на работе, и дома.

С заведующим постановочной частью Хитровым Александром Сергеевичем директору театра по долгу службы приходилось общаться по десяти раз на дню. А то и больше. Завпост и директор – самые спаянные служебными обязанностями работники театра. Один не может без другого. Как актёр и режиссёр. Директор подписывает завпосту бесконечные бумаги на приобретение не только крупных закупок, но и всякой мелочи, вроде гвоздей, шурупов, уголков, тросов, ниточек, верёвочек, тряпочек, скрепочек и прочего постановочного материала, необходимого для выпуска спектакля.

Коммуникабельный и непосредственный в общении Хитров как-то легко и незаметно перешёл с директором на «ты», предложив и руководителю обращаться к нему просто по имени. Но руководитель пока не спешил демократизировать служебные отношения, обращаясь к завпосту по имени-отчеству, чередуя «ты» и «вы».

– Вадим Валерьич, опять к тебе, – прикрыв дверь директорского кабинета, Хитров вошёл с очередной бумагой в руке. – Подпиши, сделай милость. Гвозди сотка. Четыре килограмма. Пока. Если не хватит, докупим.

Лавронов, просмотрев накладную, подписал.

– На открытие сезона пьянку делаем? – принимая из рук директора подписанную бумагу, спросил Хитров.

– В смысле? – не понял Лавронов.

Хитров снисходительно махнул рукой.

– Извини, я и забыл, что ты новенький, нуждаешься в просвещении. Открытие сезона, – начал объяснять он, – это всегда праздник и для зрителя, и для театра. Зритель в качестве презента получает новый спектакль, актёры и прочий театральный люд – банкет. Так сказать – за добрый почин. Чтобы сезон заскользил, как по маслу.

– Это… в ресторане? – насторожился Лавронов, сразу прикидывая в уме, во сколько театру влетит такое удовольствие.