Игорь Герасимов – Чаша отравы (страница 101)

— Вот-вот... Да, весь мир сочтет это нашим поражением. Да, ключевые игроки региона, и вы в том числе, запишете это себе в актив. Но не всё так просто. Во-первых, что касается внутреннего состояния страны, то талибы будут идеально управлять ею. Ведь для нас, глобального круга, что главное? Если стране запрещено развиваться, повышать уровень жизни масс, учить людей, то наилучшим режимом станет тот, кто возьмется за эти задачи наиболее последовательно и свирепо. Кто будет поддерживать максимальное социальное неравенство, насаждать мракобесие, архаику, жесточайше давить низы в пользу верхов. Кто абсолютно непримирим к любым левакам. Кто их пытает и вешает. Талибы по всем этим показателям зарекомендовали себя идеально. Почему же мы должны быть врагами? То, что нужно было нам от кампании начала двухтысячных, мы уже получили. Теперь настал черед перезагрузки и инициирования иных сценариев. Там ведь не только талибы будут. Туда ринутся многие исламисты — они-то и послужат ударной силой, оказывающей давление на весь регион.

— На Среднюю Азию? Иран? Синьцзян? — произнес генерал армии. — Синьцзян...

— Ну, вот, мы, наконец, и дошли до ключевой темы нашего разговора. Очень серьезного разговора, Эндрю. Мы его откладывали, но время настало. Да, Китай. В ближайшие годы мы приступим к его... Эх, плохо мне даются такие ваши слова, но это — удачное, меткое слово... У-на-се-ко-мле-ни-ю. Вот! Да!

— Понял... — неопределенно ответил начальник КОКСа.

— Отлично, что понял, Эндрю. Это цель номер один. И маховик, подчеркиваю, должен начать раскручиваться уже сейчас. Нас определенно не устраивает то, что творится у Китая внутри. Неважно, что внешне он пока ведет себя строго согласно договоренностям, соблюдает правила игры, проявляет здоровый национальный интерес на международной арене, не переходя красные линии. Нас не устраивает его потенциальная мощь. Не устраивает категорически. Сейчас его экономика, наука, его армия и военно-промышленный комплекс еще не столь сильны, как будут через десять лет. И поэтому мы должны действовать без промедления. Мы должны жестко принудить Китай к тому, чтобы его внутренние процессы были полностью нам подконтрольны, а излишек ресурсов, в том числе их золотые мозги, они должны отдать нам. И чтобы никаких параллельных, помимо нас, интеграционных процессов. Это наше категорическое требование, это консолидированная позиция глобальных владетелей. Я ясно излагаю?

— Да, Билли, продолжай, — сказал Беляков-старший.

— Мы окружили Китай со всех сторон. Черед за севером. То есть за вами. Время пришло. Ваши владетели тянули время, виляли хвостом, мол, и нашим, и вашим. Мы с пониманием к этому относились, каждый хочет как можно больше богатства и власти, в том числе глобального уровня. Но время не ждет. Счет пошел на годы. В мире идут экономические и политические преобразования. Под это дело нам надо подчинить Китай и сделать нашу власть над планетой абсолютной и непререкаемой. Нашу общую власть.

— А мы, владетельные семьи России, где, по-вашему, будем в этой конструкции?

Бутчер строго посмотрел на Белякова.

— Как я понимаю, ты говоришь не от своего имени, а от имени этих семей?

— Совершенно верно.

— Ну, так вот. Всё зависит от вашей вовлеченности. То, что вы уже приобрели, за вами так и останется. Включение в общие институты? Но я же тебе говорил об этом еще в конце тринадцатого, в Киеве, помнишь? Проявите себя в противостоянии на нашей стороне — и мы примем вас, отведем вам место.

— Когда мы завершали неестественный строй, вы тоже обещали...

— Ну, Эндрю, дорогой мой, ты же понимаешь, что это не так-то просто. Еще раз повторяю, если забыл мои слова: глобальный владетельный круг складывался столетиями. А ты хочешь, чтобы вот так быстро. Мы ценим то, что вы открылись нам. Мы уважаем вас. Пока вы не начали требовать себе сверх того, что может дать естественный ход процессов, мы вас всячески обхаживали. Мы включили вашу страну в «большую восьмерку». Что же касается вхождения в глобальные институты, то туда не принимают, так сказать, «списком». Только конкретные семьи, за которыми стоят активы и вес... А что касается качества и веса активов, которые вы выставляете, то за несколько десятилетий они, скажем так, обесценились немножко... Нет союзников, нет стратегических отраслей... Мы понимаем, конечно, что для нынешней вашей социальной системы то, что наращивалось в рамках красного проекта, просто не нужно, вы оптимизируете структуру, отказываетесь от лишних обременений, и это правильно. Но тем не менее...

— И что же? — неопределенно, но явно недовольным тоном спросил генерал армии.

Бутчер промолчал.

— Ладно. Со временем многие из вас войдут в высший глобальный круг, наберитесь терпения. Процесс идет, пусть и не так быстро, как многим из вас хотелось бы. Но исходите из интересов если не себя лично, то из интересов ваших детей и внуков, — Бутчер приветливо кивнул Скворцову.

— У нас, русских, это называется «включать динамо»... — сказал Беляков-старший.

— Я знаю ваши жаргонизмы. Но выход есть, к нему я и веду. Наш глобальный круг, подчеркиваю, веками скреплялся кровью. Во все эпохи, во всех странах, при всех режимах и идеологиях, самым быстрым и эффективным социальным лифтом для тех, кто готов был себя проявить, была война. Война!

Бутчер немного помолчал, пристально глядя собеседнику прямо в глаза.

— Ну... В общем, так, Эндрю. Мы ждем Россию на войне. Мы посылаем ей повестку. Понятно, что вы торговались, торговались до этого момента, стараясь его оттянуть, чтобы что-то зафиксировать. Ну, мы и фиксируем. Мы забрали себе Украину в прямое владение. Мы ввели санкции против вас. Ну, и вы против Запада — тоже санкции... Но они, право, смешные — ибо бьют по независимому частному малому и среднему бизнесу, фермерам, которые не имеют влияния на власть. А не по консолидированным владетелям. Мы, напротив, рады, что все эти неподконтрольные сдуваются...

Американец удовлетворенно усмехнулся.

— Мы максимально тормозим «Северный поток — 2», — продолжал он. — Вы пытались остановить нас в Сирии — ну и что? Асада мы не свергли, не стали дожимать, а оставили ему страну в руинах. Восстанавливайте ее вместе с Китаем и Ираном, если хотите. Вы поняли, что у вас нет сил всё нам навязать в таком виде, в каком вы хотите? Доходит ли до вас, что мы ничего от противостояния не теряем, а вы теряете всё? Мы понимаем — вы никогда не перейдете красные линии и не сделаете то, что принесет нам реальный имиджевый ущерб. Хотя вы это, признаю, можете сделать, практически ничего не потратив. Например, экранизировать то же «Серое государство». Или рассекретить накопленную еще Советами правду о мистификациях в наших космических программах. Но вы этого, конечно же, не сделаете. Потому что понимаете — торг, пусть и жесткий, идет в рамках нашей общей системы.

— Да, разумеется, — подтвердил начальник КОКСа.

— Эндрю, дорогой мой, пойми: то, что мы от вас хотим, это не наша дурацкая блажь. Это необходимость, и не только в узком смысле наша. Это объективная необходимость ради всех нас, ради сохранения и развития всей мировой системы. А, значит, никаких отступлений не будет. То, что мы от вас хотим, мы сейчас облекаем в форму приказа. Да, это приказ. Но не мой личный, еще раз повторяю. А исходящий из консолидированной воли глобальных владетелей. Вам нужно в ближайшие годы преобразовать лицо вашего правящего режима, чтобы это выглядело как естественная переориентация под насущные глобальные вызовы. Это не прямо сейчас. И я не могу сказать, через сколько именно лет. Но в течение наступающего десятилетия точно. А пока да, можете делать вид, что заигрываете с Китаем, что прислушиваетесь к его мнению по внешней и внутренней политике. Но помните — рано или поздно раздастся зов боевой трубы. И тогда — смена публичной власти и мобилизация на Дальнем Востоке. Именно такая миссия вам отведена в общей схеме. И от нее вы уклониться не сможете. Это жизненно важно для всей системы, не только для нас, но и для вас, раз вы ее неотъемлемая часть.

Беляков молчал.

— Я не говорю, что прямо сейчас надо выказывать враждебность Китаю. Напротив, усыпляйте его, убалтывайте, улыбайтесь ему, развивайте сотрудничество гласное и негласное. Проводите совместные учения — это очень полезный опыт, который нам пригодится в недалеком будущем... Но вот что вы должны начать делать прямо сейчас... Подчеркиваю, прямо сейчас, не теряя ни дня... Это подготовка военной и вспомогательной инфраструктуры. В Арктике — как промежуточное логистическое звено и срединный оборонный рубеж между цивилизованным миром и Китаем. И в Сибири, на Дальнем Востоке — непосредственно на подступах к нему. Вот конкретные данные, — Бутчер достал из кармана флешку и передал ее Белякову. — Там подробный расклад, что, где и в каких объемах, с контрольными сроками. Аэродромы, базы, дороги, энергетика, логистические узлы, склады. Разумеется, БАМ, о котором я вам не раз напоминал до этого, — он должен быть в любом случае двухпутным и электрифицированным на всем протяжении, а то его восточная половина, которая как раз вблизи Китая, до сих пор однопутная и на тепловозной тяге. Севернее БАМа вы проложите еще одну, параллельную ветку от Охотского моря до Южной Якутии. Начнете строить магистраль на крайнем севере Европы. В общем, пока выставляйте это как развитие перспективной территории, упрощение доступа к полезным ископаемым, как сотрудничество с Пекином, выход на дальневосточные рынки, в военном аспекте — противодействие Японии... и нам, мы не обидчивые. Это еще не атака, вы этим самым горшки не бьете. Это пока лишь реализация вашего неотъемлемого суверенного права на развитие и защиту отдаленных перспективных регионов. Никто вам ничего сказать не сможет. Это — ваше. Но помните: не справитесь вы — найдутся другие, России сокращаться не впервой.