Игорь Чепелев – Сегодня я закрыл компанию. Как продают дохдлую мышь и что бывает когда ее никто не купил (страница 6)
И вот что для меня было совсем не вдохновляющим открытием: бизнес может умереть от скуки. От банка, от бумажки, от счёта, который не открылся в срок. Никто не пишет постов «нас убил банковский разрыв». Все пишут про идеи и видение. А убивает — счёт.
Но это была ещё не главная правда про Китай. Главную мне рассказал человек.
Из пяти моих китайских лет первые два пришлись на Циндао, на севере, — и там я подружился с местным предпринимателем. С Китаем меня вообще связывает многое: китайский я учу с 2016 года, в школе X Mandarin, при которой и познакомился с этими людьми. Так вот, мой приятель — будем звать его Билл — был как раз бизнесменом из сферы образования, ровно той, куда я нацелился. И когда я с горящими глазами выложил ему свою идею, он не стал меня вдохновлять. Он сказал правду. Две правды, и обе я тогда слышать не хотел.
Первая: эта сфера страшно занята. Не «есть конкуренты» — забита под завязку. И сам он, человек, у которого в итоге пошло, добрался до результата только на десятый год работы бизнеса. На десятый. А до этого занимался вообще другим — строил бренд. Этот срок на фоне всех историй про «взлетел за полгода» меня тогда отрезвил. Человек, которого я считал успешным, шёл к успеху десять лет и начинал не с того, чем прославился.
Вторая правда была тяжелее. Он сказал: в Китае сейчас, по сути, перестали рожать детей. Идёт демографический коллапс. И из-за этого бизнесы на детском обучении массово рушатся — стариков всё больше, детей всё меньше, а этим компаниям уже некуда деваться. Рынок, на который я так рвался, не просто переполнен — он на глазах высыхает.
Тогда я воспринял это как пессимизм уставшего человека. Зря. Потом я проверил цифры — и они оказались страшнее его слов.
В Китае рождаемость рухнула так, что в 2023 году родилось около девяти миллионов детей — меньше всего с 1949 года14, а к 2025-му счёт пошёл уже ближе к восьми миллионам15, меньше половины от того, что было десятилетием раньше. Коэффициент рождаемости — около единицы при норме для простого воспроизводства в 2,116. Проще говоря, на смену каждой паре родителей приходит примерно один ребёнок — каждое следующее поколение почти вдвое меньше предыдущего, как эхо, что с каждым отражением всё тише. И вот что это делает с образованием. Только за 2024 год в стране закрылась 21 тысяча детских садов, больше 18 тысяч из них частные17. Воспитателей за один год стало меньше почти на четверть миллиона — больше шестисот человек в день, потерявших работу. К 2035 году прогнозируют избыток в полтора миллиона учителей начальной школы18. Учеников просто нет — это как накрыть стол на сто человек и услышать звонок в дверь от десяти: и учителя на месте, и классы готовы, а садиться за парты некому.
И это ещё не всё. Поверх демографии в 2021 году китайское государство одним указом — его называют политикой «двойного снижения» — фактически разгромило весь частный рынок репетиторства и образовательных технологий стоимостью около ста миллиардов долларов19. Целую отрасль размером с небольшую национальную экономику смахнули со стола одним росчерком пера. Компаниям, обучающим школьной программе, запретили получать прибыль, привлекать капитал, выходить на биржу, брать иностранные инвестиции. К 2024 году более 95% офлайн-центров по школьным предметам закрылись — из каждых двадцати дверей закрылись девятнадцать20.
Теперь сложите две картинки. Детей в разы меньше — и одновременно государство выжигает целую отрасль дотла, причём иностранным игрокам там тяжелее всех. И в этот рынок я, иностранец, собирался зайти со своим приложением. Билл не сгущал краски. Он спокойно описывал носорога, который уже несётся прямо на меня, а я его не видел, потому что смотрел на свою красивую идею.
Из Китая я вынес три вещи, по нарастающей.
Первое, приземлённое: скучная инфраструктура — банк, счета, налоги — это не сноска внизу бизнес-плана. Это сам бизнес-план. Меня в Китае остановила не конкуренция и не слабый продукт. Меня остановил несложившийся счёт. Эти вещи я теперь решаю первыми, до всякого вдохновения.
Второе: «успех за полгода» — сказка, которую рассказывают, потому что её приятно слушать. Реальный человек, у которого реально получилось, шёл к этому десять лет и сменил по дороге сферу.
И третье, главное. Никакая, даже самая лучшая идея не победит рынок, который сокращается. Я свою задумку любил так, что не дал себе спросить главного: а есть ли под ней живой, растущий рынок. В Китае ответ был написан огромными буквами демографии и государственной политики: рынок не просто занят — он тонет. А когда тонет рынок, не важно, как хорошо ты плаваешь.
Эту мысль я ещё разверну в одной из ключевых глав. А пока перейдём из Китая в Гонконг. Туда, где меня ждала та же любимая идея — и совсем другая стена.
Глава 8. QIELTS: студенты, ИИ и налог, которого нет
Гонконг продают примерно так же, как продают стиральный порошок. «Низкие налоги!» — крупными буквами на упаковке. И вы, как примерный покупатель, читаете это и мысленно дописываете: «…значит, с деньгами там вообще никакой возни». Вы дописали. Не они. Они написали только первую половину.
Но я забегаю вперёд. Сначала — про мечту.
Идея была хорошая. Я и сейчас так считаю — а вы дальше увидите, что «хорошая идея» в этой книге совсем не комплимент, но до этого мы ещё дойдём.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.