Игорь Герман – Театральная баллада (страница 15)

Первой пришла в себя директор Воскресной школы.

– Здравствуйте, Вадим Валерьевич, – спокойно, просто и вместе с тем с достоинством произнесла она.

– Здравствуйте, Ольга Александровна, – не в силах оторвать от неё взгляда, ответил Лавронов.

Она посмотрела на Таню:

– Это ваша внучка?

– Да. Это моя внучка. Таня Лавронова.

– Боже мой… – виновато улыбнулась Ольга Александровна. – А я ведь вас больше по имени-отчеству помню. Да, да… только сейчас поняла: Лавронова Танюша… Какими судьбами, Вадим Валерьевич?

– Я живу здесь, в этом городе уже двадцать лет.

– Удивительно, Вадим Валерьевич, потому что я живу в этом городе уже двадцать два года.

– Так вы уехали сюда?.. тогда?..

– Да. Сюда. – Она вздохнула и словно обмякла, сбросив первоначальное напряжение неожиданной встречи.

Ей было уже около пятидесяти. Конечно, за эти годы она постарела, что и говорить, но в ней всё ещё можно было признать ту молодую, очаровательную актрису, ту Ольгу Вешневу.

– Вы, значит, ушли из театра? – скорее догадалась, чем спросила она.

– Да, я недолго директорствовал. Не хотел. Не моё.

– Я тоже больше не работала в театре. Здесь – не приняли, перебивалась, как могла. Сначала пела в ресторанах, потом в музыкальной школе преподавала вокал, во Дворце культуры работала. Теперь вот, в Воскресной школе при Соборе. Личная жизнь не сложилась, но я не жалею: пути неисповедимые привели меня ко Господу, а это самая большая радость и самая большая удача, которая только может выпасть человеку в жизни.

– Наверное… – неуверенно согласился Лавронов.

– Я тоже давно уже бабушка, дочь замужем за военным. Живут далеко, в Калининграде. Вот, вкратце, о себе… А вы как, Вадим Валерьевич?

– Я?.. – Лавронову не имело смысла врать, поэтому он сказал правду: – Я сошёлся с женой. Она скоро одумалась и… вот. Так решили оба. Живём уже двадцать лет.

– Это правильное решение, – подумав, сказала Ольга Александровна. – Трудное, но правильное. Того, что создано Богом, не следует разрушать людям. Себе дороже. – Она замерла в тихой паузе на несколько секунд, как бы прислушиваясь к собственным мыслям. – Ну вот, о себе всего пару слов сказала, а как исповедалась перед вами. Даже легче стало.

– Очень неожиданная встреча, – сказал всё ещё взволнованный Лавронов. – Очень неожиданная.

– У Господа не бывает случайностей. Всё заранее предусмотрено и уготовано каждому в свой срок.

Застегнувшая курточку и уставшая ждать Таня дёрнула Лавронова за рукав:

– Дедушка, пойдём…

– Сейчас, Танечка, сейчас.

– У вас хорошая девочка, Вадим Валерьевич, умница, воспитанная и, самое главное, Богом поцелованная. Душа у неё чистая.

Лавронов вежливо и благодарно улыбнулся:

– Спасибо за добрые слова.

– Ну, не смею вас задерживать. – Она ещё раз погладила ученицу по голове. – Учи роль и песню, Танюша.

– Хорошо, Ольга Александровна, – охотно пообещала девочка.

– Детей нужно оберегать от влияния этого мира, Вадим Валерьевич. Вы молодцы, совершенно правильно делаете, что приходите в Воскресную школу. Дети и молодёжь – главная цель князя мира сего. Их легче всего сбить с пути и увести от Господа Бога. Увести в другую сторону… До времени собирать камни.

– Ну, до свиданья, Ольга Александровна, – бодро улыбнулся Лавронов.

– До свидания, Ольга Александровна, – как эхо, повторила Таня.

– До свидания, – почтительно склонила голову директор Воскресной школы. – Вадим Валерьевич!.. – вдруг окликнула она Лавронова, когда он с внучкой сделал шаг по направлению к выходу.

Лавронов, остановившись, оглянулся. По её глазам он понял, что она хочет сказать ему нечто очень и очень важное.

И действительно, Ольга Александровна произнесла такую простую для понимания и такую сложную для следования ей в жизни истину:

– Вадим Валерьевич… Только Господь нам всем судья…

Лавронов и его внучка Таня вышли из помещения Воскресной школы в солнечный, радостный и уже тёплый апрельский день.

«Красота актрисы так обманчива и влечёт напрасными надеждами. Ничего слова её не значили,и в судьбе моей всё по-прежнему…» – звучала и звучала в голове Вадима Валерьевича забытая сегодня песенная история из театральной жизни, видимо, пережитая когда-то автором этих стихотворных строк и так проникновенно спетая в 90-х Валерием Меладзе.

И, наверное, если бы эта баллада не была написана в своё время, то сегодня её непременно сочинил бы немолодой мужчина, сидящий в троллейбусе со своей внучкой, когда-то безответно, по-мальчишески влюблённый и теперь, глядя в окно, заново переживающий в своей памяти всю остроту и горечь испытанного им когда-то чувства…

ОТЕЦ

– Опаздываете, уважаемый Алексей Иванович, – с улыбочкой заметила Алла Викторовна, заведующая пульмонологическим отделением. – Опять опаздываете.

Алексей Иванович Колосов, врач-пульмонолог, только что пришедший на работу, изобразил на лице виноватую улыбку.

– Да, пять минут девятого, – сказал он.

– Уже пять минут, – надавив на первое слово, поправила завотделением, всё также язвительно улыбаясь. – Заметьте, уважаемый Алексей Иванович, уже.

– Какие-то несчастные пять минут, Алла Викторовна, – попытался обратить ситуацию в шутку Колосов.

– Не согласна. За пять минут можно вола разделать… в зависимости от того, как работать, конечно.

Она склонилась над своими бумагами, немного помолчала, потом добавила:

– Постарайтесь больше не опаздывать.

– Хорошо. Я прошу прощения.

– Ведь это уже не в первый раз.

– Да, да. Я понял. Больше не повторится. Просто вчера… – и он сделал неопределённый жест рукой.

– Оправдания меня не интересуют, – не отрываясь от бумаг, и уже сухо произнесла Алла Викторовна.

– Конечно, конечно, – поспешно согласился Колосов, чувствуя себя нашкодившим мальчишкой.

Это задело его. Во-первых, он ей никакой не мальчишка, а, во-вторых, она сама себе позволяет иногда… Себе и своей подружке Плесиной, второму пульмонологу отделения: покрывает опоздания, оправдывает, случается, что и подменяет её.

– А Марина Николаевна ещё не приходила?.. – спросил Колосов.

Завотделением подняла голову и посмотрела на него в упор.

– Алексей Иванович, – начала она своим обычным, отчитывающим тоном. – Вы, пожалуйста, за Марину Николаевну не беспокойтесь. Она очень добросовестный и пунктуальный работник. Вчера ей пришлось задержаться в отделении, и я сегодня разрешила ей подойти попозже.

– Я спросил просто так.

– К вашему сведению, у вас трое новых больных. Поступили вчера вечером. Так что времени на разговоры мало. А работы много.

Колосов не любил конфликтовать, и, несмотря на то, что его сейчас подзуживало ответить ей какой-нибудь вежливой гадостью, всё же сдержался.

– Я пойду покурю, – помявшись, сказал он то ли себе, то ли заведующей отделением. – Перед началом трудового дня…

Мимика начальника проигнорировала полупросьбу подчинённого. Тот, немного постояв в нерешительности, тихонько исчез за дверью. Алла Викторовна сурово блеснула ему вслед стёклами очков.

Колосов спустился в крытый переход между корпусами и вышел на площадку для курения. Там никого не было. Он сел на холодную скамеечку, зажал губами сигарету и щёлкнул зажигалкой.

– Выдра! – сказал он вслух и выпустил энергичную струю табачного дыма.

День как-то не задался. Вчера вечером он опять повздорил с Алёной. Она устроила ему на ночь глядя целый спектакль по выяснению отношений, и помириться сумели они только далеко за полночь. Он получил прощение, и после закрепления мира традиционным между мужчиной и женщиной способом, уже становящимся для Колосова более в тягость, чем в радость, они, наконец, уснули.