Игорь Гардер – Юность (страница 26)

Сам дом Стрегана был двухэтажным с жилым чердаком и другими пристройками в немецком стиле — то есть все постройки под одной крышей и обрамляли внутренний двор буквой П.

Нас встретили радостно, быстро накрыли стол, и мы стали праздновать счастливое возвращение главы семейства. Семья у него оказалась большая, по моим меркам. Она состояла из четырех сыновей и пятерых дочерей, самому младшему восемь лет, а старшие были уже женаты и имели своих детей, правда, маленьких, но довольно горластых. Интересно, а сколько лет самому хозяину дома? Праздник прошел в радостной обстановке, все радовались, смеялись и рассказывали последние новости. Главной новостью был день рождения Грошика. О нем рассказывали взахлеб, как было весело, и о вечернем представлении, где актеры показывали героические истории из жизни Грошика.

Мы с Стреганом переглянулись, и я попросил жестом не говорить обо мне. Да и что мне теперь делать — утром пойду в ратушу, а там разберемся. Так незаметно наступил вечер, а затем я пошел спать в отведенную комнату.

Глава В личных апартаментах императрицы

— Вот, дорогая. Как я и говорил, он уже в столице. Люди Серого Лорда его всю дорогу сопровождали. Но незаметно. Единственное, им пришлось вступить в контакт с травником и десятником, так что он все настойки, что положено пить черному орку, пьет. А здесь характеристика Гаргора. — Император протянул ей бумаги.

— Ладно, можешь потрогать малыша, он как раз пинается. — Императрица положила руки мужа себе на живот. — Папочку почувствовал, вон как разбушевался. — По лицу императора сразу была видно, что он любит свою жену и с нетерпением ждет рождения ребенка.

— А что говорят? Сын или дочка? — поинтересовался он с глупой, но счастливой улыбкой на лице.

— Как всегда, одни утверждают, что мальчик, другие, что девочка. Но пока не родится, не узнаем. А ты точно девочку хочешь? А если родится мальчик, ты сильно расстроишься? — спросила она, прижимаясь к мужу.

— Я буду рад как девочке, так и мальчику. Но хотелось бы девочку, сыновей у нас трое, а девочек нет, — произнес он, целуя ее.

— Ты точно решил пригласить Грошика в замок на день рождения нашего малыша? — спросила она. — Он все-таки орк. — Тон речи выдавал опасения.

— Черный орк, — поправил император свою жену. — А это значит, что он может контролировать свою ярость уже сейчас. Да и отличается от других ясностью ума. Немного жадноват, но, скорей, он умеет их считать. Он не дрожит над каждым золотым, трем мальчишкам подарил орочьих боевых щенков. Хотя тут скорее детский поступок, они потому и орочьи, что с их характером и агрессивностью смогут совладать лишь орки. Надо будет их напоить зельем для усмирения.

— Кого, детей? — вскрикнула императрица.

— Нет, конечно, щенков, — успокоил император.

— А что с Грошиком будет. после праздника?

— Пойдет в офицерское училище за счет короны. Это и будет его наградой.

— И все? — спросила она с удивлением в голосе.

— Еще золотом наградим! Оно ему как раз пригодится, он там задумал автрубус какой-то создать. Эксперты говорят, выгодный проект. Мы посмотрим, как он его запустит и что будет с прибылью. Наш гном хотел самостоятельно все сделать, а его за идею золотом наградить, но я не согласился, — немного соврал император. — Дадим ему год, времени, а затем уже сами запустим свои автрубусы. Да, и не называй его Грошиком, он этого не любит, — соскочил император со скользкой для него темы.

— И для империи лучше иметь героя, которого нет, его тогда легче контролировать, — с улыбкой на устах произнесла императрица.

— Какая ты у меня умница, — произнес император, положив голову к ней на колени и приложив ухо к животу.

Глава 7. Утро

В который раз убеждаюсь, что раннее утро добрым не бывает. Меня разбудил стук в дверь, и она сразу же раскрылась. В комнату вошла небольшая делегация, не дожидаясь ответа с моей стороны.

— Доброе утро, Грошик, — поздоровался человек в абсолютно черной одежде, — не стоит пытаться сбежать, — перехватил он мой взгляд, что заметался по комнате. — Мы пришли пригласить во дворец, где тебя ждет достойная твоих деяний награда, — произнес он, а сам хлыстом щелкал по своему сапогу. На нервах играет, собак такой.

— Ага, пригласить. А потом, наверное, помогут мне из дворца подарки нести или меня потом унесут и прикопают после ваших дружеских похлопываний? — борзеть так борзеть, решил я.

— Нет. Зря переживаешь, — произнес он, подмигнув мне, — это почетный караул, и его задача — проводить тебя на имперский бал по случаю дня рождения юного принца и проследить, чтобы ты не заблудился на просторах нашего города, — сказал он, продолжая играть на моих нервах, постукивая хлыстом по своим сапогам.

— Все хорошо, только я не Грошик, а всего-навсего орк-полукровка, — произнес я, демонстративно потягиваясь.

— Не надо скромничать. Нам все известно про тебя: и как ты сражался на переправе, и как целое стадо диких брунгов на преследующий вас отряд вывел. Даже известно, как ты организовал несанкционированный праздник и поднял восстание в городе. Так что неуловимый Грошик попался в мои сети. Обо мне будут рассказывать легенды, а не о тебе. Грошик. — С последним словом он громко ударил хлыстом по ноге.

Этот удар послужил мне сигналом к действию, я не собирался становиться чьей бы то ни было ступенькой для того, чтобы пробраться в легенды. Скажем дружно — нафиг нужно. И я начал действовать. Не бросился на гвардейцев с кулаками и не попытался выскочить в небольшое окошко, нет, я поступил по-другому. Потянулся к яблоку и спокойно стал его жевать на глазах у всех. Человек в черном пристально смотрел на меня, и в его глазах играли искорки смеха. «Смейся, смейся. Хорошо смеется тот, кто смеется над трупом врага». Затем я резко кинул яблоко в окно и соскочил с кровати, но не с сторону окна, куда качнулись гвардейцы, а в противоположную от них. Опять же, я не бросился к дверям. Одним движением разорвав одеяло с периной, устроил из перьев завесу. Пух явно отборный: медленно опускался и от малейшего движения взмывал в воздух. Затем я одним плавным движением нырнул под деревянную кровать, ускользая от броска гвардейца, и, оказавшись на той стороне, бросил подушку с криком «Держи» в того из гвардейцев, что еще перекрывал дверь. Он, как и большинство людей в его ситуации, поймал на автомате летящую в него подушку. А я с криком «Спарта» врезался в него всем телом. Мне удалось его лишь на полкорпуса сдвинуть, но этого расстояния хватило, чтобы проскользнуть в дверь.

В коридоре у меня было два пути: вниз по лестнице, где, зуб даю, стояла охрана, или на чердак. Из него можно попытаться прорваться на крышу, а там будем смотреть. На одном дыхании я влетел на чердак, старательно по дороге раскидывая все, что попадалось под руки в надежде, что преследователи ноги переломают, пока будут пробираться через завалы, которые я устроил.

На чердаке меня ждал сюрприз в виде гвардейца, что стоял, слегка наклонившись, и готовился меня схватить. Ага, сейчас, я все бросил и попался в твои распростертые объятия. Я продолжил движение прямиком к нему в руки и при этом зарычал как можно страшней. В последний момент сделал обманное движение влево, как будто хочу проскользнуть сбоку. Но лишь обозначил движение влево, а сам качнулся вправо. А вот гвардеец на полном серьезе воспринял мое обманное движение и прыгнул влево, широко расставив руки. Вот только меня там не было, и, соответственно, он со всем радушием обнял пустоту.

Я на секундочку остановился и уронил на него шкаф со стоявшими на нем горшками. Так, из чистой вредности, в попытке задержать. Сам выскочил в чердачное окно и поблагодарил местных строителей, что крыши у них черепичные и я не скользил по ним, как корова на льду, а почти с комфортом пробежался по наклонной крыше.

Увиденное не добавило мне оптимизма: до соседнего дома можно было добраться, лишь научившись летать или как минимум планировать. А крики и метание людей в металлических нагрудниках тонко намекали, что там не простые зеваки, да и алебарды в их руках не внушали мне доверия.

Раз нельзя сбежать, надо спрятаться. А прятаться надо там, где меньше всего будут искать. Поэтому я прикинул, где должно было быть окошко, откуда начался забег, и, рискуя свалиться с края крыши, проскользнул в окно. Там я оглянулся: вроде никого. Воспользовавшись открытой дверью, забрался под потолок и, вцепившись руками, старательно забился между стропилами и стенкой. Стропила стояли под углом примерно сорок пять градусов и держали балки перекрытия, на которых уже была настелена крыша.

«Биссектриса — это крыса что делит угол пополам и помогает оркам тыриться», — пробурчал я, устраиваясь как раз над дверью. Вроде говорят, что это самое мертвое место для человеческого зрения, дескать, человек подсознательно будет смотреть, что с другой стороны, а не над дверью. Вроде как у нас зрение устроено так, чтобы мы смотрели под ноги, а не устремляли свой взгляд в безграничные просторы неба. И еще тысяча и одна причина, по которой меня здесь ну никак не должны найти. Нет, я не тешил себя надеждой, что они поищут меня с полчасика и уйдут домой чай с кофеем пить. Но и я не собирался упрощать им жизнь, никто не отменял веру в чудо.