Игорь Бордов – Походниада. Том 1 (страница 12)
3.3.3. Разгар болезни
Досконально помню лишь несколько более-менее конкретных эпизодов/встреч, случившихся в тот год. (Собственно, для Походниады нюансы всей этой тоскливой истории размазывать тонким слоем, действительно, совершенно не нужно. Но мне «под мантию попал»* [* – цитата из фильма «Обыкновенное чудо»] мой колючий перфекционизм. Поэтому, придётся всё-таки всё это изложить. Постараюсь, насколько это для меня возможно, лаконично.)
Эпизод 1. Блок
В смысле, Александр Блок. В том же сентябре приставленной к нашему классу на педагогическую практику потенциальной выпускнице универа пришло в голову провести памятный вечер, посвящённый Блоку. Собралось человек 15 старшеклассников почитать вслух его стихи и даже что-то сынсценировать. Пригласили и меня, и тоже поручили некое задание. Мне было это скучно, Блока я не читал, и, если бы не прознал, что там будет Дина, пожалуй, не пошёл бы. Мероприятие прошло тихо и возвышенно. Дина присутствовала в качестве пассивного зрителя. Я со своим заданием покрасовался, как мог. Универская практикантка ахнула: «Игорь, да ты же настоящий Блок! Просто копия!» Не то чтобы констатация этого сходства мне польстила – я, как и всякий «нормальный» человек, предпочитаю быть похожим исключительно на самого себя, – но деваться некуда: я, подобно Блоку, сплюснутолиц, глазами несколько одухотворён и в то время был изрядно кудряв. После вечера Дина, под ручку с своей подружкой-веселушкой Таней, плавно прошествовала мимо меня и рекла: «Игорь, ты настоящий Блок!» Она, конечно, преимущественно издевалась, трунила, но и где-то как будто по игрушечному заигрывала. Это был наш первый обмен словами после того взгляда в кабинете биологии… Внутри меня сделалось сладко и восторженно, с придыханием.
Эпизод 2. Лямой саженец
В какой-то из октябрьских вечеров по просьбе/принуждению учителей некоторые из нас собрались в школьном дворе, дабы рассадить по периметру саженцы тополей (кажется, ныне эти тополя сделались настоящими: высокими и даже старыми). Я не люблю всё это копание-сажание-окучивание-перекапывание. Выделенный командующий учитель руководил процессом. Я искоса наблюдал за Диной. Она была активна, даже интенсивна – видимо, как положено комсомолке. Я же не был комсомольцем, лопату держал неумело и от октябрьской сумеречной промозглости мучился вялостью. Щегольнуть физической силой и не свойственной мне (особенно в то время) компанейской активностью я не мог, а потому было скучно, буднично и зажато. И тем не менее мы все вместе рыли лунки, втыкали саженцы, сваливали в лунки землю и поливали из вёдер. В некий момент я услышал Динин голос, буднично произносящий: «Какой-то лямой саженец!» Мне кинулось в мозг: ««
Эпизод 3. Ласковый май
Мы шли из школы с Сашей Даниловым. Нас догнали Дина с Таней. Они были возбуждены и по обыкновению смешливы. Саша с дамами умел быть лёгким на контакт. Мол, о чём, девчонки, смеётесь? Меня с Диной разделяли Саша с Таней, я был на пять восьмых в нейтральной зоне. Что-то там про посещение концерта «Ласкового мая», то ли бывшего, то ли грядущего. От их с Таней балагурения у меня в голове звенело, и я плохо воспринимал. Сугубо, кажется Таней, было добавлено, что данная группа уже почти вышла из моды, но всё же… Шатунов такой… м-м-м-м-м (ха-ха-ха). Выпалив всё это, Таня с Диной пошли на ускорение и оторвались от нас с Сашей. Что ж. «Ласковый май». Чем плохо? Не требовать же от девиц, потомиц бухгалтеров и слесарей, метящих в педагоги, знания андеграундного русского рока! А представление о том, как их липкие пальчики* (* – Sticky Fingers – альбом группы The Rolling Stones) тянутся к штанине выпендривающегося на сцене Шатунова, трогало меня лишь по касательной. Не дотянется. Хоть и богиня. Шатунов, он всё-таки – бог иного порядка. Будь он на моём месте, возможно, Дина Ежова тоже была бы богиней для него, кто знает?.. Я больше завидовал Саше Данилову. Как это он так легко, без микроноток содрогания даже, с богинями может общаться?
Подэпизод 3а. Таня Пьянкова
Впрочем, с Таней я не просто мог общаться, но и мог позволять себе даже шутливый полуфлирт. Ибо Таня была проста. Почти как та-самая (Света?) Михайлова из моего 8-го «В», что то и дело вызывала меня на белый танец и дышала на меня сопящим жаром банальной двоечницы. В пионерской комнате стояло пианино. Я заходил туда и каждый раз проигрывал «Собачий вальс» – единственное, что умел соорудить на этом инструменте. Однажды туда ворвалась-влетела Таня и сбацала с разгону – и даже спела – «
Потом был День учителя. Меня почему-то засунули в библиотеку вместо библиотекаря выдавать книги и учебники. В некий момент ко мне влетели Таня-Дина. Дина пробарабанила пальцами по столу:
– Так, что у нас тут по-чи-та-тьЬ?
– Да. Что у нас тут почитать? – подхватила хохотушка Таня.
Я заговорил с Таней бойко и удачно, делая вид, что Дина вне моего поля зрения. Но подружки не задержались. Почти тут же упорхнули куда-то там ещё чего-то смотреть.
Ближе к ноябрю была общая дискотека в одной из рекреаций на третьем этаже. Я пригласил на медляк Таню Пьянкову. Видимо, хотел продемонстрировать Дине, на что я способен, – только опосредованно. Танцуя, мы болтали. Таня сказала, что ненавидит Depeche Mode, и в жизни не стала бы под них танцевать.
– Да? Странно, – сказал я. – А я их люблю.
– О-о-о, нет! – протянула задорная Таня. – Какая тягомотина, не надо мне этого!
Через какое-то время включили A Question Of Lust. Полтора куплета мы танцевали молча. И я сказал Тане на ухо:
– Тань…
– А? – она откликнулась приглушённым осторожным голосом, как будто ожидала, что я вдруг скажу ей что-то нежное и интимное.
– Нравится песня?
– Да-а.
– Это Депеш Мод!
Таня отскочила и со смехом стукнула меня ладонью по плечу.
– Эффектно ты меня надул, – сказала Таня, когда мы опять соединились в танце.
Дина позже призналась мне, что после того случая они серьёзно засомневались: в которую же всё-таки из них я влюблён?
Эпизод 4. Свадьба
Зачем-то в пионерской комнате собрались активисты/полуактивисты. Что-то организационное про школьно-комсомольские глупости. Вокруг большого прямоугольного стола. Я тоже каким-то образом затесался. Дина пришла с запозданием и села на стул рядом со мной. Мне сделалось больно-блаженно. Она вдруг оказалась слишком рядом. Тут же был её запах. Понятно, от духов, но сладкий, упругий, убийственный. Ещё у неё что-то приоткрывалось, и я увидел её кожу. Кожа, действительно, была, как у богини. Увидел грудь. Гармоничную, «оптимальную», правильную, невозможную в своей гармоничности. Совсем рядом со мной. Впрочем, всё то время я ни разу не пытался вглядеться в неё в порнографическом, плотском смысле. Но тут это было мне предъявлено, как бы даже насильно. И я вовсе одеревенел. Она ещё больше отдалилась от меня. Для такого плюгавого «дистрофика», как я, быть с девушкой с такими безупречными грудью и кожей было никак не возможно. Это заоблачно. «Так что мечтай дальше». Вдруг Дина сказала:
– А у меня в эти выходные – свадьба!
Она сказала это вслух для всех, но почти сразу с улыбкой повернулась ко мне. Меня резануло. Я вспомнил, что Лёня Бережнёв сказал тогда про «маму-девятиклассницу». Это что, про неё?!. «Свадьба». Приехали. А ты губу раскатал!
Я был внешне спокоен, но внутри обескуражен и подавлен. Одна из её одноклассниц буднично подхватила эту новость, как уже известную, просто теперь прояснилась дата. Дина в таком же будничном режиме продолжила говорить с ней. Из разговора не было понятно ничего по существу. Потом их перебила основная повестка.
Гораздо позже я узнал, что за свадьба подразумевалась. Выходила замуж старшая сестра Дины. Но эта её формулировка: «у меня свадьба»… Я склонен думать, что то был укол в мою сторону. Поддразнить. Подзадорить.
Эпизод 5. Всё!
Впервые я позволил себе намекнуть Дине вербально на свои чувства довольно скоро. Но изливался сей прорыв влюблённой души столь комично и столь уродливо, что и описывать подобное затруднительно и неловко. Мы оказались вместе с некоторыми немногими в кабинете НВП* (* – начальная военная подготовка). Военрук тогда устроил в кабинете что-то вроде тира с ружьями, стреляющими маленькими пешкообразными пульками. Пока остальные шумели, мы с Диной встали друг напротив друга через парту (не помню, как это случилось). Кажется, повернувшись к прочим присутствующим, Дина высказала некое своё наблюдение и закончила его фразой-междометием: «Это всё!» (В смысле «вот это да!», «подумать только!», «ничего себе!», «прикиньте!» и подобного.) Я вдруг отважился и тихо подхватил-слегка-поддразнил: