Игорь Бондаренко – Astrid (страница 30)

— Им пришлось бежать от большевиков чуть ли не нагишом. Один из них, как был в пижаме и ночных туфлях, так и сбежал. Не могу же я выпустить его на улицу в ночных туфлях?

— Кому подчиняется ваша команда? — спросил Нейман.

— Непосредственно Берлину, — с некоторым гонором проговорил обер-лейтенант.

— Хорошо. Ваши люди получат обувь.

Раздался звонок. Астрид вошла в кабинет.

— Фрау Ларсон, будьте добры, выпишите наряд на двенадцать пар ботинок обер-лейтенанту Кремеру.

— Слушаюсь, господин майор.

Кремер вслед за Астрид вышел из кабинета. Астрид взяла чистый бланк, заложила в машинку и стала заполнять графы.

— На кого выписать наряд? — спросила Ларсон.

— Обер-лейтенант Кремер. В скобках (команда «ЦЭТ»).

Заполнив наряд, Ларсон зашла к Нейману подписать его.

— Что это за новоявленная команда? — спросила она как бы между прочим.

— Они занимаются формированием соединений из русских добровольцев.

— Немецких солдат уже не хватает?

— Не задавайте, фрау Ларсон, лишних вопросов. Они сберегают немецкую кровь, — повторил Нейман.

— Вот наряд, господин обер-лейтенант, — сказала Ларсон Кремеру. — Обувь получите прямо на кожевенном заводе. Вы знаете город?

— Нет, фрау…

— Ларсон, — подсказала Астрид.

— А ваши люди знают Таганрог?

— Нет. Они не местные.

— Сегодня во второй половине дня на кожевенный завод пойдет наша машина. Если вы оставите адрес, то я распоряжусь, чтобы вам завезли обувь.

— Это было бы замечательно! — обрадовался Кремер. — Наш адрес — Итальянский, 35.

— Вы будете после обеда на месте?

— Возможно, нет. Но я оставлю за себя старшего.

— Нужна ваша подпись. Наряд выписан на вас.

— Давайте. Я сейчас его подпишу, — предложил Кремер.

— Как фамилия вашего старшего? Обер-лейтенант достал блокнот.

— Кофалёф.

— Ковалёв?

— Да, да, Ковалёф.

— Хорошо, обер-лейтенант.

— Тысяча благодарностей, фрау.

Ларсон после обеда сама поехала за обувью на склад кожевенного завода.

Дом по Итальянскому переулку, 35 выглядел очень респектабельно. Он находился в старой части города. Когда-то таганрогский порт был крупнейшим на юге России. Большая часть зерна, продаваемого за границу, проходила через этот порт. Отсюда уходили также суда, груженные донецким углем и азовской рыбой.

Греческие и итальянские негоцианты приезжали в Таганрог в поисках обогащения. Со временем они обжили в городе целые районы. Одна из центральных улиц так и называлась — Греческая. Был и Итальянский переулок. Эти улицы были застроены богатыми особняками. На одном из таких особняков и значился номер 35.

Звонок не работал, поэтому Ларсон постучала. Ей пришлось еще раз бить кулачком в массивную дубовую дверь, прежде чем за ней послышался голос:

— Кто нужен?

— Может, откроете, а потому уже поговорим.

Щелкнул замок, дверь открылась. На пороге стоял мужчина лет сорока. На ногах у него действительно были ночные туфли.

— Мне нужен господин Ковалев, — сказала Ларсон.

— Это — я.

Увидев грузовик на дороге, Ковалев догадался:

— Вы привезли обувь? Вот спасибо! — В голосе его зазвучали подобострастные нотки.

— Остапчук! — крикнул он уже другим тоном.

— Я — здеся! — Появилась еще одна фигура. Этому типу было лет тридцать. Нечесаные маслянистые волосы ниспадали на низкий лоб. Лицо прыщеватое.

— Прими обувь! — распорядился Ковалев.

— Будет сполнено!

— Расписаться нигде не нужно? — спросил Ковалев.

— Нет. Господин Кремер уже расписался.

Вечером, встретившись с Урбаном, Ларсон спросила его:

— Вы что-нибудь знаете о формировании частей из русских добровольцев?

— Нет, не знаю.

Ларсон рассказала ему о визите Кремера к Нейману и о господине «Кофалёфе».

— Когда я возвращался из Германии, в одном купе со мной ехал гауптман. В лагерях русских военнопленных он вербовал добровольцев в немецкую армию. Однако части, сформированные из русских, не намерены посылать на Восточный фронт. Для начала их используют на других театрах военных действий, а также против партизан в Югославии и Польше.

Пришел Кёле. Астрид, конечно же, сразу сообщила ему новость: немцы формируют части из русских добровольцев.

— А вы заметили, что тон русской газеты изменился? — спросил Кёле.

— Да. «Новое слово» писало о «крестовом походе» против Кремля, в котором должны участвовать все «православные, все честные русские, которые хотят видеть Россию свободной от большевиков и жидомасонов».

— Особую ставку они делают на то, что им удастся поднять на борьбу против русских народы Кавказа, когда немецкая армия достигнет юга, — сказал Кёле. — Что касается формирования из русских, то вам, Астрид, надлежит обратить на них особое внимание. Я шел сейчас по Николаевской, — продолжал Кёле, — и возле одного дома увидел военных в немецкой форме. Они говорили по-русски. Без всякого акцента. Я обратился к старшему с погонами фельдфебеля с вопросом, как пройти на Петровскую и не знают ли они поблизости какого-нибудь ресторана, где можно было перекусить. Как я и предполагал, это были русские. Никто из них не знал немецкого языка. Кое-как они мне, конечно, ответили, так как вопросы были простейшими. Насколько мне известно, русских добровольческих отрядов нет в 111-й пехотной дивизии. Хорошо было бы узнать, что это за люди в доме по Николаевской, 79.

— Но как я вам сообщу, если что-то узнаю?

— Если, как я предполагаю, это разведывательная группа, напишите мне коротенькое письмо. О чем угодно. Но там должна быть фраза «Dea gratias»[11]. А если это не разведывательная группа, а какая-нибудь вспомогательная команда, тогда в вашем письме пусть будет фраза «Всякая душа да будет покорна властям». Помните? Из послания апостола Павла римлянам.

— Всякая душа да будет покорна властям, — повторила Астрид. — А если это будет добровольческий отряд, к формированию которого они, наверное, уже приступили?

— Тогда в вашем письме должна быть фраза «Ite messa»[12]. Мне пора, Астрид. Не знаю, увидимся ли мы еще. Поэтому я должен сказать вам: вы — замечательная женщина. Берегите себя.

Астрид была растрогана. За все время их знакомства Кёле не сказал ей ни одного ласкового слова. Правда, он иногда похваливал ее работу.

— Позвольте, я вас поцелую, Кёле, — сказала Астрид.

Он улыбнулся своей грустной улыбкой.