Игорь Чиркунов – Проект ИКАР. Накануне закрытой беты (страница 56)

— Фес, я же говорю: выносливость — полная, здоровье — полное. Чему я тут, в игре мог такому устать?

— А ты думаешь нервная система не выматывается? Она то у тебя не виртуальная. Она — твоя самая что не на есть реальная. Думаешь почему пилотам лайнеров после длительных перелетов требуется обязательный отдых? Они же весь полет в креслах сидят, и по идее ничего не делают, у них автопилот. А если и делают — то штурвалы сейчас с усилителями, это не на старых поршневых ручку тягать.

— Откуда мне знать?

— Выматывается нервная система, Рус, потому что как бы не было расслаблено твое тело, тебе надо контролировать ситуацию, приборы, кучу всего другого.

— Фес, но я же не пилот!

— И что? Твой мозг сегодня, в процессе каждого полета ежесекундно отслеживал сотню параметров: крена, причем сразу по нескольким каналам — горизонт, давление на крылья. Скорость: сильно разгонишься — будешь быстро высоту терять, медленно летишь — управляешься плохо, вот-вот в сваливание сорвешься. А за высотой следить? А отслеживать свое положение? А рассчитывать долет? А постоянно держать в уме место, куда ты можешь сесть если что? Так что Рус, если твои виртуальные мышцы потрудились, но теперь отдохнули, то твоему реальному мозгу сегодня пришлось работать даже больше. Только виртуальными эликсирами его не восстановишь!

— Офигеть, — только и нашел что выдавить я.

Появился в таверне как раз через час, за тем же столиком, за которым сидели с Майкой. Удостоился удивленного взгляда одного из «братьев», наскоро перекусывавших в компании с еще одним, не знакомым икаром за соседним столом.

— Тебе говорили, что не стоит выходить из игры в столовке? Особенно, если планируешь заходить обратно днем?

В ответ я пожал одним плечом.

— Майку не видели? — ответил вопросом на вопрос.

— На южаке была, — не поворачиваясь ответил второй «брат».

— Спасибо.

Я вышел из таверны.

Близко к краю не подходил. Феникс советовал лишний раз не «дергать нервы».

— Ма-а-й-ка-а!

Вон она, летает высоко, вряд ли слышит. Только собрался написать ей в личку, как розовые крылья почти сложились, и она в крутой спирали посвистела к земле.

— Ну что? Готов? — в голосе приземлившейся в метре от меня девушки сквозил возбужденный энтузиазм. Понятное дело — первый ученик сейчас должен доказать, что она достойна звания наставника.

— Подожди, Май, — я поднял руку в останавливающем жесте, — я считаю мне еще рано стартовал с обрыва. Сейчас термичка, над площадью должно колбасить, давай дождемся вечера...

Речь я заготовил заранее и несколько раз повторил про себя, пока шел сюда.

— Что? — переспросила девушка, будто не расслышав

— Я говорю, что контрольный полет сделаю вечером, а сейчас я хочу еще немного поработать в Лягушатнике.

— Да какого, Рус?!!! Ты готов! Это я тебе говорю! — с агрессивным напором набросилась на меня наставница.

— Нет, Май. Я. Жду. До вечера.

— Что? — девушка прищурилась, голос приобрел шипящие нотки, — Зассал?

Я покачал головой.

— Все вы такие: на словах крутые воины, а как дойдет до дела — хвост поджал и в кусты.

Обидно. Я поиграл желваками, выдохнул.

— Да пойми ты, — стараясь сохранять спокойствие продолжал попытки достучаться до разума Майки я, — я сколько посадок наверху в Лягушатнике сделал? Одну? И это в полный штиль. А здесь ветер, и пока что над площадью колбасит. Я грохнусь, это же тебе в минус будет. А я грохнусь, и все это увидят. И никто не скажет — парень слабак. Я же новичок! — я пожал плечами, — все подумают — наставник у него слабоват оказался...

Я прервался, так как мне показалось, что девчонка сейчас вцепится мне в глаза.

— Так и скажи, что струсил! — похоже мою аргументацию она даже не слышала.

— Нет Мая, — я покачал головой, вздохнул, развернулся и направился в Лягушатник.

— Струсил слабак! Иди, ссыкло, и не приходи сюда больше!

На секунду я придержал шаг, снова вздохнул и не отвечая пошагал дальше. За моей спиной захлопали крылья взлетающего икара.

Глава 25 Небо

Ну здравствуй, Лягушатник. Я провел рукой по теплому боку валуна, снял и пристроил на привычное место торбочку со снедью. Эх, я все же рассчитывал, что Майка отреагирует более спокойно, поймет, и мы продолжим занятия вместе. Все-таки прав Феникс.

— Ты пойми, дружище, — вспомнил я его голос во время нашего недавнего разговора, — у тебя типичный предэкзаменационный мандраж! Во-первых, то, что предстоит тебе сделать у тебя не так хорошо отработано. Во-вторых, ты и окружающие слишком многого ждут от этого полета. То есть вдвойне неправильно.

Ну да. А еще этот страх перед высотой. Как вспомню бездну внизу... Даже сейчас передернуло, а что будет если меня «заморозит» во время «показательного полета»? Даже думать не хотелось.

Заскочил «зайчиком» наверх, причем до второй ступеньки я допрыгнул, минуя первую. Расту помаленьку, в прыжках. Скоро смогу пробовать старт с разбега!

— Тебе надо стартовать так, чтоб ты не видел долины. В полете тебе будет уже не до переживания разных ужасов: когда мозг работает на полную, эмоция там просто нет места. Займи свой мозг!

Это я могу. Вспомнил, что в предыдущих полетиках я даже по сторонам не успевал осматриваться. Точно! Если буду уже лететь, будет не до страхов. Усмехнулся, а меня Майка еще спрашивала «что чувствую в полете»? Какие чувства?!

— Слушай, значит у меня так и будет дальше: в полете ни каких эмоций?

— Не, ну что ты Русик. Чем больше ты летаешь, тем меньше тебе нужно думать над простыми действиями. Ты же когда пешком идешь, можешь размышлять о прекрасном? Любоваться видами? Думать о любимой девушке?

— Так-то ходьба...

— Не скажи... Я тут недавно заново учился. Оказывается не просто, — кажется Феникс улыбался, — ты удерживаешь равновесие на одной ноге, переносишь вес тела вперед. За это время надо подставить вторую. Причем поставить ее сразу ровно. Это знаешь ли целая эквилибристика. Только ты делаешь это с детства, и по несколько тысяч раз каждый день...

Ладно, Фес, посмотрим. А пока мне надо нарабатывать и нарабатывать.

— Ты пойми, Русик, мы в дельтапланеризме никогда не вводим сразу два и более новых фактора. Решил облетать новое крыло? Значит все остальное должно быть привычным, рутинным: подвеска, погода, место знакомое. Решил полетать в новом месте? Значит никаких новых крыльев. И уж тем более, если от полета что-то зависит.

Он помолчал в трубке, хмыкнул.

— Помню, приехал я как-то с подругой на учебные полеты. Похвастаться, так сказать перед новой пассией тем, чем занимаюсь. Прошу Макса, он тогда за инструктора был, дать мне крыло какое-нибудь. А он отводит меня так в сторонку, коситься на Машку и тихонько говорит: «давай только не выпендривайся!» ... Короче, к чему это я. Для тебя этот «зачетный» полет должен состоять из рутинных элементов. Значит?

— Значит старт, полет и посадка для меня должны стать рутиной.

Начинаю. Вдох-выдох, старт с двух ног, взмах. Я в воздухе, где-то подо мной скользит земля, в ушах свистит и в лицо бьет ветер. Три взмаха — поворот.

— Ввинчиваться? Да это не сложно. Тут же как? Чтоб не скользить в крене на крыло, надо чтоб тебя сильнее вжимало в вираж центробежной силой. А для этого радиус надо уменьшать. Просто в развороте добавь движение, как будто хочешь взмыть.

— Это как?

— Так, а ты тангажом еще в парящем полете не играл? В смысле — выше-ниже? За счет подворота крыльев?

— Не-а.

— Стой! Ты же говорил, что научился притормаживать крыльями, как воздушными тормозами?