Игорь Герасимов – Чаша отравы (страница 115)

— То есть всё же заговор? — уточнил Денис.

— Да, заговор — разумеется, не на пустом месте, а на мощной объективной основе. Вообще, социализм решили слить именно тогда и именно потому, что империализм загибался. Социализму достаточно было просто политически держаться и не сдаваться. Отставание СССР от США, которое в 1917 году было огромным, неуклонно сокращалось, даже несмотря на тяжелейшие потери Великой Отечественной войны. К восьмидесятым годам весь мир, осененный «советской тенью», готовился к качественному рывку в новый производственный уклад, накопил технологии и кадры. Именно благодаря великой социальной революции семнадцатого года. И, как ни парадоксально, откат стал возможен в том числе и благодаря этому, по законам диалектики. Очень многие, особенно социально активные, возомнили, что гарантии личной безопасности, безбедного существования, социальные блага, — они уже не потеряют. Думали, что смогут прекрасно жить в одиночку, без зависимости от общества, от коллектива. А если будут «вертеться», отвергнув солидарность, то удастся урвать кусок пожирнее. А вышло-то оно вон как...

— Почему же перестройка произошла именно тогда? — поинтересовался Гена.

— Очень просто. Ее нельзя было запустить раньше — хотя бы потому, что ветераны войны еще не ушли на пенсию. А если позже, например, на одно-два десятилетия, то появились бы уже каналы информационного обмена и самоорганизации населения помимо контролируемых властью, которые резко облегчили бы деятельность тех, кто готов сопротивляться. А также начался бы переход в этот новый уклад. Произошло бы — количественно и качественно — наращивание производства до объемов, достаточных для поддержания приемлемого уровня жизни для всех. И, конечно, грянул бы убийственный кризис империализма второй половины 80-х, который удалось сгладить без проблем именно с помощью реставрации капитализма в СССР.

— Логично... — произнес Игнатенко. — И это означает, что социализм рухнул с момента прихода к власти Горбачева?

— Горбачев, точнее, те, кто стоял за ним, захватили госаппарат. Но государство лишь инструмент в руках правящего класса, а этот класс к тому моменту был еще недостаточно сформирован, находился в зачаточном состоянии, хотя эта зачаточная раковая опухоль стала крайне агрессивно разрастаться. Понимаете, даже если власть захватили предатели, им нужно еще перестроить всю социальную систему под наличие классов, узаконить и обеспечить изъятие средств низов в пользу верхов. Обеспечить присвоение этим нарождающимся господствующим классом сначала оборотных средств, затем общественной собственности, потом личных сбережений, и, наконец, труда и оборотных средств домохозяйств. А потом, и мы живем как раз в эту эпоху, — всего остального личного имущества, в том числе предоставленного бесплатно Советской властью — как результат совладения. И, наконец, прямо сейчас дело дошло до фактического присвоения консолидированным капиталом организмов людей.

— Согласен, — сказал Денис.

— Кстати, вот на что еще обращаю ваше внимание... Чтобы уничтожить прогрессивное общество, реакционеры, пытаясь его разложить изнутри, всегда выставляют себя еще большими прогрессистами и радетелями за простой народ, еще большими левыми, стремятся перехватить управление и навязать свою интерпретацию, чтобы убрать искренних и идейных. Незадолго до советской перестройки в одной из африканских стран, Верхней Вольте, произошел военный переворот, и к власти пришел очень идейный и порядочный офицер, сочувствующий красным, марксистам, — Тома Санкара. Он даже республику переименовал в Буркина-Фасо — буквально «страна честных». Пресек высасывание ресурсов в пользу «цивилизованного мира», резко поднял уровень жизни подавляющего большинства, умерил аппетиты так называемой элиты, радикально сократил детскую смертность. Сам отличался крайним аскетизмом, продал «борт номер один», отказался даже от кондиционера в рабочем кабинете. Естественно, его свергли с подачи империализма, Франции. Санкару сверг и убил Блез Компаоре, ближайший соратник. Госпереворот этот произошел, как ни цинично, под лозунгом «предотвращения предательства революции». Конечно, все реформы в интересах народа новый президент свернул, стал жить в роскоши, и Буркина-Фасо вновь обрела статус классической «банановой республики». Эксцесс подавили жестко и показательно. Компаоре, кстати, недавно свергли, но кардинально ситуацию это там не поменяло.

— Удивительно... Не знал... — сказал Рахим.

— Соответственно, если возвращаться к СССР, то в его последние годы людям поначалу активно внушали, что перестройка — это ликвидация накопившегося дерьма, что всё это дерьмо ненавидит Горбачева. А на поверку оказалось — это усугубление и умножение этого же дерьма, обретение им качественно новых возможностей. Враги, нацеленные на присвоение общенародной собственности, действовали тогда от имени коммунистов. Сначала через теневой бизнес, потом через легализованное высасывание оборотных средств и махинации с легализованной внешней торговлей. При этом отстранив настоящих коммунистов от власти и взвалив на них ответственность за злоупотребления, за которые на самом деле были ответственны они. Чтобы подготовить почву для приватизации и одновременно вызвать ненависть к истинным коммунистам, к строю в целом. Это им удалось. Но есть проблема. СССР уже успел достичь такого уровня развития, который был несовместим с частной собственностью и встроенностью в мировой империализм. Следовательно, в этих условиях мародеры сами ничего создавать не способны в принципе, в лучшем случае — пользоваться, сохранять кое-как, но далеко не всё. Значит, неизбежна деградация. Однако они могут, конечно, сказать, мол, зачем же сохранять то, что было присуще альтернативной цивилизации — ведь то, что ею создано, для нынешних задач, для интересов рейдерского класса попросту избыточно? Пусть эта деградация всего лишь представляет собой, так сказать, «приведение в соответствие». Но даже те отрасли, с которых присваиваются деньги, в этой схеме нельзя полноценно развивать, и любые санкции ставят их под угрозу.

— Ну да, та же нефтегазовая инфраструктура, технологии добычи в особо сложных условиях... — сказал Дашкевич.

— Разумеется, это классический пример. Россия уже многого делать не может и критически зависит от Запада. Вот еще, кстати, один значимый фактор неразрешимого противоречия, источник экзистенциальной драмы самопровозглашенных хозяев страны. У этой страны перспектив нет, даже если многие и живут пока благополучно. В будущее ровным счетом ничего не вкладывается. И даже если старики благополучно и отойдут в мир иной, на поколение детей придется сокрушительный удар. Так-то вот.

— Значит, те, кто стремится угнетать народ, первоначально приходят в маске еще больших радетелей за народ... — сказал Гена.

— Именно. Когда социализм настоящий, без буржуазии, то внутренние враги всегда не за капитализм, а «за социализм с человеческим лицом», за безбрежную демократию и свободу слова, за права человека. А когда они спустя некоторое время после победы укореняются во власти и эволюционируют, то в конечной точке вырождения всегда вылезает пожизненное правление одного человека, законы о фейках и неуважении к власти, запреты на любые собрания.

— Точно подмечено, — оценил Денис.

— Если же речь идет о капиталистических странах, то до поры до времени правящие классы могут допускать якобы социализм, но при одном условии — если по-прежнему доминирует крупная частная собственность. В противовес реальному социализму, советского образца. Однако, повторяю, всё это только до поры до времени. Как только «тень СССР» ушла, то вообще любой социализм, даже компромиссный, стал абсолютно неприемлем... Вообще, что людям может предложить нынешний правящий класс во всем мире? Новое дворянство восстанавливает феодальную аристократию, отбрасывая уже ненужные идеалы свободы и борьбы с тиранией, актуальные лишь для периода социального перехода. Тем же преследованием Ассанжа демонстративно провозглашается всемирная тирания. Пока всякие декларации о правах еще не отменены, но уже грянуло знаковое дело — долой иллюзии. Оформят это позже. Краеугольные камни грядущего общества — жесткое разделение народа на сорта, отсутствие социальных лифтов, полная свобода «лучших» и безоговорочное послушание остальных. Ну, и постсоветское пространство идет туда же. Фактически нынешний режим в России и остальных республиках, кроме Белоруссии, — это режимы лакированного контрмодерна. Ибо мировой олигархии крайне важно, чтобы в контрмодерн опустились все — в условиях деградации элитарное общество побеждает только тогда, когда удается нейтрализовать восходящий фактор везде. Причем извне это сделать не получится, если государство, олицетворяющее восхождение, достаточно сильное.

— Я так понимаю — сейчас элитарное общество господствует над планетой потому, что удалось уничтожить СССР... — сказал Гена.

— Да, это очевидно. Пока длится состояние, когда альтернативное, эгалитарное, солидарно-коллективистское общество на время повержено, элитарное кажется непобедимым. В прямом противостоянии оно, конечно, обречено, но противостоять некому. Сейчас некому.