Игорь Гарин – Закат христианства и торжество Христа (страница 12)
Согласно современной точки зрения науки на христологию — я имею в виду школу изучения «истории форм», — сегодня, за недостатком информации, нет возможности воссоздать реальную биографию Иисуса Христа: он так или иначе остается символическим персонажем. Как ученый я понимаю сомнения ученых-рационалистов, но, в отличие от них, считаю символизм выше реализма, ибо для меня важна духовная, а не материальная составляющая жизни Иисуса Христа. Это означает, что при всех лакунах и наслоениях, важны не те или иные события его жизни, а дух того, чему он учил. Одно то, что личность Христа привлекает художников более полутора тысяч лет и что у каждого века — свой Христос, для меня более важнее споров тех или иных научных школ в области христологии.
У меня нет намерения воспроизводить евангельскую историю Иисуса или, как Ренан, пытаться воссоздать его биографию по причине хрестоматийности того и другого. В этой книге поставлена совсем иная цель: по-возможности отделить «семена» от «плевел», воссоздать даже не «исторического Христа», но тот комплекс его идей, который позволяет говорить о «Сыне Божьем», на тысячелетия упредившем свою варварскую эпоху. При этом в понятия «Сын Божий» или «Бог в человеке» я вношу вовсе не тот смысл, который создан традиционным христианством: для меня нет различия между Сыном Божиим и Сыном Человеческим, ибо каждый человек несет в себе Божественную искру, и в этом отношении Иисус отличается лишь тем, что Его искра светит человечеству вот уже около двух тысячелетий.
Бог в тебе. Самопознание есть постепенное распознание божественной сущности внутри и вне нас. Как говорил Кабир, истинный Бог не в храме, а в сердце человека. «Ищите Бога в своем собственном сердце, вы не найдете его больше нигде», — гласит арабская пословица. И даже у православных есть такое изречение: «Бог находится ближе к нам, чем мы сами».
«Бог в тебе», «Сын Божий» — подразумевает связь человеческого сознания с трансперсональным, божественным, присутствие в индивидуальной душе чего-то большего, чем просто разум, — того, что позволяет человеку «овладеть землей» (Быт. 1:28). Стать Сыном Божиим, в конце концов, должен стать каждый, ибо, как говорил А. Силезиус, тот, кто не сумеет сделаться Сыном Бога, навек останется в хлеву со скотиной.
Принято говорить о несоизмеримости Бога и человека. Но присутствие Бога в человеке, оплодотворение души Святым Духом свидетельствуют о неком богоподобии, лежащем в основе интуиций Священного Писания. В любом случае Бог в нас делает нас больше нас, возвышает нас над животным миром.
Согласно гностикам, цель человеческого существования — пробудить экстатическое или интуитивное знание о Боге и соединить индивидуальную душу с Мировым Духом. Гностики-христиане воспринимали миссию Иисуса как откровение, которое помогает людям, имеющим в себе «дух», обрести прозрение.
Когда апостол Павел говорит, что «никто не спасается делами Закона, а только верою во Иисуса Христа», то это можно объяснить все тем же Богоприсутствием. Ни системой догм или религиозных обрядов, ни церковными правилами и установлениями, но только Христовою силой духа, только обнаружением и обретением Бога в себе возможно спасение. Что такое спасение? Спасение — это приобщение к Божественной жизни, соединение земного и небесного, эфемерной и временной жизни с бессмертием и Богом.
Благодать суть благо, которое дается даром, — это и есть Бог в душе, приход Бога к человеку не извне, а из собственных недр. Здесь не нужна ни церковь, ни догматика, отпадает надобность в священнослужителях — только благодать, величайший пример которой преподан Иисусом Христом — и снова-таки не в виде догм, а личного примера, через внутренний опыт встречи с Богом. «Это как любовь, это как ликование, это как победа, как музыка сфер! Благодать — это новая жизнь» (отец Александр Мень).
Кстати, это прекрасно понимали первые христиане, но позабыли их внуки и правнуки. Апостол Павел говорил: «Вот спорят между собой люди. Одни — сторонники сохранения старинных, ветхозаветных обрядов, другие — против этого. А ведь ни то, ни другое не важно, важно только новое творение и вера, действующая любовью». Вот это и есть христианский завет, а все остальное на нем — только внешняя оболочка, антураж, примесь.
Состояние богоприсутствия и мироединства ощутил и прекрасно передал Г. Р. Державин:
Иисуса называют Логосом и «живым присутствием Бога», потому, что он стал символом возможности богообщения — живой связью человека с бесконечным Творцом. Можно сказать, что в Иисусе Бог обрел Свой голос и Свой язык. От Христа, — об этом говорили еще гностики, — люди узнали, что они могут открыть свою единоприродность с Богом. Своей жизнью Иисус продемонстрировал, что малый и слабый человек имеет в себе орган восприятия Божественного: «Но для того чтобы этот орган начал действовать, Бог приходит к нам и становится с нами на тот уровень, на котором мы можем воспринимать Его. Это и означает Воскресение».
Может быть, апостол Павел, говоря: «Благоволил Бог открыть во мне Сына Своего», — до конца не понимал проблему богоприсутствия, но именно Иисус сделал понятной идею «Бога в тебе» — возможность каждого человека ощутить и пережить Бога в себе.
Притягательность Иисуса Христа — в богоприсутствии, в излучении божественной энергии и божественной силы. Христос говорит Филиппу: «Столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп? Видевший Меня видел Отца». Это означает, что Иисус — зеркало, в котором отражается Бог. Иисус Христос — это человеческий Лик Бесконечного, Вечного, Необъятного. Когда Христос говорит: «Я есть дверь, врата в небо», — то это как раз и означает возможность встречи человека и Бога, погружение в бездну духовности.
Я выступаю против монофизитства, видевшего в Христе только божественное и фактически отрицавшего человеческое начало. Для меня Иисус является высшим образцом человека, Сына Божьего, ощутившего, распознавшего и реализовавшего Бога в себе, так что известный американский востоковед А. Олмстэд имел все основания считать Иисуса Христа «центральной фигурой мировой истории»[35].
Для меня Иисус — величайший образец нового человека, нового мышления, нового сознания, нового мира. Это подтверждается и словами Священного Писания: не только нового человека увидел ясновидец Иоанн — возрожденного, воскресшего, приобретшего, по замыслу Божию, великие силы, — но также увидел он новое небо и новую землю, ибо старые миновали.
Я отдаю себе отчет в том, что исторический Иисус вполне мог отличаться — и довольно существенно — от символического, каким он предстает в этой книге. Для него ничто человеческое не было чуждо, и множество свидетельств тому представлено в евангелиях. Но важно не это, а то, что две тысячи лет тому назад появился человек нового сознания, на тысячелетия опережающий человечество, — и благодаря этому он обрел образец высшей человечности, по которой люди могут равняться вот уже две тысячи лет.
Фигура Иисуса Христа столь величественна, что порой ставит под сомнение гегелевскую или дарвиновскую направленность эволюции — я имею в виду то, что два тысячелетия тому назад в лице Христа эволюция достигла такой вершины, что человек своими собственными усилиями смог стать Богочеловеком, духовный уровень которого до сих пор невозможно превзойти.
Иисус — современная греческая транслитерация арамейского[36] имени Иешуа (Йэ-шуа или Иошуа), в свою очередь являющегося усечением имени Йехошуа («Господь есть Спасение» или «Яхве есть Спасение»). Семитское имя Йэ-шуа при переводах превратилось в греческое Ihsous, Иэсус, латинское Iesus, Йэзус, русское Иисус.
Иехошуа/Иешуа — одно из самых распространенных еврейских имен евангельских времен. Оно давалось в память об ученике Моисея и завоевателе Земли Израильской Иехошуа бин Нун (ок. XV–XIV вв. до н. э.), которого русская синодальная Библия также называет Иисусом Навином.
Греческое слово «Христос» — эпитет и титул, указывающий на характер миссии Иисуса с точки зрения христианства. Это перевод арамейского слова «Машиах» или «Мешийа» (Мессия, «Помазанник»). Такое имя евреи присваивали исключительно царям и священникам. Возведение на трон или акт служения совершались в Израиле через торжественное помазание елеем. Но в эпоху Иисуса Машиахом (Мессией) именовали долгожданного Божьего посланца — Того, которому будет «дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычество Его — владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится» (Дан. 7:14).
В «Евангелии от Филиппа» автор оспаривает каноническую трактовку имени Иисуса «Иисус Назареянин Христос» (Мессия). Это не подлинные его имена, утверждает Филипп, так называли его апостолы. Подлинное имя сокрыто в символах и иносказаниях: «Иешуа» — это искупление, «назара» — истина, «Назареянин» — тот, кто от истины (а не по месту жительства). Общий же смысл имени следующий: «Христос — тот, кто измерен. Назареянин и Иисус — тот, кто измерил его».