Игорь Филиппов – Сын за отца (страница 2)

Иван Никифорович приводил в письме факты, что в Новороссийской операции от 1-й БТКА участвовало и катеров, и личного состава, значительно больше, чем от 2-й БТКА. На самом деле, так и было: в Новороссийской десантной операции всего принимал участие 31 катер: 4 артиллерийских и 27 торпедных (по другим источникам 32 катера). Из них катеров 1-й БТКА было 18 (или 19) единиц, 2-й БТКА – 13 единиц. Когда читатель дойдёт до описания Новороссийской операции, то увидит в этом разделе подробное распределение катеров обеих бригад по отрядам для выполнения планируемых боевых задач.

Далее слова Ивана Никифоровича, в которых так и слышится скепсис:«…16 сентября 1943 года Новороссийск взят, а в Приказе Верховного Главкома отмечается только 2-я бригада. Ура!»

Командовал высадкой десанта командир Новороссийской ВМБ контр-адмирал Георгий Никитич Холостяков, который и рекомендовал командующему ЧФ вице-адмиралу Льву Анатольевичу Владимирскому (временно сменившему вице-адмирала Филиппа Сергеевича Октябрьского) назначить командиром сводного отряда торпедных катеров командира 2-й БТКА капитана 2 ранга В.Т. Проценко, всего четыре месяца назад прибывшего с ТОФ с должности командира дивизиона, и почти не имевшего боевого опыта.

Прочитал я и мемуары Г.Н. Холостякова о Новороссийской операции («Вечный огонь». М., Воениздат, 1976 г. и второе издание «В боях за Крым и Новороссийск». М., «Вече», 2025 г.), в которых не только не обнаружил и намёка на фамилию отца, но и на 1-ю БТКА. Для Г.Н. Холостякова их просто не существовало… Георгий Никитич предпочитал рассказывать просто о«бригаде под командованием В.Т. Проценко». Повторю ещё раз, что подготовка этой серьёзной операции происходила двумя бригадами совместно, с привлечением командиров, штабов, инженеров, офицеров, старшин и краснофлотцев обеих бригад, и бесценный опыт воевавших с первых дней войны комбрига А.М. Филиппова и личного состава 1-й БТКА был в это время востребован на все 100%.

В письме Погорлюка прямо сказано, что«…тогда, в сентябре 1943 года, по вине Холостякова обокрали наше соединение, унизили».

При более внимательном прочтении мемуаров Г.Н. Холостякова я убедился, что, рассказывая и о других боевых операциях на ЧФ с участием торпедных катеров 1-й БТКА, он точно также «забывал» и бригаду, и её командира… Так, описывая события крупнейшей на ЧФ Керченско-Феодосийской десантной операции конца 1941 года, в которой отец командовал вторым эшелоном десанта с высадкой горно-стрелковой дивизии в порт Феодосию, и, получив при бомбёжке серьёзную контузию от взрывной волны серии авиабомб, остался в строю, Г.Н. Холостяков «ухитрился» совсем не упомянуть фамилию А.М. Филиппова.

Точно также «забыл» Холостяков комбрига 1-й БТКА и при Керченско-Эльтигенской десантной операции 1943 года, где Андрей Михайлович командовал торпедными катерами обеих бригад, прикрывая переход судов и кораблей с десантом, и высадку десанта.

А вот главком ВМФ СССР Николай Герасимович Кузнецов в своих мемуарах упоминал действия 1-й БТКА неоднократно, «не стесняясь» называть фамилию комбрига 1-й БТКА А.М. Филиппова. Вот, к примеру, его слова о Керченско-Эльтигенской операции:«Десантные отряды на переходе и в момент высадки прикрывал отряд из 12 торпедных катеров под командованием капитана 1-го ранга А.М. Филиппова»(«Курсом к победе». М., Вече, стр. 315).

Как видим, в памяти главкома боевые дела 1-й БТКА и её комбрига сохранились твёрдо, в отличие от «ослабевшей» памяти Г.Н. Холостякова и В.Т. Проценко.

Далее мне попались мемуары катерника Дмитрия Тимофеевича Пигарева, который сделал довольно интересный обзор действий советских катерников на всех воевавших флотах («На торпедных катерах», М., Воениздат, 1963 г.). Однако и в его мемуарах, при описании действий черноморских катерников, нет ни одной фотографии командира 1-й БТКА капитана 1 ранга А.М. Филиппова, а из всех успешных боевых действий 1-й БТКА под его руководством описана только постановка мин в Керченском проливе в 1943 г., зато фотографии В.Т. Проценко есть в двойном экземпляре, как в боевые годы, так и в мирные, а далее – всё тоже: читатель узнаёт, что почти все успешные ратные дела выполнены катерниками 2-й БТКА и комбригом Проценко…

Даже когда Д.Т. Пигарев на стр. 139 своих мемуаров всё же вспоминает:«1-я бригада торпедных катеров заслужила почётное наименование «Севастопольской». На древке её боевого знамениорден НахимоваII степени…», он – ошибочно или нет – понижает почётную награду, так как 1-я БТКА была награждена орденом Нахимова I степени. И это не мелочь. Такие ошибки недопустимы!

Далее, на стр. 142, Д.Т. Пигарев перечисляет:«Ответственные должности занимают ныне многие бывшие командиры соединений торпедных катеров. Вице-адмирал А.В. Кузьмин – начальник ВМУ. Вице-адмирал Г.Г. Олейник командует Каспийской флотилией. Контр-адмирал В.Т. Проценко работает в центральном аппарате Министерства обороны. Контр-адмирал Г.Д. Дьяченко – начальник кафедры одной из академий». И только для контр-адмирала А.М. Филиппова, командира 1-й БТКА с 1941 по 1944 гг., не нашлось места, а ведь мемуары Пигарева напечатаны в 1963 г., когда А.М. Филиппов уже третий год был начальником факультета ВМА…

…

Продолжает Иван Никифорович Погорлюк:«Вторую подлость Проценко совершил в сентябре 1975 года, когда пригласил в Геленджик и Новороссийск на встречу личный состав 2-й и 1-й бригад. Там он с тем же … Холостяковым на митингах и собраниях нигде не упоминал 1-ю бригаду, говорили только о личном составе 2-й БТКА. О 1-й БТКА только сказали, что она иногда тоже в Геленджик приходила базироваться…

…На товарищеском обеде 15 сентября 1975 года я, как патриот 1-й БТКА, выступил и дал достойную отповедь этому «флотоводцу» самовлюблённому, Проценко. Я сказал, что Вы – Проценко – поступили нечестно, не по-товарищески, нигде не упомянув о действиях личного состава 1-й БТКА. А ведь брали Новороссийск вместе? Правда, командовали торпедными катерами Вы (это дело командования), но нас – с 1-й БТКА – было в три раза больше!(Очевидно, Иван Никифорович имеет в виду количество личного состава). Все сидящие здесь это знают, у нас была боевая дружба и взаимодействие, и эту боевую дружбу Вам не нарушить до конца нашей жизни. После моего выступления все 250 человек, в том числе и личный состав 2-й БТКА, мне аплодировали, а Проценко стал красный, как буряк. Его смутили аплодисменты всего сидящего зала, и совесть не выдержала. Стояла в воздухе неловкость, и все скоро разошлись».

А далее я прочитал слова Ивана Никифоровича, которые многое прояснили: «Проценко наводнил все музеи своими фото, и всё в адмиральской форме, а фотографию командира 1-й БТКА ему нежелательно выставлять, так как это для него невыгодно…»

…

Вот такое письмо прочитал я, и сразу прочитал во второй раз, а потом и в третий… Неужели, всё это правда? Но ведь даже малое умаление геройских подвигов людей, борющихся за Родину – уже преступление в глазах окружающих, а тут, по сути дела, было не умаление, а тихая кража чужих подвигов и присвоение их своей бригаде, то есть – и себе. Но, не скрою – сомнения одолевали…

А потом пришло решение – надо разобраться! Как ни трудно это было после стольких лет: ведь люди, читая мемуары, верили и Проценко, и Холостякову, а далее и тем, кто позже воспользовался их материалами, сославшись на эти «факты» в своих статьях, диссертациях, художественных произведениях, кинофильмах.

Иными словами, определённые исторические события, произошедшие много лет назад, постепенно перетекли из неформальнойкоммуникативной памяти в область культурной памяти, закрепившись в ней в виде мемуаров, статей, документов и т.п., но с ошибками, допущенными по вине В.Т. Проценко и недомолвок Г.Н. Холостякова. Как теперь быть с этим? Получалось так, что мне, задумавшему книгу об отце, и работавшему над книгой именно в рамках текущей информационной ситуации, необходимо было по-новому интерпретировать ключевые события и поступки героев.

Научные определениякоммуникативной и культурной памяти я почерпнул из статьи А.Д. Попова в вестнике Южно-Уральского Государственного Университета о «Социально-гуманитарных науках» (см. Список проработанной литературы за № 30). Статья мне понравилась, и я взял из неё эти основные определения.

Теперь постараюсь пояснить, как понимаю всё это сам. Любые совершённые людьми действия, тут же превратившись в события, выстраиваются и существуют во времени и пространстве в определённой последовательности. Если люди, присутствующие при этих событиях, или сами совершившие их, успевают как-то закрепить их для других людей, поведав, как всё происходило на самом деле, то в дальнейшем эти события навсегда занимают своё место в культурной памяти нашего народа. Однако за свою жизнь, уже не малую, я неоднократно убеждался: когда дело касалось памяти прошедших событий, некоторые люди склонялись к подтасовке фактов, нарушая последовательность и суть событий, произошедших ранее, вступая тем самым в преступный сговор со своими «хотелками», иначе – со своей Совестью. Про таких людей существует военная поговорка:«Картина боя становится тем красочнее, чем дальше ты находишься от этого боя, как в пространстве, так и во времени».Короче говоря, мне надо было исправить некоторые эпизоды исторических событий, «искривлённые» и уже закреплённые в культурной памяти нашего народа.