Игорь Бунич – Пятисотлетняя война в России. Книга вторая (страница 91)
15 января, как раз в тот день, когда президент Ельцин утвердил Николая Егорова на должность главы своей администрации, генерал Барсуков, лично появившись под Первомайским, отдал приказ о начале штурма села. Журналистов давно уже не подпускали в село даже на пушечный выстрел. Информацию они получали от генерала Михайлова, привезенного Барсуковым с Лубянки. Попавший в непривычные условия, генерал врал грубо и неумело. Помпезная обстановка его лубянского кабинета в прошлом сглаживала ту «чернуху», которую он гнал корреспондентам с небывалым апломбом. Здесь же, на глухом проселке, потеряв всю свою вальяжность, начальник ЦОС ФСБ выглядел в высшей степени неуверенно и даже жалко. Не глядя в камеру, он заявил представителям прессы, что войска были вынуждены начать штурм, поскольку в воскресенье, то есть вчера, Радуев начал расстрел заложников.
Генерал знал, что лжет, но так было приказано. При этом, как обычно, ссылались на «радиоперехват», как в канун войны с Финляндией. Для удобства властей Дудаев и Радуев общались на радио на русском языке с обязательными матерными ругательствами. Так вот, вчера генерал Дудаев приказал Радуеву «расстрелять всех заложников к е…. матери!» На что Радуев ответил: «Не извольте беспокоиться, Ваше превосходительство, уже расстреливаю».
Накануне президент Ельцин, прогуливаясь по территории Кремля, неожиданно попал в окружение группы граждан, якобы находящихся там на экскурсии. Злые газеты потом утверждали, что все они — мужчины и женщины — являлись сотрудниками президентской службы безопасности, а дети были взяты напрокат из ближайшего детприемника МВД. Народ главным образом интересовала не обстановка под Первомайским, а будет ли Ельцин выдвигать свою кандидатуру в президенты на второй срок.
— Я выдвинусь, — обиженно заметил Ельцин, — а вы коммуниста выберете!
— Не выберем! Не выберем! — хором заверил народ.
— Значит, выдвигаться? — подобрел Президент.
— Выдвигаться, выдвигаться! — также хором запричитал народ.
Примерно такой же разговор почти 400 лет назад вел с москвичами будущий царь Борис.
Поговорили и о положении под Первомайским.
— Операция подготовлена очень тщательно, — объяснил Президент. — Настолько тщательно, что никаких потерь не будет. А если и будут, то очень незначительные. Операция кончится сегодня, и все заложники будут освобождены.
Это как-то не вязалось с заявлением генерала Михайлова, что половина заложников уже расстреляна.
— Вот, скажем, — продолжал Ельцин, — 38 снайперов. Они постоянно следят, понимаешь, за 38-ю целями, а если те двигаются, то и те глазами двигаются за ними и ждут приказа.
По поводу столь гениальной тактики возразить было нечего.
Между тем, в Первомайским события развивались в лучших традициях чеченской войны. Сначала по селу, где находились заложники, ударила артиллерия.
«Артиллерия ведет ювелирную работу, — покрываясь красными пятнами пояснял генерал Михайлов. — Вы не думайте, что мы бьем по площадям, мы бьем точно по тем местам, где находятся боевики».
Затем ювелирную работу продолжила авиация. Село запылало.
И тогда на приступ пошел спецназ. На подходе к селу солдаты наткнулись на пулеметный огонь и залегли, тут же попав под удар собственных вертолетов. Никто на передовых позициях не знал той частоты, на которых работают вертолетные радиостанции и не мог связаться с ними, чтобы они не били по своим. Вертолеты методично делали заход за заходом на залегшие цепи спецназа. Вдали артиллерийские наблюдатели засекли место, над которым трудились вертолеты непосредственной поддержки и решили помочь им. На цепи спецназа обрушился с тыла шквал снарядов. Солдаты поняли, что единственным спасением является движение вперед и, встав под огнем, ринулись в атаку на село, тут же попав под кинжальный пулеметно-автоматный огонь чеченцев.
Потеряв 100 человек убитыми, спецназовцы, дождавшись наступления темноты, отошли.
На следующий день новый глава президентской администрации Николай Егоров дал свою первую пресс-конференцию, заявив, что в Чечне возможно лишь силовое решение. Главный виновник чеченской авантюры желал ее завершения в ореоле блистательных побед.
«После выборов, — пояснил Егоров, — Дудаев осознал свое поражение и теперь находится в агонии». Егоров упомянул о выборах. Но это были вовсе не выборы в Думу, которые дали столь интересные результаты. Он имел в виду выборы так называемого «главы Чечни», организованные Москвой в лучших традициях советских времен. Когда стало ясно, что марионеточное правительство Хаджиева и Автурханова не пользуются авторитетом даже у собственных сообщников, президент Ельцин, видимо, поддавшись ветрам времени, вытащил из своего президентского сундука бывшего 1-го секретаря рескома КПСС Чечено-Ингушетии старого партийного аппаратчика Доку Завгаева и, сдув с него нафталин, отправил в Грозный главой нового марионеточного правительства. Используя бесценный партийный опыт, Завгаев организовал выборы самого себя с помощью оккупационных войск, ибо, согласно российским законам, личный состав вооруженных сил принимает участие в выборах по месту своей дислокации. Завгаев не только обеспечил себе, как в добрые старые времена, 99,9 % голосов (правда, позднее эту цифру было приказано уменьшить до 80 %), но и создал великолепный прецедент для будущего демократического захвата любых территорий. Прекрасная схема: войска сначала вторгаются, а потом голосуют за кого прикажут. До таких высот не мог додуматься и сам товарищ Сталин.
Сам Завгаев предпочитал руководить Чечней из своего кабинета в Москве, с нетерпением ожидая, когда через его руки потекут вожделенные триллионы рублей «на восстановление народного хозяйства Чечни», уничтоженного российскими бомбами.
Между тем, под Первомайским войска еще два раза ходили на штурм поселка, оба раза откатываясь с тяжелыми потерями.
Только на окраинах села обнаружили более 200 трупов российских солдат и офицеров. Среди них — начальник спецотдела СОБРа подполковник Андрей Крестьянинов. Именно в этот момент с Барсуковым произошла истерика, и он чуть было сам не повел войска на очередной штурм.
В такой обстановке в Москве начала заседать вновь избранная Дума, где более трети мест получили коммунисты. В итоге новым спикером Думы стал дружок Зюганова Геннадий Селезнев, а председателем думского Комитета по безопасности еще один коммунист — Виктор Ильюхин, бывший советский прокурор, возбудивший уголовное дело еще против Михаила Горбачева за принятие нового закона о печати, гарантировавшего свободу слова в стране. Это, по мнению Ильюхина, было равно государственной измене. Ретивого прокурора, объявившего войну генсеку партии, тогда, в условиях нарождающейся свободы, не только не расстреляли, но даже и не выгнали с работы. После этого он стал чрезвычайно смелым. Его способности профессионального плакальщика и провокатора могли поставить под угрозу безопасность кого угодно и чего угодно, что он вскоре, возглавляя Комитет по безопасности, с блеском доказал.
А под Первомайским войска снова предприняли два штурма. Оба были отбиты. «Потоки крови и лжи», — передавал с места событий собственный корреспондент «Известий» Яков.
И тогда к Первомайскому придвинулись системы «Град». Реактивные минометы залпового огня типа «Град» и «Ураган» считались системами оружия массового поражения и запрещались к применению в густонаселенных районах международными конвенциями. Но конвенции предусматривали использование этого варварского оружия только в войнах на чужой территории. В них ни слова не говорилось об использовании этих систем массового поражения на собственной территории против своего взбунтовавшегося народа.
Генерал Михайлов объяснил прибытие «Градов» к селу тем, что все заложники уже расстреляны Радуевым и чикаться с бандитами больше нечего. В действительности же все заложники (кроме четырех, погибших под российскими авиабомбами) были еще живы. И генерал знал это. Потому и бегали его номенклатурные очи.
Президент Ельцин оправдывал действия нового великого полководца генерала Барсукова и возмущенно говорил: «Басаева упустили тогда! Хотите, чтоб и Радуева упустили? На этот раз мы его поймаем или уничтожим!»
«Упустили Басаева» — это был явный камень в огород Черномырдина, который ныне сидел тише воды и ниже травы, делая вид, что его ничего не заботит, кроме тех постов, которые его фракции НДР удастся получить в Думе.
В ночь с 17 на 18 января всех ждал новый сюрприз. Этой ночью Радуев, прорвав кольцо окружения, вывел свой отряд со всеми заложниками в Чечню, потеряв в ночном бою 15 человек и оставив 17 раненых на милость федерального командования. В итоге, хотя Президент и очень возмущался, что в Буденновске упустили Басаева, в Первомайском упустили и Радуева.
В очередной раз оскандалившиеся «маршалы» стали рассказывать Президенту такие сказки, в сравнении с которыми сказки Шехерезады выглядели архивными документами. Оказывается, в Первомайском Салман Радуев соорудил что-то среднее между линией Мажино и линией Маннергейма. Потому так долго пришлось топтаться армии под селом и потерять столько людей. Президент поверил в каждое слово своих любимых силовиков и не постеснялся повторить эти слова на весь мир, сказав в очередном телеинтервью: «Мы-то думали закончить в один день. Мы-то думали, что там соломенные домики! А там доты, дзоты, специальные сооружения, горы оружия, тяжелая техника! Там под землей огромная опорная база Дудаева! Горы оружия!» И Президент показал рукой, какой размер у этих гор оружия.