Игорь Гардер – Юность (страница 30)

Мясных блюд я дождался на свою голову, лучше уж ел бы траву. Мне подали тарелку с гусеницами, и слуга тут же подвинул под мою руку специальные щипчики, которыми я должен был их ловить и есть. От того, чтобы разбить эту тарелку о чью-нибудь голову, я удержался тем, что это не злая шутка. Соседи слева и справа с удовольствием поедали этих гусениц.

— Вас что-то смущает? — спросил сосед справа от меня.

— Всего-навсего три вещи меня смущают. Первое — их цвет, второе — их вид и третье — то, что они живые! — произнес я, отодвигая тарелку от себя.

— Так закажите себе блюда по-своему вкусу. Это на первых рядах не могут попросить ничего из мясного, имперская фамилия мясного не может есть, если не считать вот этих гусениц. Кстати, зря вы отказываетесь, у них превосходный вкус, и для пищеварения они полезны.

— Мне мяса, нормального мяса с картошкой и обжаренным луком с морковкой, — сделал я заказ.

— Есть мясо за имперским столом дурной тон, — недовольно прошептал слуга.

— А ты хочешь сказать, что если меня стошнит от вашей зелени, это будет в норме этикета? — недовольно вступил я в перепалку.

— Вы могли просто не есть, — произнес он с каменным лицом.

— Слышь, ты, шибко умный на всю свою голову. Вот зачем меня пригласили на банкет? Чтобы я смотрел, как другие едят? Если для этих целей, то я откланиваюсь, — сказал я, отодвигаясь от стола.

— Вас пригласили на церемонию вручения награды! — ответил слуга, делая шаг вперед и не давая мне отодвинуть стул, на котором я сидел.

— Слушай, ты, дядя с каменным лицом. Либо я получаю нормальную еду, либо уйду, даже если мне придется уйти, громко топая грозными ногами по столу. Не беспокойтесь, я буду идти аккуратно и извиняться перед гостями, — выговорил я, закипая.

— Могу вам предложить жареный картофель! Это максимум, на что вы можете рассчитывать, — произнес слуга с каменным лицом. — После банкета я лично занесу к вам в номер молочного поросенка и все, что вы еще пожелаете.

— Картошка должна быть жареной на сале, — предупредил я его, — и забери эту живность от меня подальше.

Глава 9. Имперский бал

После банкета состоялась церемония вручения награды, где уже были трое моих знакомых юных героев. Нас награждали, предварительно зачитывая все подвиги, перед лицом высшего света империи. Мне вручили три медальки, почти копии тех, что я сварганил на скорую руку. Они отличались совсем немного — более качественной работой и наличием гербов как империи, так и императора. Гербом империи был дракон, а личным гербом императора — двуглавый орел. Вся эта красота крепилась на бант с застежкой. Еще была шикарная наградная лента наподобие той, что сейчас носят выпускники и дружки на свадьбах, но цветов империи и с вышитым золотой нитью драконом с драгоценными камнями вместо глаз. Плюс грамоты и все такое, каждое действие сопровождалось долгим нудным монологом. Если честно, я не слушал, что говорят, а лишь принимал награды и складывал на поднос, не забывая благодарить. Церемония выматывала не знаю как, все было нудно и долго, ни фанфар тебе, лишь нудное перечисление всего того, что я успел натворить, причем подробное. В него входило, где и как я сражался, сколько убил, сколько ранил и пленил. Но особенно меня добило перечисление трофеев, хоть не штучное, и на этом спасибо. Но уточняли, сколько сабель, сколько кирас, кольчуг и всего такого, не забывая упоминать суммарную стоимость каждого вида трофеев. И все это время я должен был стоять. Пацанам хорошо, их наградили первыми и по-быстрому выпроводили, а вот на мне отыгрались по полной, с чувством и со всем уважением. Причем награждал император, а список зачитывал гном. После его доклада встали три орка, судя по одеждам и сединам, да еще тому, что они присутствовали в этом помещении, не мелкие шишки среди орочьего народа. Так вот, они нарекли меня вархаром, что-то вроде барона у людей. У орков этот титул давал право водить за собой других орков, в общем, вроде младшего боевого вождя или что-то похожее. И тут же нафигачили мне татуировку на внешнюю кисть руки. Сделали, гады, грамотно. Один из них протянул руку, как бы для рукопожатия, и я, наивное дитя, пожал ее. Ладонь оказалась как в тисках, орк ее вывернул, а второй припечатал печатью с тысячей и одной раскаленной иголкой, судя по ощущению. От того чтобы их всех приласкать словами и уточнить родословную, меня удержала боль.

Пока я кривился и глотал воздух, двое гвардейцев утащили меня под руки из зала в отдельную комнату, где я накричался от души, поминая добрым словом всех и каждого. Правда, ума хватило хвалебные речи произносить на великом и могучем, да и он, как никакой другой язык, подходит для выражения ярких и красочных чувств. Скажу лишь, что цензурными были лишь предлоги и паузы для набора воздуха.

Когда я успокоился, меня провели в сад, где была накрыта прекрасная «поляна»: тут тебе и пирожные, и даже настоящее мороженое. Вот теперь начался огромный праздник пуза. Когда все наелись, мне пришлось вспоминать свое детство и внедрять из него игры. А то из развлечений было лишь метание колечек в забитые колышки. Во что только мы ни играли; там была игра в козла, потом когда мы устали, играли в глухой телефон и много других игр.

Если кто из детей начинал обижаться или кичиться своим титулом, то давнишний эльфенок, что влез было на дерево, быстро ставил его на место. Видать не последний эльф в империи его отец.

— Дорогой, а где наши сыновья? — спросила императрица шепотом на имперском балу.

— Посмотри в окно, вон они, развлекаются, в отличие от меня, — со вздохом произнес император.

— Что ты стоишь? На твоем сыне верхом сидит крестьянин и дерется с князем, — запаниковала она.

— Успокойся, насколько я понял, там у них рыцарский турнир, а нашему сыну выпало по жребию быть конем.

— И ты так спокойно об этом говоришь? — возмущенно произнесла императрица.

— А что, я за ними уже два часа наблюдаю, они играют честно. Правда, твой куст на жребий и мечи разломали. Стой, пусть наслаждаются. Там у них поляна без титулов, так что там все равны, и наш старший следит за порядком, да и сам хранитель там бдит, — остановил император свою супругу, удерживая за талию.

— А они не покалечатся? — с опаской выглядывая в окошко, произнесла императрица.

— Ну там уже была пара разбитых носов и вывихов, целители подлечивают пострадавших, и они бегом возвращаются на поляну. Помнишь сына князя Громского?

— Да, такой неженка и нытик.

— Ага, был таким, вон он уже два раза нос разбил себе и ни разу не заплакал. А главный приз у них за каждый конкурс простое яблоко. Наш младший уже два съел, а наследник пока ни одного, но если они сейчас выиграют бой, то получат по яблоку. Да, милая, сможешь ответить на вопрос получишь яблоко, — сказал он, слегка усмехнувшись.

— Что за вопрос, дорогой?

— В комнате пятьдесят свечей, двадцать из них задули. Сколько свечей останется?

— Что тут сложного, тридцать свечей останется.

— Я тоже так подумал, и все дети так ответили. Но мы все ошиблись, ответ — двадцать. Те, что не потушили, сгорят, и их не будет. Вот так они развлекаются, я здесь стою и подслушиваю. Не поверишь, считал себя довольно сообразительным эльфом, а на половину загадок ответил неправильно. Вон у писаря можешь взять пергамент с загадками и своим дамам загадывать, там и ответы есть. Но смотри, не потеряй, он пока в единственном экземпляре. Я хочу отдать его книгопечатникам, пусть посмотрят и, может, напечатают что-нибудь.

— Надеюсь, деньги ты отдашь автору?

— Дорогая, конечно, ему достанется часть денег.

— Нет, дорогой, все отдашь ему, а если сам хочешь использовать образ Грошика, то выкупи его у орчонка.

— Зачем? Он и так получил немало.

— Дорогой, не жадничай, а просто договорись. Да и грех сирот обманывать, тем более когда к ним боги благоволят.

— С чего ты взяла, что боги благоволят к нему?

— Ну, он выжил там, где другие умерли бы давно. Да и вон еще одно доказательство, он залез на древо жизни и других потащил с собой. Сидят, плоды едят, а их еще утром не было, между прочим.

Император и сам видел, что все дети расположились на священном дереве жизни, а оно их не уничтожило, наоборот, ветки налились плодами, и дети их весело ели, даже не подозревая, что плоды эти очень редки и лечат от всех болезней.

— Срочно ко мне живописца и скульптора! — произнес император слегка дрогнувшим голосом. — Надо будет сделать памятник и запечатлеть этот момент.

До сего момента считалось, что прикоснуться к древу жизни могут только эльфы, а здесь орк, люди и даже гномы сидят и жуют священные плоды. И он, подумав, решил, что лучше переплатить, а эту часть сада сделать доступной только для детей, и чтобы на ней все были равны. Для начала надо будет поставить пару энтов, они будут смотреть за детьми и не позволять никакому злоумышленнику пробраться в сад. Гулять так гулять, как говорит этот орчонок.

— Срочно ко мне верховного друида и шамана, и про других верховных жрецов не забудьте. Всех членов верховного совета я жду в зале заседаний и пусть все уходят незаметно, не будем плодить слухи.

Имперский совет со всеми верховными жрецами решил переделать большой дворцовый сад на сад всех богов, куда доступ будет открыт только для детей и никому более. За порядком будут следить шаманы и жрецы всех мастей. Сам сад разделить на равные части и в каждой части сделать уголок того или иного бога.