Игорь Гардер – Юность (страница 33)

— Ты где пропадал, чертяка? — спросил я у гоблина.

— Так учился готовить у кухарок, господин. Надо бы вам договориться еще с кем-нибудь из мастеровых, пусть поучат наших гоблинов ремеслам, пока мы будем в училище учиться, — ответил гоблин, смешно перебирая ногами.

— А ты откуда узнал про училище? — Я удивился.

— Так на кухню все сплетни стекаются.

— И куда стоит пристроить наших гоблинов?

Далее он стал перечислять необходимые профессии. А профессии, по его мнению, нам нужны все: начиная с плотников и заканчивая ветеринарами для животных. На обучение у мастеров и на покупку инструментов я разрешил потратиться. По описанию гоблина, обучение у мастеров с питанием будет стоить по золотому в год, это если я действительно хочу, чтобы они учились мастерству. А то можно отдать и в ученики, тогда они будут учиться и работать за еду. Я думаю, не надо объяснять, каким будет процесс обучения и чему их там научат. Главная проблема состояла в инструменте — он стоил очень дорого. Однако, я думаю, моих доходов к концу обучения будет достаточно, чтобы прикупить инструмент. Медленно, но верно мы приблизились к храму.

Храмом эльфов оказалось здание, полностью построенное из камня, но целиком покрытое зеленью. Честно, я ожидал какую-нибудь рощу с вековыми деревьями и с расхаживающими дикими животными, ан нет, все оказалось намного прозаичней и как-то обыденно, что ли.

В самом храме мне пришлось притронуться к дереву, оно стояло по центру здания и своей кроной заменяло крышу. И как только я прикоснулся к дереву, меня словно оттолкнуло от него. Тут же подошел один из друидов и с ехидной улыбкой попросил меня на выход, дескать, здесь мне официально не рады и делать мне тут нечего. Вот спрашивается, зачем приходил? Хотя кое-какую информацию я все же получил. Ее процедили через зубы, с натянутой улыбкой. Эльфийские бог или боги — я не заморачивался с их количеством и назначением — меня не признали, но и не оттолкнули от себя. Если в двух словах, им на меня наплевать, если я хочу, то могу ходить в их храмы, а могу и не ходить. На последнем варианте мой сопровождающий сделал особый акцент и посоветовал остановиться именно на нем. Но ряд услуг местных друидов он не забыл предложить. Да и для получения услуг от друидов не обязательно заходить в храм, достаточно лишь иметь звонкую монету в кармане.

Все остальное время перед училищем я просто гулял по городу, а вечерами учил местную азбуку и написание цифр. Слава тебе, господи, но система счисления была такой же десятичной, как и у нас. С арифметикой худо-бедно разобрался сразу, благо нас в детстве учили. Вот с алфавитом пришлось сильно помучиться, пока я выучил звучание и написание, а грамматику придется, чувствую, очень долго учить.

Прогрессорством здесь занимался точно какой-то римлянин, судя по некоторым цифрам и мелким деталям окружавших меня вещей. Но и другие культуры тоже прикладывали свою руку, по крайней мере, я так думаю. Вот русских не было или не оставили они такого яркого следа в виде водки, хотя в кабаках я не был, может, и продают. Бани здесь были явно римские, общие, с бассейнами для купания и парилками; может, парилки и есть привет из России.

Я пару раз туда ходил косточки, так сказать, погреть, но честно, мне больше всего нравятся наши русские деревенские бани, где один паришься и сам регулируешь пар или с друзьями под пиво или квас.

В один прекрасный день за мной подъехала самая натуральная карета. С утра вроде как не предвещало нечего, срок, когда за мной должны был приехать, прошел три дня назад, о задержке меня известил курье. Я сидел себе спокойно во дворе и предавался блаженному ничегонеделанию. Как вдруг нарисовались нежданные гости, с кучером, двумя лакеями и одним орком. Если лакеи были абсолютно серыми личностями, незаметными, ничем не выделялись и старались не отсвечивать и делать лишь то, что им приказывали, то сам орк был полной противоположностью. Первым делом он представился как мой персональный наставник и пообещал из меня сделать человека, вернее, орка и научить Родину любить.

А процесс привития любви к родине начался с обследования моего багажа. Мое скромное мнение, как всегда, в расчет не принималось, он бесцеремонно выкинул все, что я приготовил в дорогу. Каждая вещь, что он откидывал, сопровождалась комментарием, что она не соответствует уставу. Ему дать волю, он меня бы в карету усадил в том, в чем мать родила, все, видите ли, не по уставу. Интересно, он и зубы чистит, строго как в уставе прописана? Пришлось идти в карету без багажа, он ничего не дал взять.

В карету меня посадили одного, орк сел рядом с кучером, двое лакеев сзади, на спинальной проступке, в компании с Сержем. А в моем распоряжении было все внутреннее пространство. Сидения широкие и мягкие, как, впрочем, и спинки. Окна застекленные, с возможностью открыть, а точнее, снять полностью. Это вам не машина, где за ручку покрутил и стекло опустилось.

Повезли меня сначала за город, где орк провел ревизию моего фургона, на котором я ездил, и как ни удивительно, забраковал его. Да и еще отчитал за то, что я забросил животных. Тут он прав, мы в ответе за тех, кто нам достался. Затем он оставил меня и уехал на карете. А вернулся спустя два часа, уже без кареты, но с двумя телегами. Одна предназначалась для транспортировки хоргов, другая была разделена на два отсека: в первом стояли ряды с клетками для псов, а второй отсек жилой. В каждую из телег были запряжены по четыре тягловых лошади и две шли в поводу.

Все вещи гоблинам пришлось перетаскивать из наших повозок во вновь приобретенные, через «сита» орка, что так и не соизволил представился. Часть вещей он безапелляционно отсеял, а вот губную гармошку я не позволил уже у меня отобрать. А то он вознамерился было и ее оставить, тут я встал, что называется, на дыбы и демонстративно забрал ее, положил в специальный кожаный чехол и убрал в карман. Орк молча сверлил меня взглядом, но ничего не сказал, а продолжил сортировку багажа. Дальше я под его внимательным взглядом и обстрелом едкими комментариями оседлал хорга и продолжил наше путешествие уже верхом. А повозку с оставшимися вещами пришлось оставить, не бросить, а именно оставить. За ней приедет человек из интендантской службы и заберет, я так подозреваю, вещи, что там остались, будут приятным бонусом интендантам. Животных и саму повозку продадут, а деньги передадут в опекунат.

Три дня он мне планомерно выносил мне мозг нравоучениями и муштрой. Ему все не нравилось, начиная с того, как седлал и сидел верхом, заканчивая мимикой. Что-то мне подсказывало, что дело не во мне, а в том, что я ему не нравлюсь. Нет, я не прошу меня любить, лелеять и на руках носить, меня вполне устроят нормальные отношения. Я, конечно, понимаю, что мне надо учиться всему, но и учить можно по-разному. Лично я собирался тоже преподать урок. Морду лица я ему еще, к сожалению, не могу поправить, а вот чертенка с пушистым хвостом он во мне разбудил.

Я почти неделю думал и планировал, что и как будет, но не решался перейти от планов и мечтаний к действию. Понимал, что собираюсь играть с огнем, но уже не мог терпеть, день ото дня орк все сильней лютовал. Последней каплей было то, что он позволил себе распустить руки и выпорол меня. Практически ни за что сорвал на мне злость после очередного проигрыша. Это клыкастая морда за мелкую неточность зажал мою голову между ног и выпорол. Ударов было ровно десять, но каждый из них впился мне в душу, я, прикусив губы и засунув гордость куда поглубже, поклялся, что верну ему все, что он сейчас мне «одолжил», и проценты не забуду, да еще сверху за моральный ущерб насчитаю.

Вечером следующего дня мы въехали в город, весь день висела напряженная тишина. Орк понял, что явно перегнул палку, но извиняться не стал. Да и правильно, словами синяки со спины не уберешь. Устроившись, как всегда, в местной гостинице с внешней стороны города, мой надзиратель ушел в бар. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что он будет там явно не чай пить и на щелбаны играть. Я сразу за ним выскочил на улицу и поймал пацана, что за медную монетку согласился поработать Сусаниным. А побегать мне надо было много и продуктивно, ибо месть моя будет страшна и ужасна. Первым делом я забежал к аптекарю.

— Добрый вечер! — поприветствовал меня старичок в пенсне, что встретил у входа.

— Добрый вечер! — ответил я, рассматривая многочисленные баночки и настойки.

— Чем я могу быть полезен? — спросил он меня, внимательно следя за мной и за моим провожатым, что ел яблоко, стоя в дверях.

— Мой дядя мается запорами. Так вот, ему надо слабительное. — Я положил на прилавок серебряную монету.

— А сам дядя не может прийти? Я бы его осмотрел, может, ему еще что надо прописать, — поинтересовался он с улыбкой, но деньги не взял.

— Хотя вы правы, рвотное ему бы тоже не помешало, а то он жаловался еще на тяжесть в животе, — произнес я, задумчиво кладя вторую серебряную монетку.

— Вас послушать, так он у вас еще и страдает лишним весом, и вы готовы ему купить и паразитов, что будут его сосать изнутри. — Старик странно посмотрел на меня.

— Дядю я, конечно, люблю, но не до такой степени, а вот для избавления его от запора и тяжести в желудке без последствий для здоровья я денег не пожалею, — с голливудской улыбкой произнес я, прибавив еще две серебряные монеты.