Игорь Бондаренко – Astrid (страница 52)

Урбан подошел к нему, наклонился. Повернул навзничь. Маленькое пулевое отверстие было едва различимо на черном мундире. Урбан, не зная, зачем он это делает, расстегнул мундир. Белая рубашка на груди уже мокрела от крови. Темное пятно расползалось.

— Кажется, я убил его, — не столько с сожалением, сколько с удивлением произнес Урбан довольно спокойно. Но губы его дрожали.

— Что вы наделали, Матиас? — вскричала Астрид.

«О чем я говорю? Он спас меня! Я обязана ему жизнью!» Ее тоже трясло. Никогда еще на ее глазах, так близко, не убивали человека. Она бросилась к Урбану и прижалась к нему.

— Что же теперь будет?

— Оказывается, это так просто, — невпопад произнес Матиас.

— Что просто?

— Убить.

— Надо уходить отсюда, Матиас!

— Это все правда, что говорил Дойблер?

— Что?

— Вы работали на русских?

— Да.

— Вы уходите. А я останусь, — сказал Урбан.

— Как вы можете остаться? Вы отдаете себе отчет?..

— Вполне. Я — немец. Немецкий офицер.

— Матиас, я знаю вас лучше, чем вы сами себя. Вы — немец. Но я всегда говорила вам, что есть другие немцы. Вспомните Панкока, Кокошку, Барлаха! Сейчас настал тот момент, когда вы должны решить для себя раз и навсегда, с кем вы?

— Я боюсь русских, — признался Урбан.

— Боитесь?

— Может, я неточно выразился. Я не боюсь плена или чего там, Сибири…

— Да перестаньте вы о Сибири…

— Жизнь утратила для меня всякий смысл. Единственно, что у меня было, это вы. Но теперь я теряю и вас. Поэтому не все ли равно, где меня расстреляют?

— Да, если вы останетесь, вас расстреляют, и вы потеряете меня! — с чувством негодования проговорила Астрид. — И не только меня. Вы потеряете жизнь! У вас хватило решимости стрелять, но не хватает смелости принять правильное решение.

— Какое же?

— Остаться! Спрятаться!

— Где спрятаться? Сюда вот-вот нагрянут.

— Это уже другой разговор. Я знаю, где спрятаться.

«К Юре. Скутаревскому. Больше не к кому», — решила Ларсон.

Она быстро переоделась. Скомкала несколько газет, сдвинула конфорки, чиркнула спичкой и бросила загоревшуюся бумагу в печку. Туда же полетели бумаги, которые не должны были достаться врагу. Выполнить приказ, продолжать работу в немецкой армии — все это теперь отпадало, стало невозможным. В руках ее оказалась копия донесения, оригинал которой она передала с этим симпатичным русским парнем — связным, который был у нее накануне. Она готова была уже и эти бумаги швырнуть в огонь, но спохватилась. «Почему Дойблер вышел на нее? Захватили этого парня? Выследили?..» Нет, эти бумаги она не бросит в огонь! Она их спрячет. В квартире есть тайник. Николай Иванович знает о нем. Если она погибнет, может, сохранятся бумаги.

Она вышла, почти выбежала в коридор, открыла дверь в кладовую — сарай, где хранились уголь и дрова, через некоторое время вышла оттуда и отряхнула платье.

Урбан по-прежнему стоял в кабинете.

— Вы умеете водить машину?

— Да.

— Быстрее, — заторопила Ларсон.

«Мерседес» не хотел заводиться. Мотор был еще горячим, а Урбан вытянул подсос, и свечи забросало горючим.

Стартер пронзительно визжал в ночи. И звук его был так резок, что у Ларсон от ужаса холодело сердце.

— Скорее, скорее! — молила она Матиаса.

Мотор наконец завелся. С непривычки к машине с мощным двигателем он рванул с места, и машина, быстро набирая скорость, помчалась по Петровской.

— Куда? — спросил Матиас.

— К морю. В сторону пляжа.

Было около трех часов ночи. До рассвета оставалось довольно много времени.

— Здесь остановите. Здесь мы бросим машину.

У Урбана и Ларсон имелись ночные пропуска. Они выбрались из машины и быстро зашагали к Воронцовскому спуску.

К утру канонада, которая слышалась всю ночь, затихла.

Показалось море.

— Далеко еще?

— Это здесь, рядом. — сказала Астрид.

Залаял пес, когда Ларсон постучала в калитку. Пришлось еще стучать. И, наконец, знакомый голос:

— Кто там?

— Юра. Это я!

Скутаревский, видно, сразу узнал ее.

Калитка распахнулась, и в Юриных глазах Астрид прочла изумление.

— Это свой, Юра. Это — наш. Нам надо спрятаться.

Юра ни о чем больше не спрашивал. Он провел их на задний двор. Там лежал рыбацкий бот.

— Забирайтесь в кубрик. Там много сетей. В случае чего — там можно спрятаться, — сказал Скутаревский.

30 августа над Таганрогом низко пролетел краснозвездный истребитель. Затихший город стал заполняться каким-то неясным еще шумом. Изредка кое-где постреливали. Русские самолеты пробомбили немецкие катера на канале[27]. Три катера затонули.

Около полудня раздался топот, загремел замок, в проем двери свесилось Юрино лицо — улыбка во весь рот:

— Наши пришли! Наши! Фрау Ларсон!

— Товарищ Ларсон, — поправила Астрид.

Самое страшное осталось позади.

— Матиас, пойдемте в дом, — сказала она Урбану. — Кажется, все кончилось. Вы останетесь пока здесь, — сказала Астрид. — Но лучше бы вам переодеться.

— Зачем?

— Ну, мало ли что? Пока я свяжусь с командованием, пока я найду нужных людей…

— Переодеваться я не буду, — заявил Урбан.

— Почему?