Игорь Филиппов – Сын за отца (страница 19)
Отбор катеров, подготовка их к переезду по железной дороге и прочие работы и дела продлилась до середины августа, то есть заняли гораздо меньше времени, чем первая переброска: сказался и опыт, накопленный ранее, и летние условия, позволившие катерам следовать от Кроншлота до Ленинграда своим ходом.
За это время Андрей, несмотря на семилетнюю разницу в возрасте, сблизился с Герардом Павловичем. Как-то в разговоре комбриг спросил Андрея, знает ли тот, что сейчас поделывает Борис Викторович Никитин. Оказалось, что Никинин назначен на должность специалиста по торпедным катерам и особой технике в Управлении Морских Сил РККА, где, под руководством заместителя начальника Морских СилИвана Мартыновича Лудри и начальника Управления боевой подготовки Эдуарда Самуиловича Панцержанского, в срочном порядке организует Курсы боевой подготовки торпедных катеров и – впервые в истории российского и советского флота – создаёт Наставление по боевой деятельности торпедных катеров.
Во время переезда Андрей, как и в первый раз, исполнял должность флаг-штурмана отряда, а командиром отряда был назначен командир дивизиона торпедных катеров из бригады Г.П. Нестведа. Как и в первый раз, проводились занятия с личным составом отряда, и Андрей, уже с накопленным запасом знаний, уверенно докладывал о морском театре и навигационной обстановке, сложившейся к лету 1932 года.
Строительные бригады работают
Торпедные катера и личный состав нового отряда добрались до Большого Улисса в начале сентября. Стояла прекрасная осенняя погода, туманы, летом плотно висящие над заливом Петра Великого и ближним побережьем, и так мешавшие катерникам, отступили.
Подходя на катере к базе в бухте Большой Улисс, Андрей с удовольствием отметил, что территория побережья, отведённая под базу, застроилась новыми жилыми и служебными помещениями, складами, мастерскими. Видно было, что и строители, и катерники, пришедшие на помощь строителям, потрудились от души. Потом, конечно же, выяснилось, что многие объекты базирования командованию пришлось принимать с существенными недоделками; например, лишь к концу 30-х годов была решена проблема хранения жидкого топлива для катеров.
Хороши ли катера Ш-4 для Тихого Океана?
В конце октября командир отряда Ф.С. Октябрьский собрал совещание командного состава для обсуждения предварительных результатов боевой подготовки. К этому времени на должность начальника штаба отряда был назначенАрсений Григорьевич Головко, в будущем Командующий Северным Флотом, адмирал.
В результате обсуждения выяснилось следующее: отряд достиг определённых успехов в освоении морского театра; экипажи катеров отработали задачи по совместному плаванию, что позволило подготовиться к осенним учениям флота; на учениях, тесно взаимодействуя с авиацией, береговой и железнодорожной артиллерией, катерники умело наносили удары по «противнику», стремящемуся прорвать нашу минно-артиллерийскую оборону; несли боевое дежурство вблизи границы, в заливах Амурский, Славянский и Посьет.
Однако при этом отметили, что мореходность катеров типа Ш-4 (2 балла) оказалась явно недостаточной для условий Тихого Океана: корпуса катеров сильно вибрировали на полном ходу, долго выходили на глиссирование и зарывались в воду на зыби. Дюралевые корпуса от воздействия солёной воды интенсивно коррозировали, что вынуждало экипажи по возвращении в базу в обязательном порядке поднимать катера на кильблоках на тележки, откатывать по рельсам на берег, протирать керосином, покрывать лаком, после чего хранить в вентилируемых помещениях, спуская в воду только перед новым выходом в море. Фундаменты этих помещений были сделаны строителями непрочно, под тяжёлыми моторами катеров бетон выкрашивался. По этим и другим причинам катера Ш-4, которые находились в боевом составе МСБМ и МСЧМ около 3 – 4 лет и одну навигацию в МСДВ, требовали капитального ремонта корпусов и импортных моторов, часто ломающихся.
Кроме того, на Ш-4 использовались торпеды калибра 456-мм с недостаточно мощным зарядом взрывчатого вещества (ВВ).
Результаты обсуждения командир отряда и начальник штаба доложили в штаб МСДВ.
Суровая первая осень
Осень наступила вместе с частыми туманами, с внезапно налетавшими с северо-запада штормовыми ветрами. Говоря иначе – штормило почти каждый день. Катера в море выходили редко. Случалось выйти при хорошей погоде, а уже через час шторм обрушивался так внезапно, что экипаж буквально боролся за выживание.
Если сказать, что условия для работы на таком маленьком суденышке, как торпедный катер, очень сложные, это значит – ничего не сказать. Экипаж работал и отдыхал, скрючившись, сжавшись в комок – места было чрезвычайно мало. А если с экипажем уходил в море комбриг, или командир дивизиона, или командир отряда, то им и вовсе приходилось стоять в рубке на одной ноге, по-обезьяньи уцепившись рукой за мачту, а, после возвращения из длительного плавания, они часто не могли без помощи товарищей даже сойти на пирс.
Выход в море длился иногда по несколько часов; за это время катерники теряли до 3-4 кг собственного веса. Поэтому за выход в море на период более двух часов раз в сутки для восстановления сил выдавался бортпаёк, в состав которого входили стограммовая плитка шоколада, немного копченостей, сыра, пачка галет. Это был бортпаёк по нормам лётного состава легкой бомбардировочной авиации.
При минусовой температуре и даже небольшом волнении палуба, рубка и прочие части корпуса сильно обледеневали, и вес катера значительно возрастал. Экипаж скалывал лёд, с риском для жизни удерживаясь на скользкой выпуклой палубе. Однако терпели, так как возвращаться в базу раньше времени считалось среди моряков постыдным.
В ноябре сопки покрылись глубокими снегами. Толстые льды сковали бухту Улисс и другие бухты и заливы до марта.
Каждую зиму, кроме проведения строительства и ремонтно-профилактических работ с корпусами катеров и моторами, нужно было поддерживать физическую форму краснофлотцев и командиров. И здесь большую пользу принесла регулярная лыжная подготовка, возглавляемая спортсменами, в числе которых был и Андрей, с раннего охотничьего детства профессионально ходивший на лыжах.
1933 год. Торпедные катера типа Г-5. Перспектива появления на ТОФ
Так же, как и многие моряки, Андрей успел за короткое время полюбить Приморье, его скалистые берега и зелёные сопки, тайгу с реликтовыми деревьями, хрустальные ручьи и реки, впадающие в чистые воды красивейших заливов и бухт. Всех моряков забавляло появление в расположении базы разных животных, казалось – непуганых: медведей, енотов, оленей, кабанов, фазанов… Андрею частенько хотелось забраться подальше в тайгу и поохотится, но служба не позволяла.
Пока на флотах катерники несли службу на катерах Ш-4, испытывая серьёзные трудности в их обслуживании и боевом применении, конструкторское бюро Туполева, учтя многочисленные замечания и пожелания, всего за два года (1931-1932) спроектировало и построило новый торпедный катер ГАНТ-5. Его испытания прошли очень успешно, и 17 июня 1933 года приёмная комиссия назвала
Однако серийные катера начали поступать на флот только с 1935 г., так как выпуск отечественных моторов ГАМ-34 с мощностью 736 л.с. (для первой серии катеров) промышленность наладила лишь к 1934 г. Катер первой серии Г-5 (серийное обозначение) с парой отечественных моторов развивал скорость без торпед от 52 до 58 узлов, в зависимости от мощности двигателей.
Все эти новости доводились (в дозволенной мере) до катерников Дальнего Востока, которые с нетерпением ждали поступления новейших катеров.
Сын!
В феврале 1933 года командование разрешило катерникам разослать свой почтовый адрес родным. Вскоре Андрей получил радостную весть из Ленинграда о том, что жена ждёт ребёнка; оставалось всего два месяца до родов. Нина прислала свою фотографию, которую Андрей тут же поставил на тумбочку рядом с койкой, а Нине послал фотографию, в которой он показал, как сильно тоскует…