Игорь Гардер – Юность (страница 31)

В одно мгновение вся жреческая братия замерла и в один голос проскандировала, что боги одобряют эту затею и благословят этот сад всех богов.

***

А мы, даже не подозревая о творившихся делах во дворце, просто болтали на дереве в вечернем сумраке и не заметили, как уснули, или это дерево нас усыпило. Мне же приснился сон, где боги одобрили мои дела и недвусмысленно дали понять, что я могу делать и изобретать все, что хочу. Но не должен даже близко никого подталкивать и, не дай бог, сам изобретать порох или другое взрывчатое вещество. Также под божественный запрет попадали все механические и магические самодвижущиеся повозки.

Лично я для себя решил ничего не изобретать от греха подальше, ну его нафиг с богами связываться, они здесь долго не миндальничают. Могут и молнией приголубить, причем в прямом смысле этого слова. Бога-покровителя у меня нет, чтобы он прикрыл меня своей дланью от гнева других богов. Хотя не совсем так, боги-покровители орочьего народа у меня есть и своей милостью меня не обделили, но они были в компании тех, кто тонко угрожал карой небесной.

На рассвете меня разбудил птичий гомон. Оказалось, что все мы уснули на дереве, а сам сад неузнаваемо преобразился. Под деревом я увидел друидов, и они нас стали подзывать к себе и дарить ящики с яйцами. Я попытался слинять с поляны, но меня перехватили и вручили какой-то ящик. В нем было два яйца. Потом нас всех собрали и попросили угомониться, что было сделать особо тяжело, так как все стремились похвастаться друг перед другом своими яйцами. Двусмысленно как-то звучит, особенно когда хвастаются особи мужского пола.

Насколько я понял, это были не обыкновенные яйца, а божественные подарки.

Затем была заумная речь от императора и верховных жрецов, но их слушали внимательно только вельможи. Я при всем своем желании ничего не мог слышать, так как все не прекращали тихо шептаться, по крайней мере думали, что тихо.

Только вечером я смог сбежать из замка с целой кучей каких-то грамот и наград. В комнате я сразу вырубился.

Все, плюшки буду утром перебирать.

Утром я попросил помочь мне со свитками разобраться. Стреган согласился, и после короткого завтрака мы заняли его кабинет. Стреган строго-настрого запретил всем нас беспокоить. Почти до обеда мы перебирали свитки и разбирались с наградами и тем, что они значат.

В общем, я получил титул барона и землю, на ней находились две деревни, которые должны были меня кормить, поить и одевать. Сами деревни мне не принадлежали, лишь земля, но налоги и все подати шли мне в карман. Также я освобождался от всех налогов сроком на двадцать пять лет. Это из плюсов, из минусов я должен был рекрутировать и содержать два десятка бойцов или платить соответствующий налог, что по деньгам выйдет дороже. Вот они и должны были следить за порядком, а также по первому сигналу выступать в точки сбора.

Еще я должен был через пять лет пойти служить в армию в должности капитана и привести с собой не менее двадцати всадников. Можно было обратиться в канцелярию за помощью в наборе и найме этих самых всадников или уплатить соответствующий налог. В случае невыполнения этих пунктов я лишался своего титула и земель, несмотря на все заслуги. В общем, тут тебе и кнут, и пряник, но это проблема не сегодняшнего дня, да и ее пока должен решать опекунат. На этом подарки не закончились, мне также перепало два свитка на получение общей суммой двух тысяч золотых монет. Их дополняла одна записка, в которой сообщалось, что, если я их обналичу, то никогда не буду называется Грошиком и нигде не буду ни прямо, ни косвенно упоминать, что с ним знаком или был им и все такое. Если честно, я с удовольствием избавился от этого имени.

Но больше всего меня обрадовало известие, что через неделю мне надо явиться в офицерскую школу и пройти там полный курс обучения. Сами курсы шли за имперский счет.

Мы тут же посовещались, и я решил, что пятьсот золотых мы пустим в автобусное предприятие. Прибыль же с каравана пойдет вся на закупку и оснащение торговой компании на постоянной основе.

Мы еще два дня составляли, где и в какой деревне будут стоять закупочные фактории, и мы будем скупать у крестьян абсолютно все, включая различные ягоды, грибы и целебные травы, а не как большинство, специализирующееся на чем-то одном. Плюс в наших факториях должен быть товар, который нужен крестьянам, так сказать, для заманивания клиента. План, конечно, наполеоновский, и я понимал, что все мы не сможем охватить при всем желании, конкуренты быстро перехватят саму идею. Да и владельцы земель не дадут нам по полной разойтись, так что не так много мест, где можно развернуться.

Помимо прочего решили запустить межгородские скоростные перевозки. Специально отправляли младшего сбегать к соседу и узнать, во сколько ему обошлась поездка до соседнего города. Оказалось, двухнедельная поездка в соседний город с наймом повозки и питанием, встала ему в пятьдесят серебряных монет. А это не такие уж и малые деньги.

Вот мы и решили запустить регулярное транспортное сообщение между городами. Для начала решено было проложить маршрут между тремя самыми большими. Мое предложение было позаимствовано из истории, а именно, почтовых станций. Хотя тут я немного опоздал, их аналог существовал, но они содержали лошадей лишь для имперских курьеров. Я предложил договориться с персоналом этих станций, чтобы они присматривали за нашими сменными лошадьми.

А что, самая идея не нова, надо только добраться до точек смены лошадей и, поменяв очередных копытных, двигаться до следующей точки. Таким нехитрым способом мы значительно сократим время поездки. Кареты или экипажи должны будут обдумать без меня.

А вот для города решили заказать телеги, от пола всего около двадцати сантиметров высотой с деревянными сиденьями по левому и правому краю, а по центру оставлять углубление для поклажи, плюс каждое сиденье в виде сундука для личного багажа, только со спинкой. Идей было много, а денег не так уж. С одной стороны, это просто огромные деньжищи, и мне их хватило бы не на один год безбедной жизни, а с другой — все купи, всем заплати, и вот они растаяли, а от гор богатства остались лишь воспоминания. Правда, по идее, средства должны будут отбиться сторицей, но я понимаю, что не за один день и даже не за один год, и это при условии не расширять бизнес. А как всем известно, то, что не растет и не расширяется или хотя бы не модернизируется, чахнет и умирает.

На составление планов на ближайшую пятилетку ушла почти вся неделя. Мы не только занимались планированием, но и смотались в местное центральное отделение опекуната, и с боем, причем почти в буквальном смысле этого слова, я выбил мои же деньги на проект под руководством Стрегана. С трудом, но я одержал верх и убедил их, что проект будет приносить прибыль, ну почти. Для начала было решено в течение одного месяца запустить три маршрута в городе и посмотреть, что с доходами. Если они будут, то в дело вложат мои деньги, пятьсот золотых в городские маршруты и пятьсот в межгород. А вот идея с торговыми факториями прошла просто на ура, не встретив возражений, и в это дело согласовали вложить остатки моих сбережений, что выручили не только с каравана, но и с продажи трофеев. Плюс они сами от моего имени, так сказать, взяли сами у себя кредит на устройство парочки факторий, но уже в моих двух поселениях. Так сказать, ход конем, им все равно присматривать за моими землями, а так они вроде как обустраивают их, но и о себе не забывают. Забыть об интересах бедных сироток им не дают имперские чиновники.

А вот с чинушами из местного госаппарата здесь не так просто договориться. В этом мире нашли действенное и поистине оптимальное решение против взяток и взаимных договоренностей с откатами. Во-первых, с чиновника, что был пойман или замешан в темных делишках, живьем снимали кожу и обтягивали ей кресла, но на этом скитания по мукам проворовавшегося не заканчивались. Маги не давали ему отойти в мир иной и позволяли по полной оценить весь букет страданий. В качестве бонуса сей чиновник должен был еще с металлическим ошейником, чтобы ни у кого не возникло сомнений в его статусе, до самой смерти проработать в том же здании в качестве бесплатной рабсилы, попутно работая ходячей напоминалкой, что ждет нечестных на руку чиновников. Я сам видел одного такого в опекунате, стоял у дверей и работал автоматической открывалкой и закрывалкой двери и за чистотой присматривал. Скажу по секрету, он собой представлял жалкое зрелище: кожа вся была красной и состояла из сплошных рубцов. Как вспомню этот ходячий ужас, аж передергивает, а местным хоть бы хны, привыкли, наверное, уже.

***

Когда разобрался со всем, с чем можно, и появилось свободное время, немного расслабился, и моим этим воспользовалась тоска зеленая. Она подкралась незаметно и ударила по самому больному месту. Удар был нанесен профессионально, я оказался в тоске-печали по самые уши. Усевшись на подоконник, стал изливать переполнявшие меня тоску да печаль наружу вместе с простой незамысловатой мелодией. Играл и думал, как там мои, как живут, что жуют там без меня, такого хорошего. Я ведь такой был расчудесный и хороший папа и муж. Мог с сыном погонять мяч. У нас вместе с ним уже на счету один телевизор и два окна. Одно, правда, наше родное, а второе соседское, третье нам не смогли приписать, мы успели сделать ноги, а это значит два разбитых. С дочкой я и на танцы ходил и учился кисти в руках держать, и даже музыкальную школу посещал, там меня и научили игре на губной гармошке. А какие ночи проводил я вместе с моим ангелом. Да нам и не только ночи нравилось вместе проводить, мы могли и вечером за кружкой чая поболтать. Как представлю, что к моей благоверной кто-то усатый-полосатый с букетом роз клеится, так хочется сразу ему уши с усами местами поменять.