Игорь Гарин – Закат христианства и торжество Христа (страница 14)
Всечеловечность и глобальность мышления Иисуса являются свидетельствами его высокой культуры, выходящей за рамки одной нации и страны: «Уже не существует ни грека, ни иудея, ни обрезанного, ни необрезанного, ни язычника, ни скифа, ни раба, ни свободного…» Проповедь Иисуса была обращена ко всем людям, независимо от их национальности и конфессионной принадлежности. Его психология и идеи — яркое свидетельство внутренней глубины и внешней широты, я имею в виду человекомирие, широкий взгляд на мир. Кстати, и от своих учеников он требовал того же: «Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всему творению» (Мк. 16:15).
Мыслить так глобально мог только человек, который долгие годы прожил в многонациональном мегаполисе Древнего Мира, каким была Александрия, население которой, по мнению многих историков, в начале Новой Эры достигало 1 000 000 человек. Если бы Иисус прожил почти всю свою жизнь в местечковом Назарете, мыслить столь масштабно он бы не мог (Б. В. Сапунов).
О том, что Христос был хранителем древних традиций, свидетельствует его уважительное отношение к давно существовавшим идеям и ритуалам, практикуемым древнееврейской цивилизацией. Его образ мыслей и его заветы внешне повторяют то, что было во множестве религиозных сект до и после него: ессеи, кумраниты, терапевты, гностики принимали крещение в воде, собирались с двенадцатью избранниками и вкушали вино из чаши. У кумранитов еще до рождества Иешуа был некий Учитель, умерщвленный нечестивым жрецом, который предсказывал пришествие Царства Света.
Существуют только догадки о становлении личности Иисуса. Возможно, ее формирование обязано ученичеству Иешуа у ессеев, которые, судя по всему, были хранителями мистериальных знаний древности и носителями нравственности. Они вполне могли воспитать Христа в духе «бессмертия души и вознаграждения праведностью», как писал еврейский историк I в. н. э. Иосиф Флавий (Иосиф бен Мататьягу)[40].
Сирийские ессеи представляли собой орден благочестивых и аскетически ориентированных мужчин и женщин, проводивших свои дни в простых трудах, а вечера в молениях. Иосиф Флавий описал их образ жизни как наилучший среди окружающих народов, отметив «приверженность возделыванию земли».
Слово «ессеи» сирийского происхождения и означает «врачеватель» — это можно интерпретировать как врачевание души и тела праведной жизнью. Иногда ессеев относят к последователям пророка Самуила, но более вероятно их происхождение от восточных мистиков, прошедших школы египетских и халдейских мистерий. Любопытно, что многие ессеи были искусными гончарами и плотниками — не отсюда ли глиняные воробышки, которых любил лепить Иисус, и унаследованная от Иосифа специальность?
Ессеи считались самыми образованными среди евреев — римляне не случайно выбирали среди них учителей для своих детей. Как и гностики, ессеи были эманационистами и толковали Закон Моисея в духе секретных символов, передаваемых из поколения в поколение. Если они были каббалистами, то вполне естественны их упования на приход Машиаха, предсказанный писаниями Ветхого Завета.
Согласно Филону Еврею, ессеи были вдохновителями освободительного движения первых христиан: «Ессеи видели в рабстве насилие над законом Природы, которая сотворила всех людей свободными братьями». Именно ессеи предвосхитили христианскую любовь, равенство всех перед Богом и братство людей, что со временем подорвало аристократическую и имперскую структуру Рима.
За два века до Иисуса Христа ессеи проповедовали нравственное воспитание, целомудрие, благочестивую жизнь, отказ от денег. Ессеи были убеждены в бессмертии души, заключенной, как в тюрьме, в смертном теле, и верили в посмертное воздаяние по заслугам (кумранские «Рукописи Мертвого моря»).
Есть основания полагать, что родители Иисуса были членами ордена ессеев. В детстве Мария была посвящена орденом Богу, и апокрифы содержат множество свидетельств о чудесах, происходящих с ней в раннем возрасте. Даже в жены Старому Плотнику она была отдана чудесным образом: согласно преданию, когда Захария, следуя повелению ангела, искал мужа Марии, белый голубь сел на голову престарелого Иосифа.
Если Иисус действительно получил воспитание среди ессеев, то он должен был пройти через их мистерии и стать посвященным. Однако учеба Иешуа у ессеев не более чем предположение, догадка. В нем видели и страстного реформатора иудаизма, и борца против фарисейства и начетничества, и первого учителя непротивления, и «посвященного» в грандиозную мистерию бытия. Каждый пытался найти свой ключ к «загадке Иисуса», исходя из собственного представления и персональных воззрений.
Тот факт, что Иешуа часто именовали титулом сопэр (книжник) (Мф. 13:54 и сл.; Ин. 7:15) или рабби (учитель) (Мф. 26:25,49; Мк. 9:5; 11:21; 14:45; Ин. 1:38,49; 3:2; 4:31; 6:25; 9:2; 11:8), свидетельствует о его хорошем знании иудейского канона Писаний — Танаха, где его особенно привлекала религиозная поэзия псалмов (ср. Мф. 5:5 и Пс. 36:11; Мф. 7:23 и Пс. 6:9; Мф. 11:25 и Пс. 8:3; Мф. 22:44 и Пс. 109:1). Любимые выражения Иешуа — Сын Человеческий и Царство Небесное — заимствованы из Сэпер Данийель (Дан. 2:44; 7:13–14). Некоторые христологи считают, что знания Иешуа не шли дальше еврейского канона, потому что в те времена лишь изучение Торы было свободным и достойным еврея. Но мне представляется, что духовное учение Иисуса универсально, общечеловечно: я много писал о пересечениях христианства с индуизмом и буддизмом — образ доброго, отеческого, всё понимающего Бога, проповедь непротивления злу насилием, общинная жизнь ашрама, идеи монастырства и иконописи. Согласно недостоверным версиям, молодой Иешуа мог учиться и в Индии и даже умер в этой стране. Кстати, как христиане, так и буддисты видят между Буддой и Христом больше сходств, чем различий.
Если бы Иисусу сказали, что душа умершего человека отправляется в рай или ад, как утверждает сегодня подавляющее большинство христиан, то Иисус бы крайне удивился. Он впитал в себя иудаизм, александрийскую мистику, идеи ессев, некоторые элементы эллинистического учения. В частности, идею установления Царства Божия на земле Иисус мог заимствовать у ессев, в секте которых прошел свои «университеты».
Иоанн Креститель. Согласно раннехристианской традиции, еще одну «школу» Иисус прошел у своего родственника Иоанна Крестителя. Как позже Иисус, Иоанн также был проповедником, вокруг которого сформировалась небольшая группа учеников. Проповедь эта содержала призывы к духовному очищению в ожидании скорого конца мира и установления Царства Божьего на земле. Иисус вслед за Иоанном Крестителем также часто говорил о приближении конца света. Видимо, Иисуса привела к Иоанну близость взглядов по вопросу покаяния для прощения грехов.
Церковь скрыла родственные отношения Иоанна Крестителя и Иисуса и зависимость учения второго от проповеди первого. Роль Иоанна Крестителя в истории христианства принижена, как сокрыт факт, что самостоятельная карьера Иисуса-проповедника фактически началась после смерти Иоанна. С определенной долей достоверности можно утверждать, что Иисус выступил как продолжатель идей Иоанна, и поэтому ради величия Иисуса церкви пришлось умалить роль его близкого родственника в становлении христианских идей. Это было сделано вполне сознательно и преднамеренно: по мере редактирования и корректировки евангелий роль Иоанна Крестителя неизменно преуменьшалась, а божественное в Иисусе все больше перевешивало человеческое.
Кстати, общепринятая приставка к имени Иоанна — Креститель — неточна. Евангелисты именуют его Окунателем, потому что у евреев крещение является таинством очищения путем полного погружения в воду (т’била). А потому греческое слово «баптистэс» является переводом еврейского слова «хамтаббэль» — производного от «т’била» (погружение). Признание крещения чисто христианским обрядом — тоже грубая ошибка. Для Иоанна омовение было средством приготовления евреев к приходу Мессии. Крест стал символом христианства лишь после распятия, и поэтому крещение с его использованием — это позднейшая версия таинства. Меня всегда смущал крест как орудие пытки и казни в качестве религиозного символа и крестного знамени.
Иоанн Креститель был предтечей Христа, избранным Небесами вестником, которого Иисус высоко ценил: «Говорю вам, среди рожденных женами нет ни одного большего, чем он». Иоанн первым разглядел в Иисусе Мессию, который явился не повелевать, а служить, не карать, а исцелять и проповедовать Благую Весть. «Он — спасающий, и Его дела есть знамения Царства». Даже первые ученики Иисуса, галилейские рыбаки Андрей и Иоанн, перешли к нему от Иоанна Крестителя.
Каноническая версия христианства умаляет роль Иоанна: согласно ей, увидев пришедшего Иисуса, удивленный Иоанн говорит: «Мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне?» На это Иисус ответил, что «надлежит нам исполнить всякую правду» и принял крещение от Иоанна. Но вот как проблему крещения Иисуса освещает так называемое «Евангелие Евреев»: «Матерь и братья Господа сказали Ему: „Иоанн Креститель крестит в отпущение грехов, пойдем и крестимся“. Но Он сказал им: „Какой же грех Я совершил, что Я должен креститься от него? Разве только Мои слова есть грех по неведению“».