Игорь Герасимов – Чаша отравы (страница 100)

— Да, это смерть гарантированно, — сказал Беляков-младший. — Удивительно, что он так долго прожил после этого манифеста.

— Хотели понаблюдать, как идет проект. В любом случае, съемок не допустили бы. Просто было интересно. И сообщников, которые копились, взяли на карандаш.

— Эти деятели культуры, которые не повинуются нам, представляют определенную проблему, — сказал генерал армии. — У нас в конце прошлого года вышел сериал, практически пророческий. Так там режиссер, видимо, решив отомстить за обыски, которые у него были несколько лет назад, внедрил крайне вызывающую отсебятину, совсем не как в книге, по которой сделана постановка. Будто силовики на территории, где свирепствует вирус, сгоняют людей в автобусы, говорят, что для государственной эвакуации, а на самом деле отвозят на полигоны и расстреливают. И в одном городке, по сюжету, народ восстал и уничтожил этих военных. И все в лес ушли, как партизаны.

— Возмутительно! — воскликнул Бутчер-старший. — И как? Устранили?

— Пока нет. Попридержали выход следующей серии, пока не изменили немного. В начале голос диктора радио говорит, что на самом деле в предыдущей серии были никакие не военные, а экстремисты-провокаторы, пытающиеся захватить власть.

— Остроумно. Вообще, надо казнить за такое, — сказал Рональд.

— Согласен. Но решили не обострять. Хотя, может, потом вернемся к этому вопросу. Много лет назад мы устранили авторов подобного фильма с коммуняцким душком, где сельские работяги принялись убивать уважаемых людей, забравших их землю, и дошли аж до Москвы. Одного через несчастный случай, другого — по болезни.

— Отлично, одобряю, — сказал Бутчер. — Таких надо беспощадно устранять, чтобы неповадно было.

— Всё равно, если кто из деятелей культуры захочет выпендриться и укусить наши порядки, даже ценой своей жизни, он укусит, — сказал Беляков-старший. — Что тут поделать, если есть суицидальный комплекс? Тут главное — чтобы в дальнейшем он больше ничего уже не сделал. И чтобы все вокруг поняли — есть власть. Если власть такое проглотит, то ее после этого никто ни во что ставить не будет. Она должна послать всем месседж. Итальянцы ведь устранили жестоко этого безумца Пазолини еще тогда? Замаскировав под гей-разборку?

— Да, — подтвердил Бутчер. — Ведь его последний фильм — это неслыханное, немыслимое оскорбление строя, всей социальной системы, всех нас. Да, мы такие! И я сам, и Ронни множество девчонок и мальчишек оприходовали за свою жизнь, пускали в расход, когда надоест, самыми необычными и интересными способами... Но выставлять такое на публику, да еще и в столь издевательски-карикатурном виде, как в этом чертовом «Содоме»... Нет, такое невозможно спустить, оставить безнаказанным. Творить такое — это гарантированное самоубийство.

— А, может, человеку просто надоело жить, — вставил Скворцов. — Ну, мы тогда поможем, не вопрос...

— Они, конечно, не опасны, потому что наша власть абсолютна и вечна, нам ничто и никогда уже не будет угрожать, никакие раздающиеся снизу жалкие писки, — произнес начальник КОКСа. — Но они всё же доставляют определенный дискомфорт. А главное — они не покорились нашей власти, не склонили перед ней голову, они бросили ей вызов. Значит, их надо раздавить.

— Полностью согласен, Эндрю, — откликнулся Бутчер.

— Мы скоро возродим, но уже в наших, владетельных, интересах, практику принудительной госпитализации противников власти в психиатрические стационары. Будем делать из них овощей, причем массово, — сказал генерал армии. — Вот, например, какой-то шаман пошел пешком из Сибири, вознамерился дойти до Москвы и изгнать зло из Кремля. Мы с любопытством ждали, пока он доползет от Якутска до Байкала. Наблюдали, как он по дороге обрастал сочувствующими. Задержали, отвезли обратно в Якутск и заперли в клинику. Угрозами и пытками заставили высказать на камеру слова извинения и покорности власти. Но всё равно он уже никогда свободным не будет.

— Правильно, — одобрил Бутчер. — С ними только так и надо.

— Как вообще у вас дела в истеблишменте? — спросил Беляков-старший.

— Отлично. Всё идет по плану. Этого клоуна, которому позволили четыре года погостить в Белом доме, скоро сменит Сонный Джо. Причем он победит с помощью демонстративного мухлежа, чтобы всем показать нашу власть и спровоцировать те силы, которые против глобальной миссии Соединенных Штатов. Соратники Трампа устроят небольшую бучу в Вашингтоне, после чего мы все эти силы разом прихлопнем.

— Прекрасно. Всё, что мы ни задумываем, блестяще осуществляется. Выпьем за это! — воскликнул начальник КОКСа.

— Не всё. Хотя и выпьем...

Все выпили и закусили — каждый по ложке черной икры.

— Эта проклятая Белоруссия... — прошипел Бутчер. — Лукашенко так и не удается убрать. Никакими средствами. Ядро оппозиции за границей, блицкриг не получился, и там сейчас начали бесцельно блуждать по кругу. Да, это в том числе объясняется и тем, что сейчас мы заняты внутренними делами, а проблему отдали на откуп Польше и Литве. А они действуют откровенно дилетантски. Однако мы всё равно держим руку на пульсе. Посмотрим, что будет через несколько месяцев. Если сковырнуть не получится, надо будет, наверно, устранить физически.

— Вы что, хотите вторую Украину сделать? — с неудовольствием спросил Беляков.

— А даже если и так? Это наша зона ответственности. Вы же тоже втихую работаете против Лукашенко, ваши спецслужбы помогают нашим агентам, при каждом удобном случае всаживают режиму нож в спину...

— Мы, в общем-то, не за и не против него в принципе. Если будет нужно, мы его сами устраним, без вас. Мы исходим прежде всего из своих собственных интересов.

— Уверяю тебя, это неважно. Подобные расклады, в том числе белорусский, скоро потеряют для вас актуальность.

— Потеряют?

— Мы скоро дойдем до этого. Будем уже ставить точку в затянувшемся торге... О! Это мне по вкусу!

Лакей принес поднос с фуа-гра, и все четверо приступили к поглощению нового блюда. Несколько минут тянулось молчание.

— Мне сейчас вспомнилось одиннадцатое сентября, — сказал Бутчер. — На днях, кстати, очередная годовщина. Девятнадцать лет назад мы дали старт проекту взятия очередного рубежа власти транснациональных владетелей над этой планетой. Это была феерия! Торжество высших технологий воздействия на сознание и на политическое, глобальное поле! Многое — в первый раз. Виртуальные авиарейсы, инновационная компьютерная графика, филигранный подрыв небоскребов. Я сам был одним из ключевых организаторов сего действа. Наш верный агент Усама бен Ладен сработал превосходно, помог взять под контроль нужные точки планеты. Сейчас он, после инсценировки устранения, тихо и сладко доживает свой век на вилле в Калифорнии, год назад я был у него в гостях, вместе отметили ту годовщину.

— Я вижу, международный исламский терроризм под вами? — спросил Беляков.

— Разумеется. Мы его создали, мы им управляем. Используем как таран для сноса нежелательных для нас режимов, как повод для того, чтобы самим вмешаться военным путем туда, где нужно. Вообще, антитеррористическая повестка оказалась очень востребованной — с ее помощью можно выставить террористами всех, кто посмеет обороняться против наступления глобальной власти. Можно закрутить гайки в сфере безопасности и у нас, и в подопечных странах.

— Вижу, что при раскрутке исламской угрозы, если требуется какая-нибудь провокационная манифестация, вы действуете не очень профессионально. Вы, насколько можно, минимизировали число жертв «9-11». И эти пропагандирующие игиловцев ролики с якобы казнями пленников...

— Про «9-11» всё правильно. Наиболее ценные люди просто не пришли в «близнецы» в этот день. А что не так с роликами?

— Да это же идиотизм! Стоит пленник, гражданин цивилизованной страны, на коленях, что-то бодро говорит на камеру. Потом начинают делать вид, что режут ему глотку. Потом перескок, разрыв монтажа — и вот мы видим уже, как какой-то труп кромсают, непонятно чей. Настолько топорная работа... Неужели ты думаешь, что человек, захваченный, ранее свободный, вот так покорно и живо будет что-то говорить, когда узнает, что его ждет казнь через минуту? Его будет всего корежить, он впадет в истерику, примется в ногах валяться, умолять пощадить. Абсолютной покорности в этих обстоятельствах можно добиться лишь от тех, кто заранее вышколен должным образом.

— Ничего, — отмахнулся Бутчер. — Как вы, русские, говорите — «пипл схавает». Да, если кадры делать непостановочные, то не получится такой зрелищности, будет просто скотобойня: визг, паника, возня. И еще один аспект. На самом деле такой подход — это демонстрация нашей неограниченной силы! Согласись: если мы подсовываем такой откровенный фейк и на его основе начинаем бомбить любую страну, ту же Сирию, то все понимают, что для нас это ничего не стоит, что мы демонстративно не заботимся о правдоподобности, потому что нам это и не требуется. Нам не нужно никого убеждать — мы не убеждаем, а ломаем. Везде. На Ближнем Востоке, на Балканах, в Восточной Европе, в Центральной Азии. Когда захотим, вторгаемся. Когда захотим, уходим. Из Афганистана мы, кстати, через год уйдем, оставим на хозяйстве наших дорогих друзей талибов.

— Да, мы это видим и тоже налаживаем с ними диалог...