Игорь Чио – Дельфиния II (страница 15)
Первые несколько месяцев Мария находилась под колпаком предупредительного внимания врачей и персонала комфортной клиники; она была пленницей специального санатория, но жить в таком плену согласились бы в ее положении многие женщины. Марию посадили на особую диету, питательную и слепую к стоимости продуктов, самых свежих и качественных; сутки были расписаны по часам с заботой о здоровье молодой матери, которое, как пояснили, жизненно необходимо для роста и развития малышей, тесно связанных с ней в первое время после родов.
Мария жила в комнатах, похожих на гостиничный люкс, с небольшим холлом, столовой, спальней, ванной и туалетом. Рядом с постелью находились кроватки мальчиков. Большую часть времени молодая мама проводила с ними; кормила грудью, пеленала и баюкала под присмотром доброй пожилой наставницы. Значительное время было отведено для прогулок, питания самой Марии, гимнастических упражнений и обучению материнству, которое, как ей объяснили, является сложной женской профессией. Ей говорили, что в обычной жизни дочери спонтанно перенимают все премудрости от матерей, но этого самотека мало, поэтому нужна еще и теория. Марии преподавали основы медицины, психологии, педагогики, и она впитывала эти знания, хорошо понимая, что они ей необходимы.
Благодаря такой заботе о пробуждении глубинного материнства, а забота эта во многом походила на некое размеренное и священное действо, Мария вскоре ощутила в себе умиротворенность истинной матери, освобожденной от забот внешнего мира. Свобода эта была непродолжительной, но полной.
Досуг Марии, наполненный занятиями рукоделием и просмотрами специально подобранных фильмов, был организован весьма продуманно, но в эти моменты душа ее особенно сильно страдала от невозможности женского счастья. Сразу после фестиваля Винсент был вынужден уехать из страны. «Если б знали вы, как мне дороги подмосковные вечера…» – слова этой фестивальной песни стали для Марии надрывным гимном безысходной разлуки и иссушающей тоски.
Начиная с первой недели майор Уланов методично проводил с Марией беседы и вызывал ее на откровенность об отце малышей. Она чувствовала, что майор имеет относительно Винсента Гарднера какой-то план, но не могла отказаться от возможности говорить о любимом мужчине и надеждах на новую встречу с ним. Благодаря этим беседам между Борисом и Марией образовалась доверительная связь; он деликатно поощрял ее надежды, говорил, что отец близнецов ее любит и хотел бы на ней жениться. Возможно, он еще не знает, что хочет этого, поэтому она должна подтолкнуть его к правильному решению.
В душе Марии пробудилась наивность, заглушающая доводы разума о том, что майору, собственно, не должно быть никакого дела до ее счастья. Страстно желая этого счастья, она тем не менее с негодованием отвергла идею майора о переписке с Винсентом. Навязываться? Нет, она не такая! Она горда и не побежит за мужчиной, никогда не будет просить его. Нет! Это невозможно! Он должен сам решить, нужна она ему или нет!
После этих ее отказов майор молча удалился, а на следующий день принес печатный вариант ее письма к Винсенту и предложил переписать его от руки, близко к содержанию, своими словами. Прочитав английский текст, Мария вдруг поняла важность того факта, что отцом близнецов является англосакс и американец. Майор, несомненно, был заинтересован в том, чтобы она стала женой Винсента.
Из нее хотят сделать шпионку! Эта догадка была подобна магнитному полю, выстраивающему металлические опилки вдоль силовых линий. Мария вдруг уяснила свое положение. Она задала вопросы. Майор Уланов вновь ничего не ответил и удалился, предоставляя ее воображению возможность нарисовать самые ужасные картины будущего и, таким образом, сделать всю ту подготовительную работу сознания, результатом которой станет тяжелый выбор.
Спустя несколько дней он вернулся и был откровенен. Целью проекта по исследованию близнецов является их природная способность к телепатии и перспектива ее использования. Речь идет о создании уникальной пары разведчиков-нелегалов. Один из них должен остаться в СССР, другой станет гражданином США.
Мария была потрясена. Майор Уланов, зная, что плодотворная работа ее воображения еще не окончена, вновь покинул комнаты.
Через два дня он вернулся другим. На его лице Мария уловила следы недосыпания от тяжелых сомнений и раздумий. Это уже был не тот строгий майор, которого она видела прежде, а просто мужчина со своими сильными и слабыми сторонами. Борис Уланов не пытался ничего скрывать и начал с того, что рассказал Марии о том, как познакомился со своей будущей супругой, о счастье и горестях, которые уготовила им жизнь, о взаимной любви и способности приносить жертвы. Он сказал, что у них нет детей и жена давно просит его об усыновлении ребенка.
– Я сделаю все, чтобы вы покинули страну, – пообещал Борис Уланов. – Это нужно для проекта. Этого же хочет моя жена. Она требует от меня гарантий соблюдения тайны усыновления. Это в моих силах. По документам мальчик будет записан как наш родной сын. Я и моя супруга воспитаем его, мальчик получит искреннюю материнскую любовь… и мою отцовскую.
Прошло три долгих года, отягощенных сомнениями, страданиями и отчаянием, прежде чем Винсент Гарднер вернулся в Москву и усыновил трехлетнего малыша. Далее свершилось удивительное по тем временам чудо; весной 1961 года Мария Уланова получила разрешение на выезд за границу, села с Винсентом и сыном в самолет и прилетела в Лос-Анджелес, где как супруга американского гражданина со временем получила вид на жительство в США.
– Дальше в основном мои домыслы, – продолжала Мариэн. – Полагаю, что после смерти приемных родителей Марк каким-то образом узнал о своей настоящей семье. Возможно, сам Борис Уланов оставил ему какие-то письма. Еще в конце пятидесятых он сообщил мне, что тесты показали удивительный результат, способности мальчиков сильны даже для близнецов, но развить их сможет только тот из них, который останется в программе. Он будет и
– Да, он… – Рита замолчала и отвела взгляд, – он не говорил, но я знаю.
Мариэн с пониманием улыбнулась.
– Вы с Дианой родились в Москве. Марк, очевидно, желал соединить наши семьи, ради этого пошел на манипуляцию братом и внушил ему идею о поиске божественной жемчужины. Были и другие сны, которые Альфред, склонный к мистическому объяснению вещей, воспринял как откровения и уверовал в существование девочки. Он говорил, что видел во сне здание Елизаветинского приюта в Архангельском переулке и от него также во сне путешествовал к детскому приюту, где находится его будущая дочь. В течение нескольких месяцев эти сны на одну и ту же тему с вариациями были регулярны. Уже тогда я начала понимать, что они исходят от Марка. Винсент не был в курсе всего этого, но неожиданно для меня поддержал сына в его желании лететь в Россию. Мой покойный муж что-то знал… – Мариэн замолчала, видя, как внучка с пониманием кивнула. – Тебе что-то об этом известно, милая?
– Видимо, речь идет о пророчестве, – уклонилась от прямого ответа Рита. – Точнее сказать пока не могу.
В глазах и уголках губ Мариэн появилась эфемерная улыбка. Рите показалось, что ее сговор с Альфредом не является для бабушки секретом, однако она полагается на их благоразумие, поэтому не желает расспрашивать. Мариэн жестом дала понять внучке, что согласна с ней.
– Эрика поначалу восприняла идею усыновления девочки как подвох. Она решила, что у мужа есть русская любовница. После того как Альфред привел доказательства того, что перед помолвкой был в Италии, а не в России, Эрика успокоилась, но сказала, что отправится вместе с ним. 27 мая 1993 года, в восемьдесят четвертый и последний день рождения Винсента, молодые появились в нашем доме с малышкой на руках. Пожалуй, все, кроме меня, удивлялись тому, как Диана похожа на Альфреда. В том, что Марк – ваш родной отец, у меня нет сомнений.
– Моя мама Полина Уланова, – уверенно заявила Рита, – она рассказывала мне подробности. Беременность протекала сложно, врачи опасались за жизнь мамы, поэтому отец обращался к знахарке.
– Так вот откуда взялся оберег, – догадалась Мариэн.
– Я нашла ящик, он лежал в кладовке под моей комнатой. В нем был череп кошки. Я заглянула в глазницы и потеряла сознание. Это было пару часов назад.
– А свиток или тетрадь ты нашла? Если я не ошибаюсь относительно назначения этого оберега, то в нем должна быть… как бы это сказать… инструкция на аварийный случай, а возможно, и нечто большее.
Рита отрицательно помотала головой.
– Я не успела обыскать ящик.
Мариэн помедлила и задумчиво произнесла:
– Значит, оберег уже не работает.
– Это наверняка поправимо. Архимаг сказал, что Божана… так зовут знахарку, велела привести меня к ней сразу после определенного события. Оно уже произошло, это была канарейка, залетевшая в мою комнату.
– Какая фамилия у знахарки? – вдруг спросила Мариэн, – Не Вишневецкая ли?
– Не знаю, мама называла ее только по имени. Могу позвонить по телефону.
– Если это Божана Вишневецкая, то тебе нужно встретиться с ней. Она сильная ведьма. Насколько я знаю, у нее до сих пор нет преемницы, – Мариэн задумалась и покачала головой. – Как стремительно одно тянет за собой другое. Тебе необходимо узнать, кто ты на самом деле.