Игорь Чепелев – Сегодня я закрыл компанию. Как продают дохдлую мышь и что бывает когда ее никто не купил (страница 5)
Тогда я и почувствовал то, чему долго не мог подобрать слово. Безысходность. Не боль и не злость — они хотя бы куда-то двигают. А безысходность — это когда движения нет вообще. Когда кажется, что выхода из комнаты просто не существует, потому что и комнаты-то больше нет, и тебя в ней нет, и непонятно, кто это вообще читает таблицы в четыре утра в очередном чужом городе.
И ещё одна честная деталь, без которой картина была бы неполной. Облегчение, когда я наконец закрылся, пришло сразу — груз упал с плеч в ту же секунду. Но это не значит, что всё забылось. Флешбеки накрывают меня до сих пор: внезапно, посреди обычного дня, я снова на секунду оказываюсь в той комнате с таблицей в четыре утра. Так что не верьте, когда говорят, что после закрытия «отпускает и забываешь». Отпускает — да. Забываешь — нет.
Я долго думал, заканчивать ли главу здесь, на самом дне. И решил — да. Вранья и так хватает в чужих красивых постах, и я не хочу подсовывать вам быстрый утешительный финал там, где его в тот момент не было.
Выход был. Но начался он не здесь и совсем не там, где я его искал. Об этом — следующая глава.
Глава 6. Второе дыхание
Когда вы слышите «второе дыхание», вы, скорее всего, представляете что-то красивое. Утро, кофе, человек встаёт с колен, расправляет плечи, в глазах огонь, играет музыка. Сейчас он всем покажет.
Забудьте. Так не было.
Второе дыхание у меня началось не с огня, а с барахтанья. С октября по декабрь я искал работу и хватался вообще за всё, до чего дотягивался. Пробовал быть учителем. Пробовал репетиторство. Сам себя продвигал, как умел. Снимал видео. Я был похож на тонущего, который хватается сразу за все доски подряд, потому что не знает, какая выдержит. К этим доскам я, к слову, тянулся не впервые: ещё студентом я репетиторствовал в универе, чтобы хоть как-то выжить, и полгода преподавал в колледже. Так что унижением это для меня не было — скорее возвращением к знакомому.
И знаете что? Помогало. По чуть-чуть. Каждая доска чуть-чуть держала на плаву. Урок приносил немного денег, видео — немного внимания, репетиторство — ощущение, что я ещё кому-то нужен. Ни одна по отдельности не была спасением. Но вместе они не давали утонуть, а в том состоянии «не утонуть» — это очень много.
И вот что я тогда заметил. Когда тебе плохо, ты ждёшь одного большого спасения — одного решения, которое всё переломит. А по факту меня сначала держала на плаву не одна большая доска, а десяток мелких. В тот момент именно они, а не великие планы, не дали мне пойти ко дну.
А настоящее дыхание пришло оттуда, откуда я его совсем не ждал. С первого заказа.
Ко мне пришёл клиент с приложением, нашпигованным багами. Сделали его, как сейчас модно говорить, вайб-кодеры — люди, которые «накодили по вайбу» вместе с ИИ: быстро, красиво на вид, всё работает на демке. А внутри — серьёзные архитектурные ошибки. Не опечатки, а решения, на которых стоит всё здание и которые обрушивают это здание под нагрузкой. Хранилище медиа сделано не так. База данных устроена не так. Снаружи блестит, внутри труха. И всё начинало сыпаться ровно тогда, когда приложением начинали по-настоящему пользоваться.
Меня позвали это чинить. И в тот момент, когда я открыл их код и с одного взгляда увидел, где у них всё развалится и почему, — я впервые за долгие месяцы почувствовал, что дышу.
С этого заказа всё и завертелось: за ним пришёл следующий, потом ещё, и я втянулся в заказную разработку с ИИ сразу для нескольких компаний. И вот что забавно: для меня это вообще не ощущается как «работа». Разработка приносит мне удовольствие — это скорее работа-хобби, занятие, к которому тянет само. Может, поэтому я к ней и вернулся: не как к повинности, а как к тому, что умею и люблю.
Почему именно это меня вытащило, а не урок английского и не видео?
Потому что это вернуло мне меня. Провал забрал бизнес, домен, аккаунты, уверенность, сон. Но он, оказывается, не забрал одну вещь — ту, ради которой я вообще десять лет в профессии. Инженерное чутьё. Способность посмотреть на систему и увидеть, где она треснет. Этому нельзя «накодить по вайбу». Этого не выдаст красивая демка. Это и есть та самая разница между «выглядит готовым» и «выдержит реальных людей» — разница, которую я в своём собственном продукте, к стыду, не всегда чувствовал вовремя. А тут почувствовал мгновенно, в чужом коде. И понял: я не пустой. Я по-прежнему умею то, что умеют немногие.
Вот это и было дыхание. Не зарплата, не сон, не красивая речь. Ощущение, что ты снова нужен ровно за то, в чём ты настоящий.
Так я, сам того не планируя, наткнулся на свою новую роль — и на тему, к которой ещё вернусь. Рынок сейчас завален продуктами, которые «накодили по вайбу»: блестящими снаружи, гнилыми в архитектуре. А людей, способных прийти и сказать, где это всё рухнет и как спасти, — наперечёт. Я случайно оказался одним из них. Об этом первом заказе — про молитвы, про медиа, про приложение в одного разработчика, которое чуть не легло под собственным весом, — будет отдельная подробная глава. Здесь важно другое: именно он, а не великий замысел, вернул меня к жизни.
И раз уж речь про то, что я приобрёл, назову вещи своими именами. Провал не отнял у меня инженера — наоборот, заточил мне зрение. Я не верю в сладкую формулу «провал — это подарок», под ней обычно прячут реальную боль. Но и в обратное не верю: данные по предпринимателям упрямы и неудобны — сам по себе крах следующую попытку успешнее не делает. Надёжнее всего её предсказывает как раз прошлый успех, а вчерашние погорельцы стартуют примерно вровень с новичками13. Провал показывает тебе твои настоящие слабые места, а не выдуманные, и калибрует чутьё на ранние тревожные сигналы — те самые, которые я в своём бизнесе полгода в упор не видел. Зато в чужом коде увидел с первого взгляда.
Психологи, изучающие, кто восстанавливается после краха, а кто застревает, называют две вещи: веру в то, что исход зависит от твоих действий, а не от злого рока, и веру в то, что ты вообще на что-то ещё способен. По-научному — локус контроля и самоэффективность. По-человечески — ощущение «я не щепка в потоке». И возвращается оно не от великих планов, а от маленькой реальной работы, которую кто-то у тебя принял и за которую сказал спасибо. Сначала урок, потом видео, потом первый починенный проект. По кирпичику.
Так что же такое второе дыхание, если не музыка и не огонь в глазах? Это момент, когда ты замечаешь, что снова можешь дышать. Просто дышать. Ты не «вернулся сильнее, чем был» — это опять чужой красивый пост. Ты вернулся другим. Тише. Трезвее. С рабочим детектором вранья, направленным в первую очередь на себя. И с твёрдым знанием, что ремесло, ради которого ты пришёл в профессию, никакой провал у тебя не отнял.
С этого места уже можно начинать заново. Не потому что ты обязан немедленно строить новую империю, а потому что наконец перестал быть обломком прошлой. И теперь, отдышавшись, можно спокойно посмотреть назад — на оба моих бизнеса, на Китай, на Гонконг, на всё, что я там сделал и чего там не знал, — и разобрать по косточкам, что именно пошло не так. Без надрыва. Как и положено разбирать, когда уже не больно.
С этого и начнём следующую часть.
Часть 3. Мои бизнесы: что было на самом деле
Глава 7. Китай: когда тонет не идея, а рынок
Скажу фразу, от которой у меня самого внутри что-то приятно щёлкает: «У меня была компания в Гонконге». Послушайте, как она звучит. Международность, налоговый рай, небоскрёбы, ощущение большой лиги. А у меня их было даже две — ещё одна в Китае.
А теперь я расскажу, как это выглядело изнутри, и щёлкать перестанет.
И начну с признания, которое объясняет половину моих ошибок. По сути, это был один и тот же бизнес. В Гонконге я делал подготовку к международному экзамену по английскому с помощью ИИ. В Китае хотел делать ровно то же самое для китайского: приложение для школ, B2B, где ИИ помогает проверять, автоматизировать подготовку к HSK — главному экзамену по китайскому языку — и в том числе проверять письмо. Одна идея, в которую я был влюблён, просто в двух странах. Этот факт ещё аукнется. А пока — Китай. Гонконгу будет посвящена следующая глава.
В Китае я открыл ИТ-компанию — назвал её «Гуанчжоу будущее ИИ». Идея зеркальная: школам нужна подготовка к HSK, проверять задания и письменные работы вручную долго и дорого, а ИИ как раз умеет проверять и объяснять. Берём, упаковываем для школ, продаём по B2B. На бумаге красиво. Тогда мне казалось, что красиво на бумаге и есть главное.
И энергия вокруг была настоящая. Я ездил в Шэньчжэнь — на конференции, на хакатоны. Знакомился с невероятно талантливыми людьми, с идеями, от которых загорались глаза. Если где-то в мире и бьётся технологический пульс, то это там. Я чувствовал: вот оно, я в правильном месте.
А дальше реальность ударила не по идее, а по самой скучной вещи на свете. По банковским счетам.
Я не смог вовремя их открыть. Просто по срокам не сложилось, образовался разрыв. А бизнес без работающих счетов — это машина без бензина: красивая, дорогая, никуда не едет. Я пытался выкручиваться, платить из своих, платить налоги вручную — мучительно тяжело. Я тратил силы и нервы не на продукт, не на школы, не на ИИ, а на то, чтобы вообще иметь право легально двигать деньги. Из-за этих препятствий я так и не смог толком продвинуться.