Игорь Бондарев – Планета N книга вторая война (страница 10)
Обратился к Белову:
— Гарик, отстань от машины…
— Ладно, уже отстал. Всё-таки здорово придумано — есть свой мальчик для битья… Или девочка?
— У компьютера нет пола, Гарик, и ты это лучше меня знаешь. А голос всегда можно поменять при необходимости. Вернее, из вредности, скорее всего.
— Знаю, просто я вредный. А если честно, то на душе кошки скребут. Это от неизвестности, Хаммер.
— У меня тоже не очень хорошее настроение. Причин хватает. Слушай, Белов, а если астероидов будет много? Здесь пушки-то послабее, чем на «Водолее».
— Ну и что? Это с лихвой компенсируется скорострельностью и конструкцией пули. Оба, вот и показались, чертовы камушки, хоть и далеко, но… А ведь до фига их, Хорст. Смотри в оба…
Наступила долгая пауза.
— Командир, мы входим в астероидный пояс, — отчеканил Главный Компьютер.
— Знаю, знаю, спасибо, — на лбу у Хаммера выступил пот.
Он нажал на гашетку джойстика.
— Да, Белов, скорострельность приятно удивляет.
— А то! Вон, только пыль отлетает! Хорошо ребята потрудились над вооружением, ничего не скажешь.
— Да, действительно, — Хаммер продолжал вести прицельный огонь. Автоматическое оружие тоже самостоятельно расстреливало астероиды.
— Командир, мы прошли пояс. Отличная работа, поздравляю, —Главный компьютер констатировал это почти радостным голосом.
— Спасибо. Знаешь, Гарик, а ведь эта похвала, как ни странно, приятна.
— А что здесь странного? Доброе слово и собаке приятно…
— Да, умеешь ты обрадовать, Белов. Главное, точно и вовремя. У тебя талант… Открытый.
— Ничего я особенного не сказал. Тем более обидного. Ты бы лучше отдохнул. Поставь на автопилот и ложись спать, а я, если что, разбужу. Если ничего неординарного не произойдёт, то я и сам кое-что могу…
— Знаю, мог бы и не говорить. Так, всё, я отдыхаю. Если происшествий не будет, разбудишь меня… через три часа.
— Давай, давай, отбой вооружённым силам мирного Космоса.
— Угу… — буркнул Хаммер, не поняв до конца смысла сказанного.
(1) Пуркуа па – извините меня (фр)
Глава пятая
Он откинул спинку кресла и закрыл глаза. Сон не шёл. Мысли роем кружили в голове, цепляясь и натыкаясь, друг на друга. Мыслей было много, и ни одной, которая бы вселяла здоровый оптимизм.
Он наконец-то успокоился, преодолев астероидный пояс — вот, пожалуй, то, что должно было радовать, но не радовало. Слишком много он пережил в ожидании, вспоминая прошлый полёт и тот досадный казус — это долго держало его в нервном напряжении, которое ещё не прошло.
Не давали покоя мысли о Хелге — она, возможно, была в опасности, если вообще… Нет, об этом думать не надо, так можно и рехнуться. Потом он начал анализировать факт развода с Хелгой. Почему так вышло? Дети, прекрасная работа, дом… Чего ещё можно желать? Работали на Земле вместе. Психологи говорят, что не очень хорошо, когда супруги работают в одной фирме. Отсутствует обмен информацией, и потом, когда они всегда вместе — тоже не очень-то хорошо. Это только отдаляет их, лишая пресловутого личного пространства. А после… командировки. У него и у неё… Думали, так будет лучше…
Хаммер вздохнул. Как бы то ни было, как ни крути, как не анализируй, дело обстоит именно так, как обстоит — они уже не вместе. Это факт, который перечёркивает все доводы и размышления. Ну, характеры у них обоих не сахар. Не часто уступали друг другу. Может быть, ему, как мужчине, стоило делать это почаще? Он грустно улыбнулся, не открывая глаз. А что потом?
Наконец, Хаммер уснул. Снились ему какие-то странные существа, напоминающие всех фантастических персонажей сразу. Они с Беловым летели на каком-то непонятном летательном аппарате, обстреливая этих существ из рогаток. При этом Белов командовал:
— Приготовиться к атаке противника. Залп!
И они стреляли из рогаток, иногда попадая в этих существ и их летательные аппараты. Гуманоидам подобная стрельба почти не приносила вреда.
Камешки, пущенные из рогатки, достигая цели, оставляли едва заметные повреждения на обшивке кораблей да на коже существ.
— Как мы вообще ещё куда-то попадаем, — выражал своё удивление Белов. — Ведь невесомость, блин!
Хаммера очень рассмешила эта фраза, он начал хохотать. От собственного хохота он проснулся.
— У тебя всё в порядке, Хаммер? Не пугай так.
Вытирая глаза от слёз, Хорст продолжал смеяться. В этом смехе было многое: неудачи последних лет — в личной жизни, разумеется; нервное напряжение до полёта; нервное напряжение перед атакой на астероиды… И многое-многое другое, что влечёт за собой возможную истерику, выраженную, в данном случае, таким вот образом. Да, ещё дурацкий сон.
— Не пойму, что с тобой — истерика или разрядка, — недоумевал Белов. — Слушай, Хаммер, если немедленно не прекратишь, врежу тебе по морде — говорят, что это помогает. Да что там «говорят», я и сам знаю, ведь где лечился… Хаммер, мать твою, заткнись, а то получишь!
Хаммер, словно предчувствуя физическую расплату (едва ли он слышал ворчанье Белова), перестал смеяться.
— Что за ерунда, Белов, как ни в полёте, так какая-нибудь чушь приснится. А?
— Не знаю. Мне такое снилось последние годы — вроде не летал никуда. Ну да, в клинике и не такое… Ладно, ладно, не буду…
Хаммер привёл спинку кресла в вертикальное, рабочее положение.
— Хватит болтать ни о чём, — потянувшись (нельзя сказать, что «сладко» — нормального сна-то не было, значит и потягиваться, как это делает хорошо отдохнувший человек, не получилось), Хорст тяжело вздохнул:
— Слушай, Гарик, если бы не история с Хелгой, я бы ни за что не согласился на эту авантюру.
Белов почти хрюкнул, показывая своё презрение к возможной опасности.
— А мне что было делать? Меня бы просто кокнули в этом грёбаном Байконуре, да и всё… И тебя, скорее всего, как ненужного свидетеля. Да и потом, какие у меня перспективы? Денег почти нет, работы не предвидится, жильё черте где, на краю географии, где мне делать тоже нечего… Досье у меня, сам понимаешь, с ним или в дурдом, или, что вполне вероятно — в тюрьму, причём, при малейшем поводе… А здесь с меня снимают все прошлые грехи, и не просто так, на словах — слово к делу не пришьёшь, как говорят в полиции и прокуратуре, а на бумаге… Контракт ты сам подписывал, и мой видел тоже. Так что, от добра, добра не ищут, Хаммер. Такого варианта и во сне не увидишь.
— Угу. В кошмарном, — ехидно поправил Хаммер.
— Слушай, тебя ведь тоже могли кончить вместе со мной, а? Что, не так?
— Вот-вот, где появился Белов — жди неприятностей. Если бы я тебя не встретил, то…
— Если бы, да кабы… Не знаю я, какие у вас там с Хелгой отношения сложились за последние годы, но твёрдо знаю другое. Она — мать твоих детей, и сейчас находится в опасности, возможно, смертельной.
— Это я и без тебя знаю, — проворчал Хаммер. — Тоже мне, указчик. В своей семье я как-нибудь сам разберусь.
— Не злись, Хаммер, я ведь просто хотел сказать этим, что тебе в любом случае надо было лететь. Кто-то, быть может, поступил бы по-другому, но ты, как человек глубоко порядочный… И потом, мне небезразличны ваши отношения — как бы это дико не звучало.
У Хаммера отвисла челюсть от удивления.
— Что-то я тебя не пойму, Белов. То ты вопишь, что у тебя увели любимую, а теперь…
— Хорст, остановись! Я многое передумал, взвесил и оценил по-новому, более трезво и осмысленно —времени было предостаточно. Вы с Хелгой хорошие люди и отношения между вами были такие, что просто позавидуешь. Я был просто лишним, это и ежу понятно. Вы мне… вы мне оба дороги, Хорст, оба.
— Это почему? — всё ещё не отошёл от услышанного Хаммер. —Почему? Объясни?
— Не всегда какие-либо чувства поддаются описанию и объяснению, Хаммер. Я ведь не писатель, а всего-навсего технарь. Понимаешь, вы с ней, с Хелгой, то есть, часть прожитой мною жизни, причём, далеко не худшая часть, невзирая на печальный для меня лично, финал. Не все с Планеты мне были симпатичны, не все. А вы… Эх, Хаммер для того, чтобы всё толком объяснить, нужно выпить за круглым столом не менее литра водки, а мне, как ты знаешь, это теперь противопоказано.
Помолчав с минуту, а то и больше, Хорст задумчиво сказал:
— Знаешь, Гарик, всё очень туманно, ты не обижайся только. Я даже не могу сказать точно, верю ли я на сто процентов в твою искренность. Наверное, всё действительно не так просто. Давай закроем — временно — эту тему. У нас с тобой куча дел, мы даже толком и не знаем, каких именно. Если бы я никогда не бывал на этой Планете, я бы сказал, что мы летим в никуда… Впереди полная беспросветность. Мы не знаем, что нас ждёт, мы не знаем, насколько серьёзна и опасна эта война, если она вообще не вымысел спецслужб…
— Твоими устами да мёд пить, — покачал головой Белов.
— Может быть, у них вообще какие-нибудь другие цели, откуда я могу знать?! Как ты думаешь, почему пресса до сих пор ничего не пронюхала? Как это могло их обойти? Как? Неужели никто из астронавтов не захотел улучшить своего материального положения, дав интервью какому-нибудь журналу? Или газете?
— А ты не допускаешь мысли о том, что, может быть, наши коллеги дали