Игорь Бондарев – Планета N книга вторая война (страница 11)

— Да ничего я не забыл! Если бы я страдал склерозом, то не прошёл бы медицинскую комиссию! Ты одного не понимаешь: на войне можно погибнуть в первый же день, а на гонорар…

— Не так уж и много, невзирая на количество нулей! Учитывая риск… А, Склифосовский?

— По-моему, мы сейчас речь ведём не о медицине, Гарик.

— Ну, это я так, к слову… Не совсем удачно. Это, как бы тебе сказать, почти народная мудрость — я имею в виду ту фразу, какую только что произнёс. Дело вовсе не в этом, Хорст!

— А в чём же? Выражайся яснее!

— Если бы я сам толком знал! Здесь, Хорст, по-видимому, настолько всё серьёзно, что спецслужбам удалось сохранить всё в секрете, несмотря на сенсационность событий.

Хаммер резко повернулся к Белову.

— А я знаешь, что думаю, Гарик? Дело ещё не только в этом, хотя, безусловно, и в этом тоже — ведь не дошло же до Земли до сих пор какое-нибудь сообщение, которое обсуждал бы давным-давно весь мир! Суть ещё и в том, что…

— Ну? — напрягся Белов, даже подался корпусом вперёд, словно не хотел пропустить, или не расслышать что-то очень важное. — Не томи, Хаммер.

— Я думаю, что просто-напросто, людей на Планету прилетает много, а обратно, на Землю, возвращаются немногие, причём двух категорий…

— Ну?!

— Либо люди насмерть запуганные…

— ?!

— … либо покойники…

— Спасибо. Утешил. — покачал головой Белов.

— Может быть ещё вариант — психушка.

Белова передёрнуло от слова «психушка».

— Во-первых, не наступай на больную мозоль, а во-вторых, я бы хоть что-то, хоть краем уха… За семь-то лет…

Хаммер нетерпеливо прервал разговор.

— Во-первых, это продолжается явно не семь лет, если, конечно, Антон с Олегом ничего от нас не скрыли… Во-вторых, ты ведь наверняка общался с одним и тем же контингентом. У вас были общие прогулки, или, может быть, вы все вместе питались в одной огромной столовой?

— Нет, — в раздумье покачал головой Белов. — Этого не было… Ты хочешь сказать, что среди психов были люди с Планеты, которых мы не знаем? Свежая мысль…

— Вот видишь! Моя гипотеза не опровергнута, в таком случае.

Они надолго замолчали.

— Знаешь, Хаммер, — первым нарушил молчание Белов, — надо бы отдохнуть. Пожалуй, одному из нас следует принять снотворное, тому, кто первым будет отдыхать. Без этого, после такой задушевной беседы не заснуть во веки вечные. Давай-ка, пилот, принимай лекарство и отправляйся отдыхать… Я тут посижу, покумекаю…

— Никуда я не пойду, я буду спать на рабочем месте. А если что-то серьёзное, ты ведь не сможешь меня разбудить?

— Если нам не сделать того, о чём я только что говорил, то крыша поедет. Прими немного, вот и всё.

— Так и сделаю, но если что, то…

— Понял тебя, Хаммер.

Хорст ушёл в другой отсек, где находилась аптечка. Белов, уставившись в главный иллюминатор, не мигая, о чём-то напряжённо думал.

— Главный Компьютер! — обратился он к машине.

— Да, бортинженер?

— Как у нас дела?

— Полёт нормальный. Все узлы и системы функционируют нормально, — ответил Главный Компьютер, на этот раз, не задавая вопросов и не уточняя — Белов научил.

— Вот и чудненько. Как ты думаешь, ничего плохого не произойдёт, если командир приляжет отдохнуть часика на два-три, а?

— Теоретически — ничего, а на практике — никто ни от чего не застрахован. Тем не менее отдых необходим, иначе никакой организм, даже самый тренированный и закалённый…

— Хватит, спасибо. Тебе бы главврачом в дурдоме работать. Ох, и наслушался же я всякого бреда за эти годы! А тут ещё ты пытаешься разъяснить более, чем очевидное… Вообще-то я сам виноват… Вопросов больше нет.

— Ясно, бортинженер, — Главный Компьютер умолк.

Вернулся Хаммер, сел в своё кресло.

— Принял? — коротко спросил Белов.

Хаммер кивнул.

— Ну и чудненько. Отдыхай, а я постою на вахте…

Хорст быстро уснул, а Белов, напряжённо вглядываясь в ледяную синеву Космоса, о чём-то не напряжённо размышлял.

Глава шестая

— Порядок нарушать всё мастера, а отвечать, что, некому? — въедливая медсестра по имени Валентина окинула злобным взглядом обитателей палаты. — Ну, почему молчим?! Что-то и умных поубавилось!

В палате стало так тихо, что было слышно, как осенняя полудохлая муха вяло бьётся об оконное стекло. Все молчали.

— Мне что, вопрос свой ещё разок повторить? Со слухом плохо стало? Так можно и уши прочистить… прогрессивными методами. Они нам доступны, если кто не в курсе! За ними и сбегать нетрудно. Хоть я и постоянно занята… Что, нет смелых? Языки в жопу засосало?! Отвечать, придурки!! Все прям молчат, как дохлые рыбы!

В палате, казалось, стало ещё тише, утихла даже муха, прекратив свои бесплодные попытки разбить окно и вылететь наружу, на свободу.

— Срач тут, понимаешь, развели, мухи у них тут, бляха-муха, летают! В последний раз спрашиваю, кто умыкнул мыло с душа? А?!! Что, смелых совсем нет?!

Никто не горел желания сознаться в содеянном — все прекрасно знали, чем это чревато. Не первый год уж в «заведении».

— Может, заставить каждого из вас сожрать по куску мыла, заместо обеда?! Я кого спрашиваю? Может, ты этого хочешь, Белов? Твой интеллигентный желудок справится?

Белов пожал плечами, ответив:

— При чём здесь Белов, не понимаю… Я частную баню открывать в вашей клинике не собираюсь, мыла мне и так хватает. Не такой уж я и грязный. А что касается замены обеда моющим средством сомнительного происхождения, так я, чтоб вы знали, многоуважаемая Валентина, категорически против. Это противоречит решению очередной Женевской конвенции, если вы в курсе, конечно. Это общепринятые постулаты.

Толстое лицо медсестры начало наливаться кровью. Большая грудь слуги Гиппократа и Авиценны, стала пониматься и опускаться в ускоренном режиме, рискуя вырваться из бюстгальтера. Мощно и не очень ритмично. Валентина начала задыхаться от гнева, при этом ещё больше багровея. Без того её бедная на деепричастные и фразеологические обороты речь, и вовсе превратилась в набор междометий и обрывков сильно обеднённой ненормативной лексики.

— Да… пф-фматерь вашупф-ф… сгною…х-хы… срать кровью буите… пф-ф… недоумки недоделанные… долбочёсы грёбаные… урою…

Она выбежала из палаты, громко хлопнув дверью.

Гробовую, десятиминутную тишину первым нарушил Вадик, тихий и безвредный псих, койка которого стояла у самого входа.

— А ведь и правда, ничего хорошего от нее не жди…Зря вы с ней спорили, Игорь Николаевич. Отомстит она нам всем. Опять магнезию будут ставить, потом ещё что-нибудь, после чего голова двое суток болит… Или ещё что придумает. Инновационное…

«Не такой уж ты и дурачок, хотя, когда дело касается физических мучений, которые ты не раз испытывал на себе, такое запомнить, ума большого не надо… Всё равно, что-то он много стал говорить в последнее время. Рассуждать здраво. Может быть, он и не псих вовсе, а просто, не высовывается, чтобы не усложнять себе жизнь в данном «учреждении»? Или подсадной… Да кому мы тут нужны, это вряд ли… Разумно, конечно, но что-то раньше он себя так не проявлял. Интересно, а что скажут остальные члены стаи?»

«Стая» молчала.

«Дураки — не дураки, а соображают, когда больно, или когда лишают обеда. Интересно, кому понадобился этот злосчастный кусок мыла?»

Мысль о том, что мыло унёс кто-то из персонала Белов отмёл сразу. При здешней системе наблюдения, как внутреннего, так и наружного (последнего, правда, он не видал, но можно было и так догадаться), на проходных, наверное, вообще не только мышь не проскочит, но и иглу от шприца не вынесешь. Да и какой смысл? Объект, по-видимому, секретный, стало быть, платят им за их «благородный» труд очень даже неплохо.

«Представляю, какой шмон им устраивают на выходе. Да и на входе тоже, наверное. Да и стоит ли терять хорошо оплачиваемую работу ради… Кто же это так пошутил неудачно? Тут одного товарища уличали пару раз в клептомании, так после этого его никто и не видел. Видимо, продолжают «лечить», но уже по другой методике, а может, и вовсе, опыты какие-нибудь на нём делают… Б-р-р-р! Мурашки по коже… Если бы не аутотренинг, да ещё Светочка, солнышко моё ненаглядное, да наши редкие с ней встречи и обоюдная симпатия — рехнулся бы давно, по-настоящему. Меня, конечно, лечили, как она мне объяснила, но сейчас кризис давно миновал, и вполне могли бы выписать, если бы… если бы учреждение было попроще и рангом пониже»

Белов тяжко вздохнул от предстоящих репрессий со стороны персонала.

«А здесь другой случай. Эх, узнать бы, что и как, может быть, Светик что-то и знает! Чёртовы видеокамеры! Насколько бы было проще без них!»