Игорь Герман – Театральная баллада (страница 14)

– Ну, уж хоть скажите, раз сделать ничего не можете, – вызывающе усмехнулась Вешнева. – А то я уже замёрзла просто так стоять.

– Ольга Александровна… Я хотел вам сказать… Я хотел сказать, что вы мне нравились. Очень нравились.

Раздражённая Ольга намеревавшаяся ответить чем-то колким, вдруг запнулась, смутилась. В её взгляде сразу погас огонёк вызова, она подняла халатик, лежавший на полу, торопливо надела его и глубоко, будто даже стыдливо, запахнулась.

– Мне очень жаль, – едва слышно произнесла она.

– Мне тоже, – также тихо на это ответил Лавронов.

Он сорвался с места, в несколько шагов достиг входной двери, схватил свою дублёнку, шапку, щёлкнул механизмом замка и, рванув дверь, не вышел, а вывалился из этой квартиры. Ему не хватало воздуха и хотелось дышать…

* * *

– Дедушка, наша остановка следующая, – напомнила девочка-подросток сидевшему у окна деду.

Пожилой, немного располневший Вадим Валерьевич Лавронов поднялся с сиденья вместе с двенадцатилетней внучкой Таней. Народа в троллейбусе было немного и они, не толкаясь и не протискиваясь, свободно прошли к передней двери. Притормозивший на светофоре троллейбус, электрически щёлкнув и дёрнувшись, опять набрал скорость. Голос по радиосвязи неторопливо и внятно повторил название следующей остановки. Троллейбус, остановившись, открыл двери и выпустил сходящих пассажиров. Вадим Валерьевич с Таней вышли в солнечное, но ещё прохладное апрельское утро.

– Нам туда, – махнула рукой девочка, показав на другую сторону дороги, где блестел золотыми куполами белоснежный православный собор.

На светофоре, пока их пережидали нетерпеливо урчащие легковые автомобили, они перешли улицу.

– Ну, веди меня. Я ведь в первый раз, – улыбнулся Лавронов внучке. – Ты здесь командир, давай, командуй.

– Вон туда, – указала пальчиком Таня немного влево от собора. – Школа там.

Они подошли к старинному свежевыбеленному одноэтажному зданию, на блестящей металлической вывеске которого крупными буквами было выгравировано: «Воскресная школа». Чуть выше – буквами помельче: «Русская православная церковь Московский патриархат (такая-то) епархия»

– Мне с тобой, Танюша, или здесь подождать? – спросил дедушка у входа в школу. – Может, я на улице?

– Бабушка всегда там ждёт, на диванчике. – Она взяла деда за руку. – Пойдём.

– Ну, пойдём, – согласился Вадим Валерьевич и вслед за внучкой вошёл в помещение Воскресной школы.

– Сколько вы будете репетировать? – тихонько спросил он, когда они раздевались в гардеробе.

– Не знаю. Недолго. Час. Или два.

– Ладно. Посижу, подожду.

На диванах и креслах, стоявших вдоль стен коридора, сидели родители, бабушки, дедушки, ожидающие своих чад. В одном из классов детские голоса хором пели пасхальную песню под аккомпанемент фортепиано.

Лавронов, отправив внучку в класс, присел на свободное кресло и осмотрелся.

Само здание Воскресной школы, построенное, вероятно, ещё в девятнадцатом веке, сохранило свою первоначальную планировку, несмотря на проведённый здесь ремонт. Войдя сюда, посетителю казалось, что он попал не только в другое время, но и в другой мир. Мир, имеющий свой особый, только ему одному присущий, дух.

Лавронов вспомнил, что ещё в 2000-ом, когда он сошёлся со своей бежавшей, а потом раскаявшейся супругой, и они переехали жить сюда, в краевой центр, в сегодняшнем здании Воскресной школы располагалась медицинская лаборатория. Здесь тогда принимались биоматериалы и производились анализы. Лавронов сам обращался сюда, он это хорошо помнит. После череды жизненных коллизий, пережитых им в девяностые, врачи выявили у него снижение иммунитета и, как следствие этого, ослабление здоровья. Потом эту лабораторию, видимо, переселили, а старое здание отдали Собору, которому оно и принадлежало изначально.

Вот вскоре из класса вышли дети младшей группы и родители, их ожидавшие, увели своих ребятишек по домам. Теперь подходили мальчики и девочки постарше, кто с родителями, кто самостоятельно, и уже в классе репетировала пасхальное представление старшая группа ребят. Они тоже что-то пели под фортепиано и произносили заученный текст.

Вадим Валерьевич, слушая в коридоре репетицию юных артистов, среди голосов которых узнавал и голос внучки Тани, конечно же, вспомнил и свои два года работы в театре в качестве директора. Этот период навсегда остался в его памяти как психологически тяжёлое время. Тяжёлое и неподъёмное, как бетонная плита.

После истории с Ольгой Вешневой Лавронов возненавидел театр, хоть театр был здесь и ни при чём. Вешнева тогда сразу же подала заявление об уходе, и директор подписал его, никому ничего не объясняя. Уволившись из театра, молодая актриса уехала из города, след её затерялся, и никто не знал, где она и что с ней.

Потом к Вадиму Валерьевичу вернулась супруга, плакала, просила прощения, искренне раскаиваясь в совершённой ошибке. Лавронов, всё хорошо обдумав, согласился на примирение.

Летом 99-го продали недвижимость, сложили деньги. Он без сожаления оставил своё театральное директорство, и воссоединённая семья Лавроновых перебралась в краевой центр. Здесь по возможностям купили квартиру. Он, имея техническое образование, устроился на завод, она, ветеринар по профессии – в частную клинику, лечить кошечек и собачек. В новом городе зажили новой жизнью.

Сын, окончив школу, поступил в институт, женился и завёл семью. В марте 2007 года родилась внучка Таня, в которой дедушка и бабушка нашли своё общее счастье.

Когда внучке исполнилось десять лет, и она начала немножечко проявлять характер, бабушка стала водить её в Воскресную школу. Она желала направить подрастающую девочку на верный жизненный путь и уберечь от соблазнов грешного мира. Сама бабушка уже много лет читала утренние молитвы вместе со священниками телеканала «Союз», смотрела православный канал «Спас», старалась соблюдать пост и главными праздниками в году считала Рождество Христово и Пасху. В Рождественскую ночь ходила в церковь и потом стояла там в огромной очереди за Святой водой.

Вадим Валерьевич в этом отношении был более сдержанным, церковь не посещал и не причислял себя к верующим. Он считал, что Высший Разум, если таковой существует, и так всё знает, всё видит и воздаёт каждому по заслугам. И это воздаяние не выпрашивают, а зарабатывают – своею жизнью.

Походами в Воскресную школу с внучкой всегда занималась супруга Вадима Валерьевича. Сегодня же она его попросила отвести Танечку на занятия, потому что сама неожиданно слегла с запоздалой вирусной инфекцией. Вот именно поэтому Лавронов здесь и в таком качестве оказался впервые.

Супруга пообещала, что занятий, как таковых, сегодня в школе не будет, директор готовит с учениками небольшую пасхальную сценку, повествующую о воскресении Христа. Она же, то есть директор школы, с детьми разучивает песню, подыгрывая им на фортепиано. Сегодняшнее занятие в виде репетиции не будет продолжительным и часа через два, включая время на дорогу, они уже окажутся дома.

Шестидесятичетырёхлетний Вадим Валерьевич в свои годы превосходно себя чувствовал и, хотя находился на заслуженном отдыхе, подрабатывал вахтёром на родном заводе. Да ещё вовсю помогал сыну: и на даче, и купленный гараж обустраивать. Сегодня, в выходной день, они как раз собирались заниматься гаражом с самого утра, но теперь отложили это дело на после обеда.

Просидев полчаса в кресле, Лавронов поднялся, походил по коридору школы, разминая ноги. Рассмотрел висевшие на стенах фотопортреты иерархов Русской православной церкви во главе с патриархом Кириллом, после чего вновь присел, теперь уже на свободное место дивана.

Вышла из класса, мелькнув длинной чёрной юбкой и повязанным на голове шёлковым цветным платком женщина. Вероятно, она и была директором Воскресной школы, которая проводила репетицию и аккомпанировала на фортепиано. Прервав игру на инструменте, она прошла в соседнее помещение, что-то там поискала в столе и сразу же вернулась обратно. Проделала она всё это стремительно, и Лавронов не успел её рассмотреть. Потом она опять заиграла, дети запели, заговорили заученным текстом, и репетиция продолжилась.

Лавронов то и дело посматривал на часы, висевшие на стене. Стрелки двигались до безобразия медленно.

Наконец, к облегчению Вадима Валерьевича, репетиция закончилась, и дети начали выходить из класса в коридор. Директор, занимавшаяся с ними, через открытую дверь громко напомнила о чём-то ребятам, и потом, вместе с Таней Лавроновой, также вышла в коридор. Наклонившись к девочке, она что-то живо объясняла ей. Таня внимательно слушала учительницу и кивала головой.

С детской курточкой в руках, к ним подошёл Вадим Валерьевич.

Учительница, завершив разговор с Таней, ласково погладила её по голове и выпрямилась навстречу подошедшему к ним мужчине.

Вадим Валерьевич собирался сказать ей что-то вежливое, что полагается в случаях знакомства с педагогом ребёнка, но, заметив, как вдруг изменилось лицо учительницы, мгновенно оторопел сам. В её удивлении, даже испуге, в претерпевших изменения чертах немолодого, но всё ещё миловидного лица, Лавронов, в этой учительнице, не веря самому себе, узнал Ольгу Вешневу.

Она несколько секунд не могла произнести ни слова.

Молчали оба, поражённые внезапной неожиданной встречей, как тогда, много лет назад, в той, недоброй памяти, квартире.